Хочется сказать пару слов о религиозном «смысле жизни». Здесь есть два существенных момента: во-первых, «божественная жизнь»,

Или «открытие бытия в человеке, постижение бытия в его глубинах, …открытие божества» (Ясперс), или что угодно «неземное», потусторонне-духовное, "высшее" и т.п.

…как и все остальное не имеет ни малейшего смысла, во-вторых, сущность религии – это «бессмертие души», «жизнь после смерти», т.е. сущность религии – это смерть.

Первое. «Бог», или наше «бытие к богу», не снимает проблемы смысла или бессмысленности нашей жизни. Мы рождаемся, живем, умираем, потом нас сортируют как на сибирском этапе – кого «вверх», кого «вниз» - и что дальше? В своей конкретной бессмысленности это еще более бессмысленно, чем абстрактная бессмысленность простого ухода в ничто. Конечно, по отношению к «земной» жизни человека, «бог» представляет собой какой-то смысл, поскольку это то, «что будет потом». Дальнейшая жизнь в загробном мире выступает целью и смыслом нашей «земной» жизни как ее простое продолжение. Религия отодвигает бессмысленность человеческой жизни на одну ступень дальше. Больше ничего, и в этом вся ее мудрость. Если нерелигиозный пропагандист бессмысленности жизни ставит точку сейчас же, то религиозный певец «божественного смысла» или «божественного замысла» откладывает все на потом, и это не зависит от степени навороченности какой-либо из религиозных систем – все они заканчиваются одним и тем же – полной бессмыслицей. «Бог», «провидение», «законы кармы», «космический разум» руководят человеком – ну и что?; на человека возложена «богом» определенная задача посредника, поэтому жизнь имеет ценность не сама по себе, а поскольку она служит постепенному достижению высшей цели, лежащей частью вне земного существования, и пр. – ну, достигли высшей цели, ну и что? – Ничего, ничего, ничего... Достижение высшей цели невозможно? Движение по асимптоте? Движение ради движения? – Опять бессмыслица. Все - бессмыслица.

Абсолютная цель возможна. Это цель, замкнутая на саму себя, у которой ее дальнейшей целью является она же сама. Платой за ее абсолютность становится ее полнейшая бессмысленность. По отношению к человеку этой целью является жизнь ради жизни, по отношению к миру – существование ради существования, по отношению к «богу» - его бытие ради его бытия. Ни существование человека «к богу», или «в боге», ни существование самого «бога», не имеют ни малейшего смысла, или, по крайней мере, столько же смысла, сколько и обычная земная жизнь ради жизни. Религиозные ребята отодвигают абсолютную цель на одну или несколько ступеней дальше, ну и что? И если, по Розанову, например, да и по многим остальным, идея «земного устроения вовсе не есть разрешение вопроса о цели жизни, но только отрицание всяких подобных целей», то и идея «божественного устроения», «жизни в боге» как цель, не имеющего за собой никакой другой цели, «не есть разрешение вопроса» и т.д.

Второе. Вопрос о цели жизни напрямую касается смерти, он предполагает смерть и, наоборот, смерть предполагает вопрос о цели жизни. Мы ставим вопрос о цели или смысле жизни, предполагая под «жизнью» весь процесс жизни, всю сферу жизни в ее цельности и завершенности. Цель и смысл – это то, что лежит за, это всегда «следующее». За жизнью, как таковой, «начинается» смерть, она представляет собой «следующее», «цель» и «смысл» жизни, но это «следующее» полностью закрыто от нас, мы не видим, по определению не можем видеть его содержание. Феномен смерти это то единственное, что вообще заставляет, или когда-то заставило нас говорить о смысле жизни. Фрейд говорит, что «мы едва ли ошибемся, если придем к заключению, что идея о цели жизни существует постольку, поскольку существует религиозное мировоззрение», но само религиозное мировоззрение в своем развитом виде существует лишь постольку, поскольку существует смерть. Религия не смогла бы подняться выше своих натуралистических форм, если бы не было смерти. Когда говорят, что жизнь и мир не имеют смысла, то этим признают существование смысла, возвышающегося над жизнью и миром, следующего за жизнью и миром, т.е., по Бердяеву, «судят о бессмыслице мировой жизни с точки зрения духа», а по-нашему – с точки зрения смерти. Развитые религии пытаются раскрыть «содержание» смерти, и это раскрытие по определению должно дать смысл и цель жизни. Отрицание «содержания» смерти и есть атеизм, и, если верить нашим религиозным ребятам, поэтому атеизм является отрицанием «смысла жизни». Атеизм делает жизнь бессмысленной, но верующим только кажется, что их «вера» делает жизнь оправданной с точки зрения смысла. «Бог» так же бессмысленен, как и nihil, эта идея и есть другое, конкретизированное в вымыслах, лицо nihil.

