Теософская доктрина о «вечном космическом дыхании» непосредственно стыкуется с тематикой исходной сингулярности, поэтому скажем о ней несколько слов.

«Ничто не существовало: ни ясное Небо,

Ни величья свод, над Землею простертый.

- Что же покрывало все? Что ограждало? Что скрывало?

Было ли то бездонные глубины вод?

Не было смерти и бессмертия не было

Не было границ между днем и ночью.

Лишь Единый в своем дыхании без вздоха,

И ничто другое не имело бытия.

Царил Мрак и все было сокрыто изначала.

В глубинах Мрака – Океана бессветного.

Зародыш, скрытый в скорлупе,

Под жаром пламени в природу он развернулся».

   («Ригведа»)

Из Станцы I («Книга Дзиан»): «1. Предвечная Матерь-Рождающая, сокрытая в свои Покровах, Вечно Невидимых, еще раз дремала в продолжении Семи Вечностей. 2. Времени не было, оно покоилось в Бесконечных Недрах Продолжительности. 5. Едина Тьма наполняла Беспредельное Все, ибо Отец-Матерь и Сын еще раз были воедино, и Сын не пробудился еще для Нового Колеса и Странствий на нем… 6. …Вселенная – Необходимости Сын – была погружена в Паранишпанна, чтобы быть выдохнутой тем, что есть и в то же время нет. Не было ничего. 7. Причины Существования исчезли; бывшее Видимое и Сущее Невидимое покоились в Вечном Не-Бытии – Едином Бытии. 8. Лишь Единая Форма Существования, беспредельная, бесконечная, беспричинная, простиралась, покоясь во Сне, лишенном Сновидений; Жизнь бессознательная пульсировала в Пространстве Вселенском»

Станца II: «3. Час еще не пробил; Луч еще не проник в Зародыш; Матрипадма еще не набухла… 5. …Едина Тьма была Отцом-Матерью, Свабхават; и Свабхават была во Тьме. 6. Эти Двое и есть Зародыш, и Зародыш Един»

Станца III: «1. …Последний Трепет Седьмой Вечности дрожит в Бесконечности. Матерь набухает, распространяясь изнутри наружу, подобно почке Лотоса. 2. Трепет распространяется, касаясь своим стремительным Крылом всей Вселенной и Зародыша, пребывающего во Тьме, Тьме, которая дышит над дремлющими Водами Жизни. 3. Тьма излучает Свет, и Свет роняет одинокий Луч в Воды, в Глубину Лона Матери. Луч пронизывает Девственное Яйцо, Луч пробуждает трепет в Вечном Яйце и зароняет Зародыш, невечный, который сгущается в Мировое Яйцо».


Фундаментальный gestalt – белая точка (бытие, «зародыш», «яйцо»)…

Восточные поэты угорели в пламени муз, и наклали столько «яиц», что в них не разобраться. Но с поэтов спрос невелик. Единственный и истинный выход из этих «яиц» и «зародышей» - это приравнять все эти «яйца» и все эти «зародыши» к одному дискретному, а «тьму», в которой все это прозябает - к непрерывному. И это так и есть.

…на беспредельном черном фоне (ничто, «тьма», «океан»), раздувающаяся в «проявленную вселенную», - тот же самый, который возникает при интеллектуальном, «логическом», восприятии идеи «большого взрыва». С философской точки зрения во всей этой неплохой поэзии и больших буквах нет ничего.

Если в универсальной космогонии мы имеем одно абсолютное, дурное противоречие, один метафизический переход – непосредственно от единого к многому, от ничто к бытию, то в мировой космогонии, которая представлена здесь в своем, можно сказать, классическом виде, у нас есть два абсолютных противоречия (отвлекаясь пока от мировой цикличности): 1) переход от абсолютной непрерывности к абсолютной дискретности, - зарождение самого «яйца» или «зародыша» в нем, появление белой точки «во тьме», и 2) разворачивание самой абсолютной дискретности, ее переход в свою собственную внутреннюю непрерывность, положение многого в исходном одном.

