Наша история есть движение к универсальной свободе. От начала и до конца. От нулевой степени свободы к бесконечной. Большего здесь нет. Смотрите на наши религии, смотрите на наше искусство, смотрите на нашу науку, смотрите на нашу материальную культуру, смотрите на наше все. Большего здесь нет, большее здесь немыслимо – здесь само бытие, здесь соприкосновение и борьба с последней бездной, здесь соприкосновение и борьба с великолепным, - дающим возможность жить и любить, дышать и смотреть на звезды - с великолепным и страшным безумием существования за право существовать свободно.

Основным содержанием первого, - на заре нашей истории крайне трагичного, балансирующего на грани жизни и смерти, а к сегодняшнему дню крайне прозаичного и пошлого, балансирующего на грани виртуальной жизни и реальной смерти от ожирения, - этапа нашей истории было достижение фоновой свободы. Это есть, это была, индустриальная эпоха нашей истории. Эпоха, включающая в себя биологическое и социальное становление нашего рода, эпоха, длившаяся несколько миллионов лет.

Чисто биологические, эволюционные «победы» наших предков. - Переход к передвижению исключительно с помощью нижних конечностей, соответственно, к освобождению передних конечностей от опорных функций, развитием степеней свободы движения кисти руки и т.п., со всеми вытекающими. Кстати, интересный факт: на затылке у австралопитеков отсутствовали достаточно сильные шейные мышцы. Эти ребята просто не могли держать голову на весу, как это вынуждены делать все наши четвероногие друзья. Это один из смешных моментов перехода к прямохождению. Вместе с руками развивался мозг. Сказать о том, что изменение строение черепной коробки и увеличение объема и массы головного мозга имело для нас вселенское значение – значит не сказать ничего. К сведению наших нежных вегетарианцев. Мясная пища, постоянное употребление в пищу мяса животных, в отличие от тех обезьян, которые жили на деревьях и нежно грызли нежные зелененькие веточки, оказала огромное влияние на развитие нашего мозга, доставляя необходимые для его развития вещества в большем количестве, чем раньше, и в более концентрированном виде. Ребята, мы извиняемся, но любой принципиальный вегетарианец – это принципиальный дурак и потенциальный придурок. Да. А развитие мозга – это возникновение и развитие второй сигнальной системы, а возникновение и развитие второй сигнальной системы – это возникновение и развитие способности реагировать не только на прямые раздражения, но и на звуковой раздражитель особого рода – слово. Все это поддерживалось чисто физиологическими изменениями. Выпрямление положения головы усилило связь гортани и полости рта и привело к изменению формы голосовой щели. Появились звуки с более тонкими оттенками. Как говорят наши ученые, «судя по характеру нижней челюсти, у питекантропа или синантропа отсутствовала еще возможность частой смены артикуляции речи. Но наличие уже достаточно дифференцированного рельефа в области нижней части левой лобной извилины мозга, т.е. той, где расположен двигательный центр речевой деятельности, позволяет предполагать, что, например, синантроп уже объяснялся звуковой речью, хотя и не вполне членораздельной».

Наконец, земная биология совершает окончательный прыжок через голову (и в голову). Вся навороченная психофизиология выливается в разум. Наши биологические выигрыши становятся последним звеном в цепи миллиардолетней биологической эволюции на планете Земля. Эволюция живого перестала существовать. Земля породила третий онтологический слой – разумное существование.

Что сегодня вызывает сомнения, однако - чего она там породила.

Вместе с движением к фоновой свободе предварительно раскручивались два условно второстепенных на протяжении всей индустриальной эпохи направления нашей универсальной борьбы – медицина и движение к пространственно-временной свободе.