Смерть, как нечто не имеющее содержания, лишает жизнь смысла, поскольку жизнь прекращается навсегда, без возможности сделать replay и т.д. Но если смерть есть переход в иное, жизнь как бы получает некий смысл, или смысл жизни, так сказать, пролонгируется, как пролонгируется и сама жизнь. Жизнь имеет смысл лишь при отсутствии «настоящей» смерти. Смерть имеет смысл и содержание, только в том случае, если ее нет. Христианин рассуждает приблизительно так: «если бога нет, человек обречен на смерть», т.е. смерть, не имеющую никакого содержания, действительную смерть, конец всякого существования как такового. «Подобно всем другим биологическим организмам, он должен умереть, и его жизнь, без надежды на бессмертие», – понятно, для христианина «бог» в данном случае, это прежде всего надежда на бессмертие, - «завершается могилой». «Жизнь - это лишь искра в бескрайней тьме: появится, померцает и исчезнет навсегда. По сравнению с бесконечной протяженностью времени срок человеческой жизни – лишь исчезающее мгновение, но это все, что нам здесь дано». Если «бога» нет, если наша судьба предопределена и мы живем в ожидании неминуемой смертной казни, то разве не абсурдна наша жизнь? Без «бога» и бессмертия она не имеет ни высшего, конечного смысла, ни ценности, ни цели. – Вся «вера» христиан сводится, таким образом, к жажде бессмертия, которое одно только может выступить аргументом против абсурдности жизни и необходимой и единственной предпосылкой бессмертия для христианина является бытие «бога». Но имеет ли смысл бесконечная жизнь, отсутствие смерти как грядущего nihil, неважно, на «небесах» или на земле?

«А.И.Введенский сознательно воздерживается от ответа на вопрос о смысле жизни, ограничиваясь доказательством тезиса, что сама его постановка возможна только в случае признания бессмертия души или продолжения личного существования за пределами земного бытия» ().

- Бессмертное существование не имеет смысла ни «в пределах», ни «за пределами земного бытия». Воздержание Введенского – пустышка. А «доказательство тезиса» таково: «если мы не верим в бессмертие, то нельзя уже верить и в смысл жизни» (Введенский). Поразительная глубина мысли.

Конечно нет. Христиане, бросьте все эти игры со смыслом жизни, и ответьте самим себе на такие вопросы: что вам нужно – «бог» или бессмертие? вы хотите жизни или вы хотите «бога»? и, если вам придется сделать выбор между «жизнью на небесах», т.е. смертью, и бесконечной земной, человеческой жизнью – каков будет ваш выбор? Когда вы ответите на эти вопросы перед лицом своей совести, без лжи и религиозной софистики, вот тогда в вас и отделятся зерна от плевел, и байки о смысле жизни будут здесь совсем ни причем.

Имеет ли смысл жизнь ради жизни, бесконечное во времени индивидуальное существование человека или человеческого рода в целом? Нет не имеет, и не потому, что в человеческом земном, имманентном, бессмертии рвется связь с потусторонним, трансцендентным, которое и есть смерть. Здесь перед нами бессмысленность одной бессмысленности без возможности перехода к другой бессмысленности. Ко всем вопросам о целях и смысле возможен только один разумный подход: что имеет большую ценность для нас – наше «земное», реальное существование с перспективой действительно неограниченной возможности жить или потустороннее, «божественное», крайне сомнительное существование, возможность которого нам обеспечена только в том случае, если мы не будем трогать реальную смерть и будем продолжать умирать и впредь, во веки веков.

Имеет ли ценность наша «земная» человеческая жизнь? Такую ценность, чтобы ее можно было бы сделать смыслом и целью самой себя? Ответы достаточно очевидны: если жизнь представляет собой по отношению к нам нечто исключительно мучительное, лишенную радости и тягостную юдоль скорби, непрерывное отчаяние и безнадежность, то цена ей, действительно - ноль. В этом случае жизнь не стоит того, чтобы жить, и здесь неважно, что ждет нас за последним порогом – «бог» или ничто. Любой вариант лучше, более ценен, чем жизнь. Но жизнь всегда оставляла нам возможность своего улучшения, мы всегда шли вперед, несмотря на все безнадежности столь частых и, казалось бы, безвыходных отчаянных положений, и жизнь вознаграждает нас за нашу стойкость, за безумие наших надежд и стремлений, за нашу смелость перед лицом любых невозможностей и недостижимостей. Эту унылую планету всегда освещало солнце, солнце нашей возможной свободы, и оно делало землю и существование на ней прекрасными. У нас есть мы, у нас есть наша человеческая любовь и дружба,

«Хотя никто не в силах сформулировать твердый и вечный смысл жизни, однако про этот смысл забываешь, когда живешь в дружбе и неотлучном присутствии товарищей» (А.Платонов, «Чевенгур»).

…и какое нам дело до каких-то там «непостижимых» и «высших» смыслов? Пусть «богу» останется «богово», всем «неземным» кесарям («духам», «ангелам», «дьяволам», «высшим сущностям», «высшим разумам», «небесным силам», всей этой расфуфыренной, кромешной и нескромной «высшей» братии) останется кесарево, а нам, людям, - наше, человеческое. Зачем нам чужое и чуждое нам?