«Мир как неволя и как проект освобождения от неволи», от зависимости, или подчинения слепой силе, в противоположность шопенгауэрову «мир как воля и представление», ибо для нас в мире нет воли».

(Н.Ф. Федоров)

Фоновая зависимость. Наше биологическое подчинение более общей тотальности материи является залогом нашего существования. Или мы не существуем вообще, или мы полностью принимаем правила игры. И нас никто не спрашивает о том, хотим ли мы играть в эти игры, или не хотим. Мы существуем, значит уже играем по правилам мира. Существовать, жить – значит неизбежно быть рабом своего собственного существования, своей собственной жизни, своего собственного «самого себя». Материальное «ты сам», твое собственное тело - это твое собственное ограничение, ограничение тебя самого как человека, нечеловеческое в самом тебе. От этого никуда не уйти. Основы нашего материального существования – это физико-химические и биологические законы и закономерности, физико-химический и биологический детерминизм и, наконец, физико-химическая и биологическая необходимость, как общее выражение условий нашего существования.

Кроме того, что мы люди, мы еще и «млекопитающие». Мы представители Fam. Hominidae, Subfam. Hominidae, Genus Homo, вид Homo Sapiens. Мы - живое. Объективность всего живого есть организм. Живой организм – это всегда целостность, тотализирующее единство,

Органическое целое, с полным преобладанием «принципиально нелинейных», хаотических, «плюральных» процессов, возможно только в состоянии смерти. Единство и жизнь для организма - одно и то же. «Плюральность» - это разложение.

…требующее постоянных усилий для своего поддержания, для сохранения своей функциональной системности. Мы, с фундаментальной, не в смысле важнейшей и сущностной, а просто фундаментальной, онтологически фундаментальной, материальной стороны нашего существования – сложнейшие биологические системы со всеми присущими живым организмам физиологическими, биохимическими и иными закономерностями и свойствами, детерминированными «программами наследственности» и средой. Обмен веществ, протекающий в живых организмах является необходимым для нашей жизни и развития. «Обмен веществ» как необходимость не только вытекает из внутренних причин существования самих живых организмов, но и определяется условиями, внешними по отношению к ним. Ни один живой организм на Земле не находится в свободном состоянии. Все организмы неразрывно и непрерывно связаны – прежде всего питанием и дыханием – с окружающей их материально-энергетической средой, подчинены универсальной когерентности. Для того, чтобы быть людьми, мы, в первую очередь, должны поддерживать и обеспечивать стабильное функционирование (гомеостазис) своей собственной материальной основы. Изначально мы животные,

Даже не животные, а растения. У Аристотеля «первая душа» - совокупность «растительных» способностей к питанию, росту и воспроизведению себе подобного.

…организмы, живое, и только потом - люди. Наша сущность, взятая с этой стороны, – это вершина, а не основание нас самих. Мы все, всегда и везде, начинаем с того, что действуем ради удовлетворения своих биологических потребностей в собственном смысле слова. Наши самые насущные потребности – питание, тепло и крыша над головой. Или мы удовлетворяем их, или прекращаем свое существование. Это первое.

Второе. – Мы любим жить, мы хотим существовать и мы хотим жить, существовать, свободно. В этом коренное противоречие нашего существования. Мы хотим быть свободными, но положение таково, что быть и быть несвободным, быть рабом «объективного», нечеловеческого – одно и то же. Такова первоначальная диспозиция. Смерть является освобождением от объективности, но сама ее неизбежность представляет собой одну из сторон объективности. Мы не хотим умирать. Смерть, как и жизнь есть рабство, подчинение необходимости нечеловеческого. Кроме того, смерть уничтожает то, что дает жизнь: возможность быть свободным и возможность коммуникации с другим, т.е. возможность быть свободным человеком. Чтобы быть людьми мы должны жить, но живя мы становимся рабами материального мира. Рабство есть условие нашего существования, но оно же является и условием нашей свободы, возможности нашей свободы.