Достижения по второму направлению резюмировались в полном экстенсивном (уже к концу XIX века) и почти полном, к началу ХХI века, интенсивном освоении земного пространства (весь транспорт плюс радио, телевидение и современнейшие последние достижения капиталистического способа производства, выходящие за рамки, собственно, индустрии, и приобретающие ярко выраженное гуманитарное значение – коммуникационные компьютерные технологии и вся мобильная телефония) и постепенном осторожном выходе в малый, околосолнечный, космос. Впереди – настоящая, зрелая и интереснейшая война за большой космос.

В области медицины остается еще достаточно много достаточно сложных проблем, в связи с развитием медицины появляются новые, но, мы думаем, они по большом счету, будут решены нами уже в самом начале новой эпохи, и медицина возьмется, наконец, за свою прямую, исконную и единственную цель, цель, поставленную теперь отчетливо и предельно ясно – прямую борьбу со смертью, как таковой, а на какой-то ступени нашей возможной постиндустриальной истории, мы думаем, объединившись с хрен-знает-какой и сверхточной физикой, а также такой бесполезной вещью, как историческая наука, именно в ее идиографически-историцистском понимании, за такое, о чем сегодня и говорить страшно. Хотя Федоров не боялся говорить об этом уже сто лет назад, а христиане - две тысячи. И, кстати, сегодня мы видим некоторые, теоретические и, так сказать, предпрактические тенденции, как предчувствия будущей эпохи, как некие детские мыслишки, начинания и порывы к тому, что будет сделано нами в пока еще весьма далеком будущем. А клонирование и кое-какие упражнения с глубинной генетикой – это уже прямой признак.

На сегодня главное – все эти «околосмертные» игры надо самым чудовищным образом запрещать и прекращать. За это нужно буквально отрывать руки и головы, поскольку это может закончиться чудовищной, самой безумной, гуманитарной катастрофой. Если что-то где-то нечаянно прорвется в современном состоянии нашего планетарного общества – это будет такой конец человечества, что наше простое физическое вымирание и деградация как бесперспективного вида разумных существ будет выглядеть достойнейшим концом человеческой истории, по сравнению с тем, что здесь будет в этом минимально возможном, но возможном, случае. Появляются глубокомысленные дискуссии по поводу того, что, мол, запрещать или не запрещать подобные дела. Сейчас – запрещать напрочь, но запрещать для того, чтобы самым серьезнейшим образом взяться за эти дела потом. Когда разберемся сами с собой.

Эти два направления, получающие колоссальное развитие к концу эпохи индустрии, станут основным содержанием постиндустриальной эпохи нашей истории. Индустрия будет продолжать свое существование в супертехнологическом, снятом, постэкономическом, фоновом режиме.

Индустриальная эпоха, наше движение к фоновой свободе, привела к относительно грандиозному событию в нашей истории, событию, сыгравшему исключительную роль в судьбе самого этого движения и самым непосредственным, коренным образом встроенном в него – к возникновению отчужденного общества, к возникновению небывалого ранее феномена антропогенной зависимости.

Возникновение антропогенной зависимости напрямую связано с нашей универсальной борьбой – с неолитическим рывком в производительных силах. Здесь индустриальная эпоха переходит в свою завершающую фазу. Неолит – это начало завершающей фазы нашей индустриальной истории. Капитализм – это завершающий отдел завершающей фазы индустриальной истории. Современный капитализм – это завершающий подотдел завершающего отдела завершающей фазы индустриальной истории. И все вместе, от неолитической революции до возможного конца современного капитализма – это короткий отчужденный период нашей большой истории. В этих исторических масштабах этот отчужденный период вполне может быть расценен, оценен и обесценен, как переходный – от индустриальной эпохи к эпохе постиндустриальной. Длящийся одно историческое мгновение, - десять тысяч лет: около двух миллионов лет позади, возможная бесконечность лет впереди, - скачкообразный, моментальный переходик.

Но это не означает того, что мы не можем сломать себе голову в этот исторический миг. Головы как раз и ломаются в одно мгновение.

