С некоторых пор у нас появились разговоры о (космических) типах цивилизаций («открытые», «закрытые» и варианты). Эти разговоры имеют прямое отношение к нашим самым обыденным социально-политическим проблемам, как, впрочем, и к нашему «всему вообще» - к нашей большой истории, к гуманизму, к нашей духовности, к «смыслу жизни» и т.д.

Здесь говорим о пошлой реальности.

Консервация нашего современного глобального способа, или, мы бы даже сказали, стиля существования - производства ради возрастающего потребления, возрастающее потребление ради возрастающего производства и потребления, больший и больший комфорт и некие «возможности» ради большего и большего комфорта и неких возможностей - неизбежно предполагает и неизбежно влечет за собой необходимость демографической консервации планеты, которая, в свою очередь означает ни что иное, как автоматическое движение нашей цивилизации к «закрытому» варианту, условно скажем, развития. За всем этим стоит капитал, которому как воздух необходимо потребление, все более изощренное, все большее и большее, как можно большее потребление. Кровь из носу, но человечество должно быть ненасытным Молохом, жрущим все что угодно («услуги», «видео-стерео» и т.п.). В противном случае – конец всему: капиталу, частной собственности, экономике и прочим десятитысячелетним красотам нашей жизни, вместе, кстати, с «либерализмом», «демократией» и «правами человека».

Единственным выходом, при условии сохранения подобного способа существования, является сохранение экологического баланса за счет сокращения численности населения планеты. Наука нам не поможет, поскольку, во-первых, ее развитие на много-много порядков отстает от темпов прироста нищего населения и, во-вторых, у нас нет никакой науки. Все эти мысли получают свое воплощение в матерых разговорах матерых мужей – конференция в Рио-де-Жанейро – о sustainable development («устойчивом развитии»). Мы сразу по-своему, по простецки, поясним этот термин. «Sustainability», «устойчивость» здесь – это сохранение приемлемого для планеты уровня нашего жранья и, соответственно, гажения на голову этой самой планеты. «Development», «развитие» здесь – это постоянное повышение объемов, ну и, конечно, «качества», этого самого жранья и гажения, повышения, которое и является смыслом и залогом существования капитализма, капиталистического способа производства в его всемирно-историческом значении. Т.е., в начале XXI века мы уже не можем «развиваться» на всю катушку, как этого требует природа капиталистического способа производства, но, одновременно, не можем и отказаться от этого, давно превратившегося в нависшую над всеми нами обязанность «развития». И теперь капитал пытается найти некий компромисс между позарез необходимым ему экономическим развитием и невозможностью (и никому ненужностью) этого развития. То, что позарез надо понять нам, людям, это то, что мы не нуждаемся ни в «устойчивости», ни в «развитии». Эта «устойчивость» и «развитие» есть устойчивость и развитие капиталистического способа производства, смысл которого по определению не выходит за рамки «жранья и комфорта». А невыхождение за эти рамки означает выбор «закрытого» типа существования нашей цивилизации.

В космос такое человечество не пойдет. Вот что говорят. Курсивы наши. «По его ( - Дрейка) мнению, развитые цивилизации ограничиваются своей планетной системой (эту точку зрения ранее высказывал В.С. Троицкий), а дорогостоящие межзвездные перелеты предпринимаются только в исключительных случаях для научных целей (преимущественно с помощью беспилотных зондов). Эта гипотеза хорошо согласуется с концепцией интенсивного развития цивилизаций. При этом колонизация всей планетной системы также может оказаться излишней. Дж. Волф в дополнение к экономическому фактору, привлекает фактор риска: опасность столкновения с твердыми частицами межпланетной среды (мы тебя поздравляем, Дж. Волф, – такого клоуна мы еще не видели). Он проанализировал возможные основания для межзвездных перелетов (колонизация, спасение от космических катастроф, исследовательские задачи) и пришел к выводу, что ВЦ не втягиваются в эту деятельность. Он считает, что цивилизации могут выжить, если они достигают социальной стабильности и равновесия с окружающей средой; но в этом случае они не нуждаются в колонизации» ().

