Телеология. Если «логизация» и «идеализация» мира в смысле, который рассматривался выше, имеет под собой очень серьезные и веские основания, то его «телеологизация», особенно в ее примитивно-религиозном варианте, с одной стороны, представляет собой более поверхностный рефлексивный и аксиологический выверт, а с другой – более тяжелый и опасный случай, несмотря на то, что с телеологией мы вроде бы уже давно покончили.

Так везде и во всем. В постмодернистском мире весь философский уже шлак свободно живет и процветает. Мы жестоко заплатим за эту «свободу быть дураком». Это элементарная философская безграмотность, которая есть смерть человека как разумного и духовного существа. За этой смертью неизбежно последует наша смерть как существ вообще.

«Справочные философы» времен «тоталитаризма»:

«ТЕЛЕОЛОГИЯ, идеалистическое…

Здесь уже настоящий, самый тупой и безобразный идеализм.

…учение о цели и целесообразности. В противовес детерминизму, а иногда в «дополнение» к нему, телеология постулирует особый вид причинности: целевой, отвечающий на вопрос - д л я ч е г о, ради какой цели совершается тот или иной природный процесс. Этот принцип «конечных причин», согласно которому идеально постулируемая цель, конечный результат,

Понятно, что «конечный результат» и, допустим, «первоначальный план («замысел»)» - одно и то же.

…оказывает объективное воздействие на ход процесса, принимал разные формы в различных телеологических концепциях. Во всех случаях, однако, сохраняется главное для телеологии – идеалистическая антропоморфизация природных процессов, приписывание цели природе, перенос на нее способности к целеполаганию, которая в действительности присуща лишь человеческой деятельности.

Эта черта телеологии в наиболее явной форме выражается в концепции «внешней целесообразности», устанавливаемой якобы богом, в антропоцентрической и утилитарной телеологии, согласно которой мир создан «ради целей человека» (Вольф и др.). Однако она присуща и имманентной телеологии (т.е. приписывающей внутреннюю цель развитию природы), основы которой были сформулированы Аристотелем, утверждавшим, что как деятельность человека содержит в себе актуальную цель, так и предметы природы включают бесконечную по содержанию цель своего «стремления» (потенциальную цель), реализующуюся в процессе развития предмета. Эта внутренняя цель является, по Аристотелю, причиной движения от низших ступеней природы к высшим; она трансформируется в некоторый абсолют – энтелехию – как завершение развития. Идеи имманентной телеологии в новое время развивались Лейбницем в его монадологии и учении о предустановленной гармонии; они получили свое последовательное воплощение в учении Шеллинга о «мировой душе», в объективном идеализме Гегеля.

Да, Гегель грешит этим делом. Причем грешит, исходя из, в общем, правильной предпосылки того, что «начало и конец», основание и результат - одно и то же. На то он и все-таки идеалист, потому он все-таки идеалист.

В различных вариантах основные формы телеологии распространены в науке (витализм, неовитализм и др.) и философии (Шопенгауэр, Э.Гартман, неотомизм и др.).

В объяснении органической целесообразности биология, начиная с Дарвина и вплоть до современной молекулярной биологии, полностью преодолевает и «снимает»…

Мы полностью разделяем эти «тоталитарные претензии на обладание истиной». Не только «телеологический вопрос», но и все остальное, все основные «большие» мировоззренческие проблемы преодолены, сняты и в общем виде решены в процессе всего развития европейской философии, завершившейся Гегелем, и имеющей своей итоговой чертой (такая черточка внизу «приходов-расходов», подбивающая результаты всей этой философской бухгалтерии) диалектический материализм. Это так и от этого никуда не уйти.

…телеологию. Объективные процессы, послужившие определенным основанием для «телеологического мышления», получили научное объяснение в рамках диалектико-материалистической концепции детерминизма, вобравшей в себя все ценное из истории мысли.