Около десяти тысяч лет назад история, эволюция, запустила в ход безумно эффективный механизм, запуск которого означал конец нашей окопной войны с миром объективного и переход в наступление. Даже не в наступление, а в одну яростную, молниеносную атаку, и, как следствие, к моментальному сворачиванию миллионолетней затяжной индустрии. Это отчужденная экономика, вообще, «экономика», как таковая. Во время работы этого механизма мы, вроде бы разумные вроде бы люди, не только не могли контролировать те процессы, которые, собственно, и составляют сущность его работы, но и сами себя (надстроечная зависимость). Контроль над своими собственными отношениями повлек бы за собой неизбежный контроль над процессом. Неподконтрольность, объективность, равнодушие к людям, шагание по костям и головам - в этом и заключалась его эффективность. Эффективный потому что неподконтрольный. Вещи ради вещей, производство ради производства, экономика ради экономики, деньги ради денег. Средства достижения фоновой свободы ради средств достижения фоновой свободы, а не ради нее самой. Ничего лучше этого невозможно придумать для того, чтобы достичь цели. Замкни средства на себя, сделай противоположное движению к цели – и ты получишь тот взрыв, который экспоненциальным образом выкинет тебя к ней. Капитализм в качестве последней стадии эпохи отчужденной экономики, стадии, в которой отчуждение достигает своего пика, в которой, в отличие от всех предыдущих отчужденных эпох, абсолютно все выходит из-под нашего контроля, в которой экономика выжимает людей, как тряпки и выбрасывает на помойку, сделал это. Он замкнул средства на средства, и рвануло так рвануло. Так рвануло, что всех уже рвет от индустрии. А он, этот самый, уже высокотехнологичный, капитализм, все замыкает и замыкает, все замыкает и замыкает. У населения планеты уже мозги замыкает от этих замыканий, а он замыкает и замыкает. Нужна прибыль. Без прибыли нет капитализма. Без прибыли умирает все. Абсолютно все. Без прибыли останавливается жизнь на планете. Поэтому нужно продавать, продавать, продавать. А чтобы продавать, нужно производить, производить, производить. Добавляем крохотное изменение, добавляем крохотное удобство и производим, и производим, и производим, продаем и продаем и продаем. Объем продаж – объем производства, объем производства – объем продаж. Стерео-видео, видео-стерео, цена упала, новая кнопка, плоский экран, выровняли цену, стерео-видео, видео-стерео, цена упала, еще одна новая кнопка, новая функция, суперплоский экран, выровняли цену, стерео-видео, видео-стерео. Танцы с папкой под мышкой и мобилой за пазухой становятся все неистовей. Все труднее делать деньги на производстве, уже почти невозможно. Только ТНК, и то, рвущие жопу из последних сил. Делаем деньги на деньгах, делаем деньги на «услугах», делаем деньги в «шоу-бизнесе», делаем деньги на развлечениях, делаем деньги на «информации», делаем деньги на всем, что может давать прибыль, делаем деньги, делаем деньги. И называем это постиндустриальной эпохой. Ну почти.

Капиталистический способ производства…

Последний способ производства вообще. По крайней мере в том смысле, который вкладывался и вкладывается в это понятие до сих пор.

на западе с особой силой начал выпрыгивать из своих штанов во второй половине прошлого века. Хотя, если быть более точными, он начал делать это со второй половины 30-х гг. Именно в это время началась активная естественная, объективно-историческая эволюция западного общества в сторону социализма - феномен, самым глубочайшим, самым противоречивым и смешным образом названный советскими социологами «общим кризисом капитализма». Так и есть, однако наряду с этим происходит процесс мощнейшего объективно-исторического становления глобального TN-общества, в котором капитализм, капиталистическое производство и капиталистические производственные отношения, достигает своей высшей, планетарной формы. В общем, большая часть нашей фундаментальной истории в ХХ веке это и есть история становления TN-общества, общества основанного на капиталистическом способе производства, принявшем глобальные размеры, формы и глобальное качество. СССР с этой точки зрения, с точки зрения объективно-исторического процесса, не представлял из себя ничего большего, кроме невесть откуда взявшейся и достаточно сильной помехи этому становлению единого планетарного TN-общества. В рамках этой общей истории расцветающего планетарного капитализма происходит процесс деградации капитализма в передовых обществах мира, которые одновременно становятся TNH-классами единого мирового капиталистического индустриального TN-общества.