И в приведенном куске из «Ригведы» и в 1-й «станце» «единая тьма», с одной стороны, понимается в том смысле, который прозаические европейцы вкладывают в понятие чистого бытия (чистого ничто). Но у них, у «индусов», там нечто «плавает» и «скрывается». И европейцы никогда не позволили бы себе просто так, в чисто поэтическом припадке заявить, что в этой тьме кромешной «плавает», пусть и в скрытом виде, «яйцо» (или «зародыш» в «яйце», или какие-нибудь «корни», или что угодно). Дотошные европейцы, для которых как всегда поэзия – дело десятое, сразу же подняли бы крик: «а как это так оно там плавало, если там ничего не было?». Дотошные аналитики-европейцы потребовали бы показать переход от «тьмы» (ничто) к «зародышу». - И они показали сами себе этот переход в двух вариантах. Вариант первый, идиотический: «да будет», = перехода не было, был «трансцензус», «непереходный переход». Вариант второй – просто перехода не было, потому что никогда не было чистого единого. - Но восточным мудрецам менее всего присущ этот аналитический пыл, поэтому «во тьме плавало яйцо» (корни, огрызки от яблок, пивные банки) - и все, красиво и понятно, разговоры окончены. – «Едина Тьма наполняла Беспредельное Все», однако, сия «тьма» не была едина, - «Жизнь бессознательная пульсировала в Пространстве Вселенском». – Характерный ход: «бессознательная» - как бы была и как бы не было. Но все же «пульсировала», значит, была, и было еще и «Пространство», при чем пространство «Вселенское», еще и «Единая Форма Существования». «Тьма», ничто, «единое», просто кишела всякими цветами, бытиями разными, разными разными, которые пульсировали, спали, дремали, дышали, плавали, скрывались, ждали, в конце концов, пробития «часа» (там, где пространство, там, естественно, и время; «продолжительность» - дешевый ход). С другой стороны, вся эта прелесть, которой не было, была «погружена» в «то, что есть и в то же время нет». Рефлексивный феномен тот же самый, что и у неоплатоников, у Булгакова и пр. «Вечное яйцо», «зародыш», «непроявленный», сжатый в точку «меон», уже несет в себе мировую диалектику («отец-матерь»), но весь этот натюрморт из яиц, корней и зародышей «плавает» в скрытом, непроявленном виде, в «высшей тьме», в том, что стоит «над» бытием и ничто. И, естественно, здесь это «над» не является становлением, а так же, как в неоплатонизме и т.д., представляет собой клон первого ничто. Вообще здесь, в этих первых «станцах», авгиевы конюшни, полный постмодерн. Сложно искать какой-то смысл и какие-то связки там, где нет ни того, ни другого. Однако, звучит все это красиво. Мощно шаманили древние восточные сверхумы.

Сама же идея «великого дыхания» есть не что иное как абсолютизация одного из универсальных и мировых феноменов – простенькой, с маленькой буквы, цикличности, периодичности, повторения. Блаватская: «Это… утверждение Тайной Доктрины относится к абсолютной всемирности этого закона периодичности, прилива и отлива, нарастания и убыли, усмотренного и рекордированного физической наукой во всех отделах Природы. Чередование Дня и Ночи, Жизни и Смерти, Сна и Бодрствования является таким общеизвестным, таким абсолютно всемирным и без исключения фактом, что легко понять, что в нем мы видим один из наиболее абсолютных Законов Вселенной».

- И вот, как говорит сама Елена Павловна, из «одного из» наиболее абсолютных законов вселенной, теософы делают один абсолютный «принцип».

В теософии нет диалектики, она насквозь линейна и метафизична. Блаватская: «Появление и исчезновение Вселенной изображаются как выдыхание и вдыхание «Великого Дыхания», которое вечно и, будучи Движением, является одним из трех символов Абсолюта, остальные два – Абстрактное Пространство и Длительность.

Еще раз «арийский мыслитель» Гегель: «Сознание может, конечно, путем абстрагирования наполнить себя и таким неопределенным [содержанием], и фиксированные абстракции – это мысли о чистом пространстве, чистом времени, чистом сознании, чистом бытии. Должна быть показана ничтожность мысли о чистом пространстве и т.д.».

Когда Великое Дыхание устремлено, оно называется Божественным Дыханием и рассматривается как Дыхание Непознаваемого Божества – Единого Бытия, которое как бы выдыхает мысль, становящуюся Космосом. Также, когда Божественное Дыхание вдыхается, Вселенная исчезает в Лоне Великой Матери, которая тогда дремлет, «сокрытая в своих Покровах, Вечно Невидимых».

Образ бесконечности миров, данный в теософии совершенно линеен и «дурен». Еще можно было бы спасти хотя бы какую-то тень универсальной бесконечности, еще можно было бы представить универсум в виде ризоматичной сети бесконечных «великих дыханий», как калейдоскоп выворачивающихся наизнанку и одновременно сворачивающихся друг в друге миров, сети, в которой эти «дыхания» снимают сами себя, снимают свое собственное бытие, на самом деле и существуют и не существуют, - но чудовищная линейность самого процесса…

«Наша «Вселенная» является лишь одной из бесконечного числа Вселенных, и все они «Сыны Необходимости», ибо они звенья в великой космической цепи Вселенных, причем каждая является следствием предыдущей и причиной по отношению к последующей» (Блаватская).

…и принятие всерьез во-первых, «Пространства» и «Длительности», во-вторых, самой этой линейной периодичности и, в-третьих, самого этого «Великого Дыхания», наглухо забивает все ворота к пониманию универсальной бесконечности. Не говоря уже о том, что «то, что есть и в то же время нет», у Блаватской, это «Абсолютное Бытие» - классическое непостижимое недомыслие, в котором упершиеся носом в действительность суперумы и посвященные в упор ее не видят. Такая у них «работа».