Именно «получили», а не «пытались быть объяснены», именно «научное», а не какое-либо иное, именно «все ценное», а не какой-нибудь платоновский, аристотелевский, кантовский или тот же гегелевский шлак, не говоря уже о совершенно второстепенных философах прошлого, в которых, «незаслуженно забытых», чтобы не замечать большого, любит поковыряться идиографический постмодерн. Конечно, нельзя забывать никого, нужно знать и помнить все то смешное, что присутствует и у «больших» философов, но это не должно быть поводом к тому, чтобы забывать о главном.

Именно поэтому всякие попытки «возрождения» телеологии (в частности, со ссылками на кибернетику), создания «материалистической телеологии» имеют сугубо отрицательное значение. Сходные с ней по названию концепции, обозначаемые как «телеономия» или «квазителеология» и пр., по существу не имеют ничего общего с телеологией; они описывают причинные отношения, выражаемые на языке кибернетики с помощью понятий программы и обратной связи, с целью зафиксировать наблюдаемую в сложных системах предетерминированность результата действия (и соответственно направленность последнего), а также тот способ объяснения этих систем через отношение целесообразности, который традиционно квалифицировался как «телеологический». Но это уже особый научный подход – так называемый целевой подход как часть общего функционального анализа сложных органических систем».

Нам нечего добавить ко всему сказанному, кроме того, что, к сожалению, вся теологическая плесень до сих пор цветет и издает всевозможные крайне неприятные запахи, и всем плевать на то, что какой-то там диалектический материализм (как составная часть современной плюральной и игривой шлюшки-«конфилософии»), что-то там «решил, снял и преодолел».

В основном, на современном «информационном», или каком там еще, жаргоне попросту бесстыдно и безмысленно жевалось и жуется все старое, но внезапно в неких буйных ученых головах родился некий буйный «антропный принцип», который наделал столько шума, что одно только это делает ему большую честь – произвести такой шум в глушащем все шумы болоте общего «состоянии постмодерна» - это действительно достижение. Но здесь «сомнения и подозрения». Известное дело - сильно гремит, может греметь, только пустое, однако, поскольку в антропном принципе имеют место некие, так сказать, стесняющиеся сами себя намеки, - причем намеки с достаточно далеко идущими последствиями, - на некую телеологию, он достоин того, чтобы быть рассмотренным и проанализированным. Сейчас мы это сделаем, и сделаем очень быстро, поскольку для его серьезного рассмотрения и анализа хватит одного предложения.

- «Антропный принцип» во всех его, - «сильных», «слабых», «финалистских», каких угодно, - «версиях», это пустота. Конец анализа и рассмотрения. Дальше «примечание».

- Или почти пустота. Но это «почти» в «антропном принципе» это то, что не его, это то, о чем шла речь и что рассматривалось задолго до его появления на свет. Может быть, из него и можно выжать что-то полезное для науки, но это можно сделать только окольными путями, в принципе вообще не обращая никакого внимания на этот «антропный принцип» и не вспоминая о нем. Относительно же философии здесь нет вообще ничего, кроме радостной возможности каких-то застарелых рецидивов, а если и есть, то только то, что уже есть в самой философии. Вообще, можно было бы содержательно пофилософствовать об «антропном принципе», на сотне-другой страниц вывернуть его наизнанку, снова свернуть и выбросить, и это было бы даже интересно, но это оставим умным дядям, если они захотят снизойти до того, чтобы поговорить обо всем этом с точки зрения классической философии.