Процесс разложения капиталистической формации на западе, крайне неопределенно, в известной мере справедливо и в такой же мере несправедливо, названный в свое время в СССР «общим кризисом капитализма», процесс, протекающий сегодня со все большей силой и интенсивностью, имеет две стороны 1) деградация экономики и 2) социализация западных обществ.

Под деградацией западной экономики мы понимаем: 1) специфическую структурную перестройку экономики, плавно перетекающую в 2) изменение ее самого общего характера, и 3) разложение форм собственности.

1) и 2). Происходит существенное сокращение доли промышленного производства в экономической жизни. Как всем отлично известно, именно со второй половины прошлого века начинается триумфальное шествие самых разнообразных слуг и «услуг», - как в материальной, так и в «нематериальной» сфере, - к вершинам хит-парада ВВП западных стран. Доля активов ТНК, оперирующих в сфере услуг, и их число за двадцать лет (1970 - 1990) возросли в два раза, а количество средних и мелких услужливых тараканов, от которых некуда деться, просто неимоверно велико. Напроизводили достаточно и начали буйно и навязчиво «обслуживать» друг друга. За деньги, естественно.

Заметим, что эта тенденция к свертыванию и чуть ли не консервации традиционной промышленности является мировой. С 1970-х гг. общие темпы роста мирового ВВП снижаются, причем при постоянном повышении доли третичного сектора мировой экономики в этом самом ВВП. Вместе с тем неуклонно растут объемы мировой торговли. За 1950 – 1995 гг. валовой продукт вырос в 5,5 раза (это с учетом невообразимой доли «услуг»), а объем мировой торговли – в 14 раз. Все скромней производим, все нескромней ничего не делаем – прислуживаем, обслуживаем…

Себя? Экономику. Не свою экономику, а экономику, как таковую. Ее величество Экономику, от которой можно спрятаться только на помойке, или, - после попытки жить хорошо и «неэкономически», - в каком-нибудь современном остроге.

…и приторговываем. Впрочем то, что происходит на планете, с большой натяжкой можно назвать торговлей. Это больше похоже на некую фантастическую экономическую оргию душевнобольных, которые угорело носятся по сумасшедшему дому со своими «товарами» и «услугами», и у медицинского персонала уже давно не хватает седативных средств, чтобы успокоить всех этих рыночных ребят. Последний более менее толковый врач скончался в начале 90-х. Причем эти ребята постоянно убеждают друг друга и потихоньку сходящих с ума членов персонала в необходимости и «неизбежности» своей душевнобольной экономики, в чуть ли не смертельной нужности и необходимости своих «товаров» и «услуг». Послушайте, дорогие, не могли бы вы оказать нам одну-единственную услугу – увалить куда-нибудь на Юпитер или в созвездие Южного Креста вместе со своими «услугами». Хотя жалко засорять космос, и если вы сделаете свои «услуги» бесплатными и доступными для всех – можете оставаться здесь.

Мы – люди, а не экономисты, поэтому нам плевать на неприемлемость «оценочного подхода» к реалиям нашей с вами жизни. Все, что на этой планете имеется налицо – это чистое и полное экономическое безумие. И на нем строится вся наша жизнь. И мы ничего не можем поделать с этим. Это и есть отчуждение.