Мы не были бы людьми, если бы не стремились переиграть противника даже в самой безвыходной ситуации. Человек – существо, для которого не существует безвыходных ситуаций. Мы нашли лазейку, мы нашли слабое место в повальной тотальности материи, мы нашли то, что не принадлежит и не подчиняется ей – это внутривидовая коммуникация, наши собственные отношения между нами самими, наша человечность. В нашей человечности, в нашем отношении друг к другу, как к людям, мы полностью свободны от этого мира. Пока человек остается человеком, пока он сохраняет живую, неопосредствованную миром, материальными интересами связь с другим, сфера объективного не имеет никакой власти над нами. Это та независимая территория, на которой мы остаемся людьми и только людьми, а не млекопитающими и даже не Homo sapiens. Это территория нашей свободы, или, если угодно, наша свободная резервация, на базе которой наша свобода получает возможность экспансии вовне. Мы не имеем ничего своего в этом мире, кроме отношений, коммуникации, связи между нами. Чистое отношение к другому и есть человек, и есть возможность свободы, и есть возможность материального освобождения.

Сказанное не является нашим «началом». Сама эта свободная территория - продукт нашей эволюции как биологических и социальных, т.е. непосредственно человеческих, существ. Мы боролись с миром и одновременно мы объединялись; мы объединялись и мы боролись. Только так мы выжили. Чем большее удовлетворение получали наши естественные потребности, тем большее жизненное пространство оставалось для реализации нашей непосредственно человеческой сущности – коммуникации с другими; и чем больше могла реализовываться наша человеческая сущность, тем большие возможности открывались перед нами в борьбе за материальную свободу. Сама материальная необходимость подтолкнула нас к тому, чтобы мы развивали свою человечность, свои межчеловеческие коммуникации. И только на определенном историческом отрезке нашего существования мы осознали, что мы и природа – не одно и то же, что люди и мир – две разные вещи. Мы обрели то, что, казалось бы, невозможно обрести в этом мире, мы нашли нечто отличное от этого мира – самих себя. Во вселенной случилась невозможная вещь – дрогнули вечные, тоталитарные устои материального существования. Родилось нечто, не принадлежащее ему, выпавшее из железной решетки его тотальной универсальности – homo humanus, человек, замкнутый в своих отношениях на самого себя, человек свободный.

Первое, что стал делать свободный человек и что, со своей стороны, сделало из представителей hominidae свободных существ – трудиться, создавать свою материальную культуру. Вся человеческая история на сегодняшний день является историей труда…

«Труд есть явление духа, а не материи, он имеет духовные основы» (Бердяев).

- Труд духовен, поскольку труд, во-первых, всегда коллективен, общественен, и, во-вторых, труд является основой движения к материальной свободе. Что такое «дух» в идеализме? Это прежде всего воплощение свободы от материи. «Дух» противостоит материи. Точно так же противостоит материи труд.

К слову, как нет труда без объекта труда, без материи, так без нее не существует и «духа». Сначала «материя», потом труд. Сначала материя, потом «дух», потом духовная свобода (свобода реализации собственно человеческой сущности, свобода коммуникации без давления материального, коммуникации не на основе удовлетворения материальных потребностей (дружба, любовь, игра и т.д.). Почему ценят бескорыстие?

…и познания, историей создания материального базиса нашей жизни. Мы остаемся подчинены главной необходимости бытия, но эта необходимость позволяет нам жить. В реальной жизни жесткая, но абстрактная необходимость подчинения универсальным законам существования всегда имеет свои конкретные проявления, на которые можно ответить противоположными необходимостями природы. Мы научились использовать природный детерминизм, природную закономерность и необходимость в своих материальных интересах. Вещи, обстоятельства и потребности давят на нас, но они сами подчинены, включены в универсальную необходимость, и против любой конкретной вещи, обстоятельства и потребности можно найти то, что уничтожит эту вещь, уберет это обстоятельство, удовлетворит эту потребность. Материя дает нам жизнь и дает нам возможность борьбы. Нам больше ничего не надо. Остальное мы можем взять, мы возьмем, сами.

В борьбе с природно-биологической необходимостью проходит процесс становления человека как человека. Нас можно отличать от животных по сознанию, по религии – вообще по чему угодно. Сами мы начинаем отличать себя от животных, как только мы начинаем производить необходимые нам жизненные средства. Это классика. Совместное «производство» и порождает общество, нашу общеродовую, человеческую территорию свободы. Социальное невозможно без «производства». Только там, где существует «производство» («постоянно возобновляющийся процесс труда»), может иметь место общество. Мы можем существовать и развиваться только при наличии определенных материальных условий, в создании которых определяющую роль играет наш труд, направленный на производство продуктов питания, одежды, жилищ и т.д. «Производство» – не просто отличительный, но основополагающий признак человека. Первая ступень борьбы с универсальной зависимостью, - борьба с фоновой…

Мы объясним сейчас, почему «фоновая».