Единственное, что хочется добавить от себя по «телеологической» теме это то, что реальные основания для разговоров о целесообразности сущего, на самом деле, появляются только вместе с появлением жизни на Земле, и, мы думаем, наиболее глубокая интерпретация возникновения этого феномена заключается где-то в следующем. - Само собой понятно, что для того, чтобы на нашей планете завелось нечто «целесообразное», на ней должно завестись нечто «нецелесообразное» - без плохого нет хорошего. Внутренние процессы, протекающие в определенных системах должны перестать быть равнодушными к процессам, протекающим во внешней среде, система должна вступить в напряженные отношения с внешней средой, в которых будут иметь место правильные и неправильные реакции, действия и т.д. «Мертвая» система не может среагировать правильно или неправильно, если вообще можно назвать ее ответы на изменения внешней среды реакциями (хотя мы говорим – химические реакции и пр.). Для нее не существует правильного и неправильного, она равнодушна не только к изменениям внешней среды, но и к своим собственным внутренним процессуальным и структурным изменениям. Она равнодушна к внешней среде потому, что внешняя среда обладает одинаковым с ней онтологическим статусом – она также «мертва», как «мертва» сама система. Здесь вообще, по существу нет внешней среды, система и ее внешнее это совершенно одно и то же. В отношениях такой системы со своим внешним не существует никакой драматичности и трагики, она не существует в онтологически напряженных отношениях с внешней средой и ей не приходиться выбирать, делать выбор между «плохим» и «хорошим». А что такое «хорошо» и что такое «плохо» для биологической системы, мы думаем, долго объяснять не надо. «Хорошо», целесообразно, то, что ведет к продлению жизни, к сохранению онтологического статуса системы, соответственно, «плохо», нецелесообразно, то, что ведет к потере онтологического статуса системы, к смерти. Вообще, для биологической системы жизнь и целесообразность являются одним и тем же - пока ты живешь ты целесообразен, или - если ты живешь, значит, ты целесообразен. Скорее всего, именно биологическое в нас говорит нам о том, что целесообразен космос, мир неорганического. Здесь простая цепочка рассуждений: для живого существовать – это жить, а жить – это существовать; то, что живет (существует), то целесообразно, то постоянно достигает своей цели – жизни (существования); космос существует, следовательно, он целесообразен, он достигает своей цели – существования. Более того, он сверхцелесообразен, поскольку никогда не может прекратить своего существования, в отличие от недоделанных, грешных людей. И, с другой стороны, наоборот, выведенная таким образом «целесообразность» космоса, которая есть не что иное, как его простое существование (существование и целесообразность - одно и то же) дает повод к его биологизации. Космос целесообразен, следовательно, космос не просто существует, а он живой. Хотя здесь трудно и, наверное, невозможно сказать, что здесь тянет за собой что – это один клубок каких-то подсознательных, подземных отождествлений и экстраполяций.

Целесообразность напрямую, непосредственно связана исключительно с жизнью, с возможностью пойти правильным путем и с возможностью пойти неправильным путем, оступиться и умереть, вообще с возможностью и с необходимостью выбирать «то или это», «туда или сюда», «сейчас или потом» и т.д. Для этого должно быть не все равно - «то или это», «туда или сюда», «сейчас или потом», и это «не все равно» прекрасно обеспечивается смертью, возможностью онтологически упасть в биологическое небытие, в простое существование. «Мертвому» все параллельно, ему некуда падать и нечего терять, поэтому здесь нет ни возможности, ни необходимости выбора, нет правильного и неправильного, поэтому здесь нет телеологии. Как-то так.

Хотелось бы немного коснуться темы «информации», поскольку большинство современных телеологических придурков любит поиграться с «информационным полем», с какой-то, …, дурацкой чего-то там закодированностью, «заложенностью информации» и пр. К тому же почти весь ХХ век, вся его вторая половина, носится с этим словом, опять же, как деревенский придурок с помелом, носится так упорно, настырно и долго, что нормальных людей уже тошнит и от этого мельтешения, и от этого слова. Кроме этого, этот деревенский придурок сует это свое помело куда ни попадя, во все щели и дырки,

«Встав в один ряд с такими фундаментальными категориями, как материя и энергия, информация превратилась в необычайно широкое понятие и продолжает раскрываться все шире и глубже».()

…а это надоест даже самой что ни на есть терпеливой теории.

