Движение и развитие европейской философии в сторону все более адекватного отражения мира есть, было, переходом нашей философии из фактора надстроечной зависимости, взятого в его универсальном аспекте, в фактор, который может стать мощнейшим стимулом нашего духовного и социального развития. Истина – всегда свобода. Поэтому-то знающие люди и говорят, что свобода это страшно. В своем итоге, в своем завершении, наша философия становится залогом нашего духовного роста. Истина не только «пугает», но и очищает нас. Для того, кто понял и принял истину этого мира, принял и не был раздавлен ее пустотой, открываются все те горизонты, за которые он должен шагать, если хочет остаться в живых: и духовно, и физически. Само желание остаться в живых вопреки всему, выжить в любых условиях, это и есть духовность, одна из ее частей. Так вот горизонты… Постмодерн и горизонты…

Связь фундаментальнейших мировоззрений самых разных времен и самых разных народов с их совершенно приземленной социально-экономической жизнью, господство в каждую эпоху тех мировоззрений, которые на руку представителям высших слоев каждой эпохи, - все это давно стала прописной истиной в наших науках,

К большой чести современной «гуманитарной науки» все эти и подобные им вещи, конечно же, не являются «прописными истинами». Мы просим очень большого прощения. Как мы могли допустить ту совершенно, прямо скажем, оскорбительную для нашей гуманитарной науки мысль о том, что здесь могут существовать «прописные истины» - эти мерзкие феномены, от которых за версту несет самым неприемлемым тоталитаризмом? Это гигантскиий шаг в сторону «свободного общества», прямо-таки неимоверный прорыв из царства необходимости навязчиво-тоталитаризирующих, все-раскладывающих-по-полкам-и-всех-расставляющих-по-ранжиру прописных истин в царство «свободы».

…изучающих историю культуры и механизмы взаимодействия и взаимовлияния друг на друга ее элементов. Философский постмодернизм, как и философия любых времен и любых народов, у которых была философия, выполняет, теперь уже на глобальном уровне, несколько функций.

Во-первых он отражает современную базисную социально-экономическую реальность. Философский хаос постмодерна является отражением лежащего на поверхности экономического, социального и политического хаоса. Такого хаоса и уровня непредсказуемости (все это очень условно), как теперь, планета еще никогда не знала. Согласно рефлексивной оценке классиков постмодернизма, сам феномен постмодерна порожден атмосферой всеобщей нестабильности и «несоразмерности». Постмодернизм, таким образом, есть способ существования философии в условиях современности. Он есть отражение реального нефилософского положения дел на планете. Джеймисон «считает, что постмодернизм в социально-философском плане – это состояние западной культуры, когда базовая тенденция капитализма развивается до своего логического предела, чистой формы». Он иногда молодец, этот Джеймисон. Никакого «посткапитализма» - базовые тенденции чистого, безобразного, смешного, классического капитализма. Даже это в современных условиях – уже достижение, потрясающая историческая широта мысли.

Во-вторых, «экономика», базис, естественно, вопреки всем антитезисным тезисам постмодерна, ничего здесь не создает заново, постмодернизм, так или иначе, взаимодействует с надстройками прошедших времен. Как он это делает знают все. Но почему именно так?

Потому что, в-третьих, философский постмодернизм выполняет классическую идеологическую функцию. Способ производства защищает сам себя. Вся «деидеологизация» философского мышления означала лишь переход к новой идеологии. Ничего больше. Не существует социально-нейтральных философий, что бы они не говорили сами о себе и в чем бы они не уверяли современников. Нет нейтральных мировоззренческих установок, даже если эти установки отрицают всякие мировоззрения, всякую идеологию. Любое сказанное слово есть идеология, даже если это знаменитое русское «… твою мать». Любой взгляд всегда социально-политически обусловлен и выражает интересы конкретных социальных сил и является средством в их активной или пассивной борьбе за сохранение или уничтожение существующего порядка.