…зависимостью, - одновременно является и периодом нашего становления, становления нашего общества как надприродной, надматериальной структуры.

Здесь необходимо различать два имеющих различное значение аспекта: становление человека на базе опосредованных общечеловеческими материальными интересами социальных коммуникаций и развитие человека как человека, вне связи с непосредственно производственной сферой жизни. Первый аспект во многом связан исключительно с определенным (непосредственно индустриальным) этапом в нашем общем историческим движении, второй, собственно гуманистический, должен стать фундаментом нашего дальнейшего развития.

Становление нашей материальной культуры является созданием такой системы отношений к миру, когда мы ставим между собой и миром определенные «искусственно» созданные и воссоздаваемые при переходе от поколения к поколению орудия и средства воздействия на действительность. Это воздействие направлено прежде всего на обеспечение наших чисто биологических потребностей. По мере развития, наше общество располагает все большим количеством материальных благ, прогресс общества до начала XXI века – это прежде всего материальный прогресс, прогресс в обеспечении своих материальных, биологических потребностей. «Польза, извлекаемая нами из внешних вещей состоит главным образом в сохранении нашего тела» (Спиноза). Безопасность, улучшение, облагораживание нашего существования были целью всей производственной, трудовой жизни. Египтяне наделяли божественностью и святостью изобретателей вещей. У греков то же самое: честь человеческого изобретения, имеющего целью покорить природу, приписывается богам.

Философы всех времен и народов неизбежно отдавали должное нашей материальной культуре. В «Основных чертах современной эпохи» Фихте говорит так: «Механика увеличила и продолжает увеличивать почти в бесконечное число раз слабую человеческую силу. Химия ввела нас во многих пунктах в тайную лабораторию природы и сделала нас способными воспроизводить для наших целей многие из ее чудес и пользоваться ими для защиты от причиняемых ею нам бед; астрономия завоевала небо и измерила его пути. Еще до сих пор значительные пространства земли покрыты гниющими болотами и непроходимыми лесами, холодная и сырая атмосфера которых производит ядовитых насекомых и распространяет опустошительные эпидемии. Эти пространства стали почти всецело жилищем для диких и немногочисленных человеческих особей, влачащих среди них тупую и безрадостную жизнь, без свободы, способностей и достоинства. Из истории известно, что такой вид имела когда-то на большом протяжении и та часть земли, на которой мы теперь живем. В настоящее время болота высушены, леса вырублены и превращены в плодородные равнины и покрытые виноградам холмы, очищающие воздух и наполняющие его животворным благоуханием; над реками, введенными в постоянные русла, перекинуты прочные мосты, из земли выросли деревни и города с прочными, удобными и подобающими жилищами для людей и с пережившими уже века общественными зданиями для развития и возвышения духа».

Со времен Фихте прошло около 200 лет. То, чего мы добились за этот срок – просто невероятно. Индустриальная эпоха, длившаяся многие тысячелетия – с тех пор как первый представитель hominidae взял в руки первый камень или палку – завершилась гигантским прорывом в области материального производства. Уже капитализм XIX века показал человечеству что такое кризисы перепроизводства (при всей неоднозначности и иллюзорности этого «термина»). Проблема современного человека состоит в том, что он не может выбрать из лавины обрушивающихся на него товаров. Производители дерутся за то, чтобы потребитель взял именно у них, а не у конкурентов. Гераклит говорил когда-то о том, что всякое пресмыкающееся бичом бога гонится к корму. Сегодня корм гонится бичом промышленности ко «всякому пресмыкающемуся». Сегодня «корм» просит нас о том, чтобы мы его съели.

«Еды много и она сверхдоступна. Еды настолько много, что необходимы суррогаты, которые при всех их калориях все же не дают ощущения факта еды. Можно съесть лишь две тарелки борща, но чипсов можно скушать множество пакетов – особенно если слушать их хрустение. Это уже не поедание – это интересная игра Хрум-Хрум». - Во, …, что творится. Хотя о сверхдоступности продуктов питания лучше помолчать. Эту «сверхдоступность» мы знаем на личном опыте, живя не в Бразилии или Конго, а в центре Европы. - Наш мир раскручен по максимуму, поэтому и спрос с него по полной программе.