Проблема «информации» напрямую стыкуется с проблемой телеологии хотя бы только потому, что «информация», как и целесообразность, это понятие, которое изначально крутится там, где крутится понятие «жизнь». Моисеев: «Описание любого процесса в мире косной материи можно провести без использования термина «информация». Иногда, однако, этот термин и употребляют, но, делая подобное, неизбежно нарушают принцип Оккама, ибо все процессы, протекающие в мире неживого вещества, можно описать на языке физики и химии. А вот большинство процессов, протекающих в живом веществе, принципиально… нельзя описать без использования термина «информация»; «понятие «информация» мне представляется в некотором смысле «историческим». Дело в том, что необходимость его введения возникает лишь при описании довольно поздних этапов развития материального мира, когда в нем зарождается жизнь. Я уже заметил, что необходимость использования этого термина появляется в нашем описании лишь тогда, когда мы начинаем изучать системы обладающие целеполаганием, точнее – необходимостью и возможностью выбора нового «желательного» состояния. Т.е. тогда, когда мы начинаем изучать объекты, способные к «целенаправленным действиям». Именно только такие системы порождают необходимость в использовании термина «информация».

Да, все правильно. Хотя, что касается попыток онтологизации понятия «информации», то они, в общем, имеют свой смысл и основание. В своем месте шла речь об атрибутивной и функциональной концепциях в интерпретации теории отражения, первая из которых настаивает на всеобщности, онтологической фундаментальности феномена отражения, вторая указывает на то, что в неорганических объектах есть лишь предпосылки свойства отражения, но не его активное проявление, связывая понятие отражения прежде всего с биологическими системами. Почти то же самое, с сохранением тех же имен (атрибутивизм, функционализм) имеет место относительно понятия «информации». Вообще, очевидно, существует тенденция к замещению понятия отражения понятием «информации», но это две разные вещи. Тогда, в случае с отражением, нам пришлось по видимости стать на сторону «атрибутивистов», поскольку отражение, рефлекция, это фундаментальное философское понятие, одно из двух основных и главнейших понятий, с которыми имеет дело философия – бытие и сущность. Сейчас, когда речь идет об «информации», нам по видимости придется стать на сторону «функционалистов».

Почему и в первом, и во втором случае, «по видимости»? Потому что это дебильные споры, поскольку в них отсутствует единый философский, мировоззренческий «фундаментальный фундамент». Если бы он был, этих споров не было бы.

«Информация» - это обрабатываемые данные внешней рефлекции и, кривляясь над «антропным принципом», можно сказать, что это «слабое» определение понятия «информация». «Сильное» же его определение будет звучать примерно так: «информация» - это обрабатываемые и целесообразно используемые данные внешней рефлекции. Внешняя рефлекция биологической системы выступает в специфическом виде перцепции, но сама перцепция есть не что иное как развитая форма объективной мировой сущности, объективной мировой рефлекции, отражения. Поэтому и возникает спор о статусе отражения, или «информации», и поэтому эти понятия и смешиваются друг с другом. Сторонники атрибутивной рефлективной концепции, безусловно правы, когда говорят об онтологической фундаментальности отражения и называют биологическое отражение лишь высшей формой исходной мировой рефлекции, однако их оппоненты правы ровно на столько же, но они говорят об обработке и использовании содержания внешней рефлекции, об активном отражении, которое возможно исключительно на биологическом уровне бытия, а это содержание биологической внешней рефлекции (перцепции) именно в силу того, что оно подвергается обработке, есть «информация». Собирается и обрабатывается не «информация», а данные и содержание внешней рефлекции, и только в процессе их сбора и обработки эти данные становятся информацией.

Поэтому не существует ни сбора, ни обработки, ни оценки «информации». То, что собирается, обрабатывается и оценивается это не «информация». Все это является «информацией» лишь поскольку оно подвергается обработке и пр.