Так, 1) «дорогостоящие полеты» и «экономический фактор», 2) «концепция интенсивного развития цивилизации», 3) «могут выжить».

1) рынок, деньги, экономика - все эти прелести являются детищами, - если можно назвать «детищами» эти мимолетные явления нашей возможной большой истории, - индустриальной эпохи, эпифеномены одного мгновения нашей большой исторической деятельности, нашего существования в материальном универсуме, и эти эпифеномены не имеют, не могут иметь никакого отношения к нашей постиндустриальной эпохе, которую даже мало назвать постэкономической, поскольку сама «экономика» - лишь фрагмент, завершающая вспышка в самом конце эпохи индустрии. Лишь на мизерном полотне планеты «экономика» выглядит чем-то решающим все, и то, только в глазах ее собственных детенышей – «людей экономических». Разговоры о «дорогостоящести» космоса просто смешны. Космос не стоит ничего, космос не берется «экономическими» цивилизациями. Все разговоры о выборе «закрытого типа» цивилизации – это разговоры о предполагаемой вечности «экономики», отчуждения и капитализма. Все разговоры о космосе, о движении вперед – это разговоры о сворачивании «экономики», о действительном завершении индустриальной эпохи. Выход в околосолнечный, а затем и в большой космос, вообще постпланетарное существование человечества – это и есть постиндустрия как движение к универсальной пространственно-временной свободе человека. Сначала в рамках того, что мы называем «миром», а затем, мы думаем, и в рамках универсума. Это – жизнь, это – стремление разумных и духовных, развитых существ. Иначе - Свидригайлов.

2) Это считается умным – говорить об «интенсивном». Вообще об «интенсивном». О качестве, а не о количестве. Это показывает «качественность» мышления. Тупое экстенсивное развитие должно быть заменено умным интенсивным. Это правильно, но это глупость. А в том конкретном виде, который сегодня имеет эта глупость, это – цивилизационная смерть. Это стремление к консервации «экономического», это стремление не думать ни о чем, кроме хлебов экономики, кроме все той же индустрии. Интенсивное развитие человечества сейчас и впредь – это задержка в развитии, это цепляние за те жизненные цели и установки, которые как раз сейчас должны быть изживаемы нами с особой силой. Нет интенсивного без экстенсивного, нет качества без количества, там, где только один полюс – там смерть, остановка движения. Само собой, мы не говорю о том, что мы должны завтра собирать шмотки и лететь к Ориону – у нас здесь еще пока хватает внутренних проблем, которые мы должны решать действительно интенсивно. Чем интенсивней, тем лучше. Но эта интенсивность должна иметь своим завершением выход на экстенсивное, буквальное, движение вперед. Потом будет новая интенсивность и так далее. Это, а не интенсивное и, надо заметить, лукавое, мудрствование, и есть разумное мышление и поведение в этом мире.

3) «Могут выжить, если достигают стабильности и равновесия». – Мы можем сказать вам, что достигает полной «стабильности и равновесия» и, следовательно, в соответствии с только что озвученным тезисом, выживает «лучше всех». По таким странным критериям наибольшей степенью выживаемости обладает труп, мертвое тело, уровень стабильности и равновесия которого реально не знает никаких границ.

Хотим ли мы этим сказать, что нам необходимы нестабильность и неравновесность - вещи, кстати, чрезвычайно нужные капиталу, который терпеть не может энтропии? Нет. Поясняем.