Среднестатистический житель цивилизованных стран ест, пьет, живет в удобных квартирах, с электричеством и отоплением, и воспринимает это как должное. Вся материальная, тяжелая и легкая, индустрия приобрела такие огромные размеры, что ее перестали замечать. То, что было для наших предков вопросом жизни и смерти – проблема пищи, тепла и жилья – стало почти незаметным фоном нашего существования. Мы не говорим здесь о наших социальных неувязках, которые в рамках планеты сводят к нулю все наши достижения в этой области, мы говорим о промышленно развитых странах. Основная, фундаментальная зависимость человека от природы в этих регионах планеты ушла на второй план, ее преодоление превратилось в некую второстепенную деятельность, на фоне которой человек занимается всеми остальными делами. На самом деле, попробуйте объяснить американцу или западноевропейцу ту фундаментальную истину, что производство продуктов питания является самым первым условием существования всей цивилизации, человечества вообще. Он видит магазины, в которых полно всего, а как там появляется это все, как мы дошли до этих супермаркетов его не волнует, он не задумывается об этом. Кто-нибудь сегодня может увидеть связь между историей человечества, смыслом этой истории и, например, канализацией? А эта связь есть и эта связь прямая. Канализация – это продукт всего нашего индустриального развития, а последнее и есть история в полном объеме этого «понятия».

Вся наша предшествующая история была движением к свободе от фоновой биологической зависимости.

Современный человек, конечно, согласится с тем, что удовлетворение непосредственно жизненных, биологических потребностей остается базисом всей нашей жизнедеятельности, но он никогда не будет относиться к этому факту достаточно серьезно. Не будет, потому что эти его потребности в целом удовлетворены и теперь он никогда не поверит в то, что удовлетворение этих потребностей могло являться движущей силой, смыслом истории. На самом деле, не может же такая солидная вещь как история человечества основываться на таких мелочах, как пожрать, одеться и поспать в тепле. Мы действительно добились того, что все эти вещи стали для нас мелочью, но это фундамент нашего существования. Кто-нибудь может представить себе современные города без всей чудовищно сложной и незаметной, скрытой в подземных коммуникациях и т.д., инфраструктуры? Представьте себе современный мегаполис «в разрезе» или, так сказать, вывернутым наизнанку, - вы увидите нашу историю. Огромные массы людей, поколение за поколением, трудились над этим, добиваясь того, чтобы их потомки не замечали своей тотальной зависимости от природы. Чтобы они были сытыми, жили в тепле и чистоте. Это незаметно, но это на сегодняшний момент – все. Живя в городах, мы понимаем лишь городскую жизнь в ее суете и поверхности, и за этою суетой мы теряем способность понимать значение всего того, что мы называем городом. Мы не ценим тех благ, обладать которыми привыкли с детства. Вообще, с этой стороны наше современное мышление похоже на мышление ребенка, который живет в своем ограниченном, уютном мирке и не знает того, что знают взрослые. Весь его уютный мирок висит над бездной страшных, «взрослых» необходимостей, от которых он защищен только потом и кровью своих родителей. Труд и кровь наших предков, наших «родителей», заслоняют от нас настоящий мир, объективную реальность, реальность нечеловеческого и снимают проблему существования внешнего мира, и мы, как дети, теперь можем играть в свои детские игры. Что за всем этим стоит сегодня знают только специалисты. По канализациям.

Те европейцы, которые еще помнят Европу 40-х, Европу, лежащую в руинах, должны понять, о чем мы говорим. Война разрушает всю отстроенную веками инфраструктуру, все наши оборонительные позиции, выстроенные против давления природы. Война выпускает на волю все материальные необходимости, и чем цивилизованней человек, тем он чувствительней к «ужасам войны», потому что ужасы войны и есть ужасы этого мира, ужасы обесчеловеченной посредством разрушения материальной культуры природы. Война – это, то что отбрасывает нас на тысячелетия назад. Она наглядно раскрывает перед нами смысл нашей истории. С точки зрения современного человека жизнь его далеких предков и есть перманентная и жестокая война за существование, состояние непрерывной войны. Ужас войны в современном мире как раз и заключается в том, что она показывает нам настоящее лицо мира, настоящее лицо бытия, от которого мы отворачиваемся и отгораживаемся на протяжении всей своей истории. Отворачиваемся и правильно делаем – там не на что смотреть. Умирающие от голода дети, холод, болезни, вываленные на землю внутренности твоего друга, твоей подруги – все это война, и все это – мир, бытие в том виде, каково оно есть. Война обнажает невидимые основания культуры, катастрофические эпохи прерывают свободное, культурное человеческое бытие,

С.Франк так сказал о революции в России: «Происшедшее ужасающее потрясение и разрушение всей нашей общественной жизни принесло нам, именно с этой точки зрения, одно ценнейшее, несмотря на всю его горечь, благо: оно обнажило перед нами жизнь как она есть на самом деле».