Теперь немного внимания. Во все времена доминировавшая в обществе философия, то, что Делез глупо назвал «государственной философией», всегда являлась идеологией правящего, господствующего класса. Всегда, но не сегодня. Господствующая сегодня философия, идеология планеты Земля, не является идеологией реально правящего класса. Это важный, определяющий момент сегодняшнего положения вещей, и у этого определяющего момента есть свой определяющий момент. Современная правящая в рамках планеты элита позволяет господствовать на глобальном уровне идеологии неправящего класса, не своей идеологии – идеологии постмодерна. Философский постмодерн – это философия того, что называют middle class’ом и это абсолютно не идеология элиты, это ее противоположность. Почему элита позволяет это?

Идеология среднего класса абсолютно устраивает планетарную элиту и не просто устраивает, а является залогом и обеспечением ее собственного господства. Она полностью отвечает ее интересам, а загребать жар чужими руками - это во все времена среди исторического бычья считалось одной из фигур высшего пилотажа. Добропорядочный средний буржуа, с Фуко, Дерридой и Делезом в голове, с «малыми наррациями», с постмодернистским хаосом и галлюцинациями в той же голове – это власть, это вечная власть. Фукуяма, «пост-история» - это окончательное укрепление этой власти, права на вечное пользование.

С другой стороны, среднего западноевропейца или американца также устраивает существующее положение вещей, устраивает даже в том случае, если он понимает, что это – гарантия его собственного вечного middle-существования. Оно его устраивает, он без претензий. В его «суперопасной»…

Middle man, или, используя устаревшую лексику, филистер, мещанин, всегда «суперопасен». Это большое заблуждение, считать что, middle man всех времен и народов, и уж особенно сегодняшний middle man, вскормленный суровой похлебкой «пессимизма», «анархизма», мужественной кинематографии и «экзистенциализирующей нетривиально-смелой драматургии» - посредственность. Он без претензий, но это не мешает ему быть очень крутым. Куда там элите, которой никогда и нигде не видно, которой никогда и нигде нет. Наш middle man везде – «на каждом углу и в каждой …». Скромный, обаятельный, иногда небритый и всегда суперопасный. Что касается, собственно, философии, то здесь бурлящая свободная мощь филистера не знает никаких границ и преград. Он будет бить морду беззащитной философии, беззащитной классике, да еще и приговаривать в довесок, что она последняя, все под себя подминающая, тоталитарная сволочь. И все это будет выглядеть как героическая борьба постмодернистского Давида с Голиафом классического «тоталитаризма», которого нет в помине. Этот нежный Голиаф давно уже коньки откинул от таких беспощадных площадных избиений. Или почти откинул.

…подкорке происходит приблизительно следующий мыслительный процесс. Элита будет существовать неизбежно, планетой неизбежно будут править немногие и это не помешает ни мне, ни моим детям делать свой «бизнес», философствовать как мне хочется, наконец, просто жить. Есть еще одна мысль, которую наш представитель среднего класса скорее всего не артикулирует даже в подкорке. Мы сделаем это за него. «В конце концов, элита, контролирующая планету – это наша, это моя элита и я лишь благодаря ей имею то, что я имею; так что все в порядке, все OK.

В истории было немало примеров совпадения интересов верхних и средних, а в некоторых случаях и нижних, слоев общества в рамках национальных государств. Это были всегда временные совпадения, обусловленные конкретной, ограниченной исторической конъюнктурой. Сегодня эти национально-классовые интересы консолидированы в рамках государственных блоков и представляют собой не временный консенсус, а, так сказать, долгосрочный стратегический симбиоз, который, с этой стороны, и позволяет вести разговоры о «конце истории». Для национального среднего «золотомиллиардного» класса современная правящая верхушка не ассоциируется ни с материальным, ни с политическим, ни с идеологическим угнетением. Между этим средним классом и правящей верхушкой нет никаких, по крайней мере хоть сколь-нибудь серьезных, противоречий. Здесь возникают закономерные и узловые в данной ситуации вопросы. Чем вообще отличается средний класс от правящего класса? Что вообще такое правящий класс? Кем и чем он «правит»? «Правит» ли, господствует ли он вообще или только «управляет»? Над кем или над чем он господствует, если он вообще существует в этом смысле? Что такое власть в современном мире?

Далее >>>