Следующее. Пресловутый и всем известный феномен отрыва финансов от грубых производственных романсов, да и от всякой, любой реальности вообще. Торговля «в километры» превосходит производство, волшебные, в прямом смысле этого слова, финансовые операции «в километры» превосходят торговлю. Настоящий, солидный отрыв финансового капитала от реальности начался примерно в середине 80-х. В настоящее время в мировой экономике на каждый сомнительный доллар, обращающийся в сомнительной производственной сфере, приходится от 15 до 50, не вызывающих никаких сомнений, долларов, кто как считает и смотря «как когда», замкнутых на чисто спекулятивные финансовые операции. Деньги делаются уже даже не на деньгах, а прямо на воздухе и из воздуха, вообще из вакуума. Самое потрясающее в том, что огромное количество людей реально кормятся ими. Кроме этого, этот финансовый тараканий дом требует обслуживания, требует строительства каких-то клоповников типа бирж и пр. Чудеса в решете.

Цитата из Зиновьева. Фундаментальная функция экономики – снабжать общество средствами существования – отходит на задний план или переходит в значительной мере к явлениям неэкономическим. Тон в экономике задают не первые уровни, а вторые и более высокие – производство сверх необходимого, инвестиции с целью извлечения доходов из экономики низших уровней, паразитарные предприятия, предприятия, обслуживающие сверхпотребности высших слоев общества, символическая экономика и т.п. Экономика в гораздо большей мере обслуживает самое себя, чем общество вне ее. Конец цитаты.

Прежде чем посмотреть на еще одно существеннейшее изменение характера, на еще один симптом деградации западной экономики, самое главное. Наша «критика» ухода экономики в непроизводственные сферы ни в коем случае не является каким-то упреком этой экономике в том, что она покинула некие полезные людям, нуждающиеся в этой экономике, производственные или какие там еще сферы. Как раз наоборот. Улет экономики в нереальность – это великолепнейший факт. Чем дальше она отрывается от земли, тем лучше. В конце концов она исчезнет совсем и навсегда. В добрый путь. Сегодня не только не нужно (и невозможно в полном объеме) возвращать экономику на землю, т.е. в некие производственные, вообще реальные области, но и нельзя этого делать. Негативным моментом всех этих процессов выступает как раз то, что экономика не хочет покидать землю, цепляется за нее, то, что двигателем материального производства по-прежнему остается прибыль, которая все еще возможна в этой области только благодаря высоким технологиям.

Повышение наукоемкости производства является одним из выражений деградации как западной, так и общечеловеческой «экономики» в целом, деградацией индустрии в ее большом историческом понимании. Этот сдвиг в наших производительных силах влечет за собой существенные изменения в социальной структуре общества (напомним, напрямую - только западного общества). Однако, являясь выражением самого общего движения к постиндустриальной эпохе, реально, в историческом «здесь и сейчас», все эти изменения приводят к затормаживанию перехода к действительно постиндустриальному обществу. Высокие технологии и их перманентное «увысочение» позволяют сегодня делать невозможное - все еще получать реальную прибыль из инвестиций в реальное производство. Все постиндустриальные симптомы, появившиеся с известных времен в нашей истории, приводят к тому, что индустрия, которая вот-вот должна умереть в своем прежнем качестве, еще живет. Она все еще остается завязанной на капиталистический способ производства, в то время как почти вся «экономика» капитализма в целом улетела в самые нереальные дали и остается только в головах и компьютерах тех придурков, которые, о, постиндустриальные чудеса, реально живут за ее виртуальный счет.

С другой стороны, сам капиталистический способ производства все еще жив только потому, что остается его связь с кое-какими реальными вещами. Он все еще остается способом реального производства. Судьба современного капитализма, судьба капитализма вообще, окончание двухмиллионолетней индустриальной эпохи и наша судьба в целом, во многом (не во всем) зависит сегодня и будет зависеть завтра от того, насколько долго капитал окажется в состоянии выжимать прибыль из реального производства за счет постоянного и, как требование, как безусловный категорический императив самой экономики, все более ускоряющегося развития экономически прикладных, связанных с производством, высоких технологий. Очевидно, что при тех темпах, которые предлагает и навязывает современная капиталистическая экономика, высокие технологии, в конце концов, рано или поздно, окажутся не в состоянии обеспечивать банальную капиталистическую прибыль в реальных секторах экономики.