В живой системе рефлектирование вовне, принимающее вид перцепции и обработка содержания этой перцепции совпадают друг с другом, эти процессы одновременны, но это сущностно, существенно разные процессы. Рефлекция вовне присуща любой мировой системе, а обработка содержания этой рефлекции – только биологическим системам, и только здесь содержание этой рефлекции становится «информацией», но оно, это содержание является «информацией» только потому, что подвергается процессу обработки и («сильный» вариант) использованию.

Наши «мудрецы» считали (и считают), что погружаясь в чистое созерцание, они погружаются в глубины мира, и это так. В чистом созерцании человек становится, пытается стать, предметом, дубом, он целиком отдает себя во власть объективной, «разомкнутой» рефлекции, растворяется в мировой сущности. Поэтому то, что можно почерпнуть из чистого созерцания - это ничто, здесь нет никакой «информации», поскольку «мудрец» ничего не делает, ничего не обрабатывает, а «чисто созерцает», чисто рефлектирует, «движется от ничто к ничто». Как дуб.

Атрибутивная информационная концепция, которая рассматривает «информацию», этот вторичный рефлективный феномен, в качестве онтологического феномена, как то, что есть, имеется налицо всегда и везде, неизбежно будет иметь своим следствием (пятым, десятым, - неважно) одухотворение мира, самый банальный идеализм. Как раз по этой причине огромное большинство современных религиозных учений и большинство современных идеологов традиционных религий чрезвычайно активно пользуются словом «информация». Сказать, что «абсолютный характер информации выражается в том, что нет таких материальных образований (объектов), которые не обладали бы таким свойством, как информация»,

«Такое свойство, как информация». – Блеск.

… - это то же самое, что сказать, что жизнь первична, что все построено на целесообразных принципах, что космос «одухотворен» и «идеален», что кто-то уже «продумал», рефлективно обработал все сущее, придав ему таким образом характер «информации». Ни одна система в мире, ни живая, ни мертвая, не несет в себе никакой «информации». Она несет в себе только саму себя, свои собственные, внешние и внутренние, отношения и ничего больше. И, понятно, что, в общем, под «информацией» понимается именно мировая сущность, мировая объективная рефлекция, ее «вездесущность» и т.д., но от этого, как говорится, не легче.

«Информация как философская категория фиксирует… всеобщие формы бытия, их связи и взаимообусловленность». – Ясное дело, все это так, если вы называете словом «информация», то, что традиционно называлось словом «рефлексия». Но нельзя подменять традиционное, истинно философское слово «рефлексия», отражение, на сиюминутный, родившийся в один исторический день термин, тем более, что он здесь совсем неуместен. Неуместен как раз потому, что полностью уместен в другом месте. Этот беспредел не только является неуважением к философии, он разрушает ее. Да, - «информация» это полезный и нужный термин, как бы лично нас не рвало от одного «озвучивания» этого слова, особенно при его фигурировании в связке со словом «общество». Полезный и нужный потому, что он выражает собой действительный, реальный рефлективный феномен, для понятийного обозначения которого действительно нет традиционного философского эквивалента в силу того, что наша мысль, вопреки всему, все-таки движется вперед. Но всему свое место. Честно говоря, даже в постмодерне есть что-то действительно новое и толковое, но та деструкционистская жизнедеятельность этого нового и реально толкового, то идиотское «суперопасное» выламывание, с которым это новое, со времен Ницше, вламывается в философскую жизнь, полностью уничтожает всю его ценность, а ведь это выламывание и «деструкционизм» и есть сущность модерна и постмодерна – новое и толковое, так, нечаянно прилипло.

«Информация» - это обрабатываемое и используемое в каких-либо целях содержание данных внешней рефлекции. Способность к этой обработке и этому использованию присуща исключительно высокоорганизованным, сложным системам, попросту живому. На этом все.

Далее >>>