Речь идет о социально-экономической стабильности и равновесии с окружающей средой. Т.е. у нас есть две связки: социально-экономическая стабильность – нестабильность и экологическое равновесие – неравновесие. Что касается первой. Здесь нам не нужна ни «стабильность», ни «нестабильность». Обе эти противоположности имеют своим основанием отчужденное состояние общества. Социальная нестабильность нам не нужна по определению, но социальная стабильность существует только там, где существует социальная нестабильность или, по крайней мере, ее возможность. В неотчужденном, т.е. попросту человеческом обществе, не может быть ни стабильности, ни нестабильности (развитая до своего снятия индустриальная, более мелко – экономическая, база и выход на реальную «постиндустрию»), точно так же, как невозможны здесь ни некие социальные «свободы», ни некие социальные «права человека». Хотеть социальной «стабильности», значит предполагать такое состояние, в котором возможны социальные «стабильность» и «нестабильность», значит предполагать отчужденное состояние общества, которое в этом состоянии, собственно, и становится объективным, как мир, «социумом». Вообще предполагать «социальное», в его искалеченном отчуждением смысле. Для нас сегодня нет, не должно быть проблемы «социальной стабильности или нестабильности», которую надо решать, снуя челноком то туда, то сюда. Проблема в том, как выкинуть за борт эту проблему и забыть о ней.

Почти то же самое можно сказать о второй связке (экологическое равновесие - неравновесие). Неравновесие неприемлемо для нас по определению. Однако равновесие, как «вечное равновесие» с планетой, с которой мы связаны на все оставшиеся времена, как некая единственная цивилизационная перспектива – это тоже неприемлемо для нас. Эта проблема должна быть снята, а не решена, точно так же, как должна быть сняты, а не решены, социальная и индустриальная проблемы. Когда Земля станет для нас тем, чем она и является на самом деле - всего лишь нашей космической родиной, любимой, прекрасной, героической колыбелью, когда нашей окружающей средой станет космос – тогда экологическая проблема будет снята, тогда не будет никаких экологических проблем. Мы на самом деле должны освобождать от себя нашу планету. Только «уходить» мы должны не в смерть (нерожденные по демографическим соображениям люди), а в космос.

Снимать надо все наши современные «глобальные проблемы», а не решать их. Снятие этих проблем и есть решение этих проблем. Но везде – капитал, капитал, капитал. Современный, транснациональный и высокотехнологичный. Он не хочет снимать эти проблемы. Их снятие есть снятие его самого. Поэтому он пытается их решать.

Идея «закрытой цивилизации», в общем и целом – это смерть. Жизнь, дух, если угодно, - это постоянное движение вперед. Тот, кто не идет вперед, тот гибнет. Механизм прост: остановка – деградация - смерть. Только вперед. Это требование духа, а дух – христиане знают – это жизнь.

Нам необходимо выкорчевывать из своего сознания мысль, представление о том, что круг, сфера есть выражение некоего совершенства и «богоподобия». Круг – это выражение законченности, круг – это выражение смерти, круг – это выражение бессмысленности и бездуховности. Ноль - круглый. Пустота – круглая. Только постоянный выход за все круги, только постоянное срывание со всех катушек и всех орбит, иначе: остановка – деградация - смерть. Посмотрите на христианский крест, символ человеческой духовности и жизни – это противоположность сферичности, он топорщится во все стороны, исходит лучами (мы знаем и помним о Циолковском), как и второй, тот же самый, исторически эволюционировавший из простенького архаичного креста, символ человека – звезда.

Иметь начало и не иметь конца. Быть истинно бесконечным, т.е. и конечным и бесконечным одновременно, совершенным в своей несовершенности, завершенным в своей незавершенности, быть лучом – истинным символом бесконечности и непрерывного становления. Быть презренным, презирать свою презренность и в этом презрении выходить за границы самого себя, обретая себя в этом выхождении. «Совершенство» - в становлении. Мы конечны и потенциально бесконечны. Противоположный нашему началу полюс никогда не дан целиком, духовность и заключается в том, чтобы каждое мгновение вытягивать за уши свою собственную бесконечность, воевать за нее, просто идти и не дать замкнуться кругу своего существования. Какая стрела летит вечно? – Стрела, попавшая в цель.