…мы вновь оказываемся лицом к лицу с ничем не прикрытыми красотами мира, с ужасом жизни как она всегда есть сама по себе. Война – это пограничная ситуация, когда происходит ясперсовское «крушение шифра», который и есть не что иное как наша культура, как ощущение защищенности в мире человеческого. Шарден признавал, что война стала для него «встречей с Абсолютом». Да, сегодня мы можем «встретиться с абсолютом» только в войне или в катастрофических стихийных бедствиях, но чем глубже мы будем смотреть в историю, тем яснее будет проступать лицо «абсолюта» в повседневной, обыденной жизни людей и тем призрачней становится понятие нашей свободы.

Вся наша предшествующая история является борьбой с той зависимостью от материи, от природы, которая сегодня стала «фоновой». Нам жизненно необходимо осознать чем была вся наша история, история, по видимости подходящая к своему завершению в начале XXI столетия, история, которая началась около 2 млн. лет назад. Это необходимо понять, это необходимо почувствовать своей постсовременной шкурой, прочувствовать до мозга костей, иначе мы все умрем, поскольку именно здесь наша духовность, здесь наша история, здесь, в этом, мы сами до самых последних своих оснований. Мы не пойдем вперед, если не будем понимать, что мы оставили позади, если мы не будем понимать кто мы такие и зачем нам все это. А не идти вперед в этом мире – значит умереть.

Простая вещь. Наша история - это не история «Цезарей, Людвигов XIV и Наполеонов». Наша история - это жизнь. Это наша элементарная, будничная жизнь, которая в миллиарды раз важней, чем «подвески английской королевы» и прочая дребедень. Кроме этого, это не история каких-то особых культур и «цивилизаций». Это не история Египта, Рима или династии Цинь, как таковых. История нашей смешной материальной культуры - это та история, в которой существовало наше общее, единое, целенаправленное и непрерывное развитие, это та история, в рамках которой мы отвоевывали себе все большую свободу по отношению к миру, а это и есть наша духовность, это и есть наше все. Больше не существует никакой свободы. И если наша сущность, о чем говорили многие, – это свобода, то вся предыдущая истории развития нашей материальной культуры – это история раскрытия нашей сущности. И нет ничего важней и фундаментальней этого. И на сегодняшний день нет ничего важней, чем понять это. И это не просто «экономическая история» или «история промышленности», это история как таковая. Все остальное, что было, что «случалось» с нами на фоне этой истории – пыль. Без этой истории не было бы ничего, не было бы никакой истории. Не было бы ни Цезаря, ни Наполеона, ни компьютеров, ни супермаркетов, ни постмодерна. Не было бы ничего. Крайне трудно вдолбить эту простую истину в головы наших современников.

Кроме этого. История – это не параграфы в школьных учебниках, это не слова и занимательные байки из прошлого, и не то, что просто когда-то было и теперь прошло. История это жизнь, она всегда здесь, она всегда сейчас. Все, что вы видите вокруг себя, – история. В прошлое безвозвратно уходят только столь излюбленные сегодня уникальные события, становясь тем, чем они и являлись на самом деле - ничем. Остается одно – труд и познание миллионов «маленьких» людей, миллионов наших маленьких, серых, затерявшихся в тысячелетних буднях истории собратьев, которые вырвали у мира самые жестокие его клыки. Нужно презирать тех, кто видит в людских массах что-то тупое и инертное. Оглянитесь вокруг себя: все, что вы видите, все что вы имеете в этом мире, все чем вы живете – это людские массы, это их труд и их серые, неприметные, тупые и инертные жизни. Давайте не будем сволочами, давайте помнить о том, что всем, что мы имеем мы обязаны именно людям толпы, миллионам живших в прошлом и живущих ныне «других».

Если мы не поймем, не прочувствуем всех этих элементарных вещей, у нас не будет будущего.