В современном мире также имеет (имел?) место кое-какой социально-политический религиозный позитив, связанный с движениями, или направлениями, базирующимися на вполне ортодоксальной христианской вере. Этот позитив связан в основном с региональными (постколониальными) искажениями католицизма. Что касается социально-политического позитива христианства в странах «большой цивилизации», то в Европе есть кое-что, а в США его, этого социального позитива религии, нет и быть не может. Там у ребят все черно, как сажа.

В 70-х гг. – время Кубы, время Кастро, Гевары и Камило Торреса - появляется латиноамериканская «теология освобождения». Ее зарождение во многом связано с пресловутым «выбором Ватикана в пользу бедных», «выбором», который был понят некоторыми наивными латиноамериканскими священниками и теологами, скажем так, не совсем адекватно. И они повели странные речи, от которых, надо полагать покойный Иоанн Павел II морщил лоб и, возможно, даже жалел о своем неосторожном «выборе». Речи такие:

«Невыносимо, что в мире на каждого человека, который ест…

Заметим, довольно жирно и неплохо ест, причем, в понятие «ест», на сегодняшний момент, необходимо включать гораздо больший смысл, чем просто потребление продуктов питания.

…приходится трое умирающих от голода. Мы будем бороться вплоть до мученического конца, чтобы в мире нас не связывали с этим злом. Мы будем бороться для того, чтобы победить последнее, а не для того, чтобы его исправить»; «Пожалуй, мы можем экспериментировать с попытками развертывающегося прогресса, который приводит к мгновенному облегчению, чтобы сделать страну еще более зависимой и эксплуатируемой, чтобы нас превратили в нищих, подбирающих крохи, падающие с изобильного стола, за которым сегодня сидит капитализм, пожирая наши сельскохозяйственные продукты, нефть и олово»; «Мы не верим в правительство классового альянса. Потому что классовая борьба, хотим мы этого или нет, - это борьба, начавшаяся много лет, может быть, веков тому назад, когда отдельные имеющие привилегии люди попытались сохранить угнетение и несправедливость с помощью с помощью современного распределения привилегий, которые сегодня вгоняют в краску все человечество»;

Это еще надо суметь: «вогнать в краску» TNH-класс.

«Сегодня более чем когда-либо мы осознаем, что Христос принес не мир, но меч и что этот меч разделяет самих христиан, священников, иногда и иерархию на угнетателей и угнетенных»; «Общество никогда не бывает совершенным. Его структуру всегда можно улучшать. Поэтому освобождение человека – постоянный процесс, вплоть до последнего дня мира».

На такие безумные речи ватиканский официоз солидно отвечал, что «интерпретация такого типа… преобразует «приоритетный выбор бедных» в концепцию, чуждую смыслу веры, но соответствующую марксистской концепции «классовой борьбы как пути к бесклассовому обществу». В католическом мире поднялась довольно серьезная суета, поскольку этот латиноамериканский феномен поимел наглость очень быстро перекинуться в Канаду, в Африку, а потом и в саму Европу. Все это на фоне существования СССР.

То, что творилось в «теории» было просто изумительно. Левое, и даже среднее, крыло «теологов освобождения» «взяли на вооружение» марксизм–ленинизм и вообще перешли к открытой вооруженной борьбе (сандинистская революция и т.д.) с западными империалистами, вообще с белой расой. По поводу же теоретических выкладок «теологии освобождения» их оппоненты заявляли следующее. Послушайте, это великолепно. – «Эта композиция представляет собой нечто радикальное, извлеченное из Маркса, Энгельса, Ленина, Грамши и т.д. Трудно представить себе, что такое возможно. И это логически оправдано, потому что всегда возможна непоследовательность. По этому поводу Маркс и Ленин разделяли положение доктрины католической церкви: невозможно отделить философию от марксистской науки, метода, содержания.

Маркс и Энгельс разделяли положение доктрины католической церкви, которое, - положение доктрины католической церкви, - гласит, что невозможно отделить философию от марксистской науки, метода, содержания. – Срочно «желтую карету», побольше галоперидола и - в «желтый дом».

Марксисты не верят в возможность «скомпоновать» теологию с «марксистским методом. Однако они аплодируют тем, кто осуществляет или делает возможной такую компоновку. Метола Ферре задает себе вопрос: «Почему так явен алогизм марксистов?» И отвечает: «Это очень просто. Для них «компоновка» - признак «разложения» католической теологии. Это свидетельствует о том, что марксизм проник в церковь. Это признак того, что для марксистов в этой «компоновке» руководящим элементом является «марксистская наука», а не «теология».

Вот, ребята, что творилось когда-то на этой планете. Покойный папа был в самой гуще этих событий. И он делал все, чтобы задушить своими человеколюбивыми руками эту латиноамериканскую ересь.

Это были неплохие еретики. Сорок лет назад они говорили: «современная тенденция характеризуется концентрацией капитала и технологии в руках многонациональных компаний, который в большинстве своем базируются в США при поддержке правительства этой страны и практически наводнили весь мир своими филиалами. Могущество этих компаний превышает могущество отдельных государств, вынужденных склониться перед их требованиями; растущие доходы этих компаний превышают национальные доходы ряда стран. Накопление капитала всегда происходит на основе прибылей, извлеченных в третьих странах, а также путем эксплуатации дешевых рабочих рук и манипуляций с ценами и кредитами. Кроме того, такие темпы накопления предполагаю грабеж национальных ресурсов, которые нещадно эксплуатируются. Тип промышленного развития, осуществляемого транснациональными корпорациями, нарушает экологическое равновесие и вообще приводит население зависимых стран к нищете». «Господствующая идеология делает для масс христиан затруднительной возможность жить в такой вере и религиозной практике, которые демаскировали бы и разрушили бесчеловечную и антихристианскую логику капиталистической системы. Их также побуждают узаконить последнюю, преобразуя в чисто «духовные» тревоги свою энергию и свою щедрость. Большинство христиан богатых народов не чувствует эксплуатации своих братьев на слаборазвитых континентах. Напротив, они даже активно способствуют этой эксплуатации и не видят в этом расколе мира разрыва христианского единства». «Народ Божий должен заново овладеть Писанием, перечитав его с точки зрения бедных и угнетенных классов. Более того, он должен заново овладеть символами литургии и таинств и открыть пути к размышлению, прославлению и причащению, которые все вместе означают верность Христу и борьбу за освобождение бедняков. Действительно новые пути могут родиться только в том обществе, которое порвет со структурными отношениями господства и установит объективные отношения свободы и справедливости».

К счастью для частной собственности, капиталистической системы производства, для Ватикана, для «истинной веры», для «белой расы», для TNH-класса, для всех «свободных и хороших», «правильных и праведных», для всех «скромных и благожелательных», «демократических и экономических», «ярких и неординарных», «навороченных и продвинутых», для «Великой Америки и Свободной Европы», все это умерло. Но не потому, что за эти годы что-то изменилось в лучшую сторону. За эти годы ничего не изменилось в нашем лучшем из миров, за исключением того, что мы еще на несколько шагов приблизились к социо-гуманитарной пропасти, падение в которую будет означать конец истории и, следовательно, конец человека.