Нет смысла вкладывать деньги в производство. Доходность, рентабельность любого производства равна нулю.

«Давно образовалась диспропорция между теми секторами американской экономики, которые связаны с производством новейших информационных технологий, программного продукта и остальной традиционной промышленностью. Происходит рост сверхприбылей в секторе информационных технологий и снижение рентабельности в традиционных отраслях американской промышленности» ().

- И это снижение не принимает совершенно катастрофических форм только за счет того выигрыша, который дают те же высокие технологии. Но они же и постоянно снова сводят его к нулю. Один из выходов – ТНК, т.е. перенос производства в более благоприятные для промышленного капитала области, в те области, где возможна классическая капиталистическая эксплуатация рабочей силы.

А производить надо, потому что надо жить. Это классический, можно сказать, идеальный вариант гибели капиталистического способа производства – падение нормы прибыли до нуля при любых условиях и любых обстоятельствах, к которому постоянно ведет (развитие производительных сил) и от которого постоянно уводит (целая куча факторов) прогресс высоких технологий.

Высокие технологии - это то, что прямой дорогой ведет нас к постиндустриальному обществу и такой же прямой дорогой уводит от него. Но, в целом, это есть симптом общей деградации экономики, капиталистического способа производства, индустрии, как таковой.

Собственность. Все безумие внутренних финансовых отношений Запада, умопомрачительное усложнение всех механизмов внутреннего обращения денег, их хранения и использования реально приводит к тому, что на Западе радикальнейшим образом меняются формы организации собственности, грубые отношения грубой частной собственности переструктурируются и растворяются в общем, сложнейшем механизме западной экономики. Сегодня на Западе вообще невозможно иметь свой доход и свою прибыль в чистом виде. Здесь все хрен знает чье, здесь все практически ничье, здесь все почти социалистическое. Чуть что здесь попросту не у кого будет «экспроприировать» что-либо реальное. Но это Запад, ребята, это только Запад, и сегодня у нас нет никаких «Западов». Сегодня у нас есть планета. Является ли классический капиталист частным собственником по отношению к самому себе? Конечно, нет. Собственность есть отношение вовне. Что это за отношения Запада вовне, мы думаем, пояснять не надо. Весь Запад - от «Сороса» до последнего западного бомжа,

Западный бомж также имеет свой навар от принадлежности к планетарному TNH-классу – он имеет богатые помойки.

...в отношении всех остальных в современном всемирном государстве становится совокупным мировым почти классическим капиталистом (соответственно, формы эксплуатации почти классические), а в силу все еще неоднородности самого западного мира, его собственных внутренних противоречий («интересы») – планетарным классом капиталистов, TNH-классом.


Кроме прочего, технологический рывок в производительных силах повлек за собой весьма значимые изменения в социальной структуре западных обществ. Основное. - Практически полное исчезновение классического национального пролетариата, а вместе с ним, - это касается в первую очередь разложения форм собственности, - и классического национального капиталиста; уход больших масс людей в сферы «обслуживания», псевдоинтеллектуализация и повышение псевдообразованности общества; запрыгивание на социального коня всякого рода «экспертов» и, - в связи с повальной информатизацией, повлекшей за собой огромное повышение роли управления производством, героев нашего времени, - уродцев «менеджеров» и прочих управленческих эсесовцев. Социально-экономическая возня теряет свой грубо материально-производственный характер и начинаются радостные рассуждения о постиндустриальном обществе.

«Интеллектуализация» западного общества и образование. Мы смотрим: «возрастание сферы услуг как глобальный структурный сдвиг проявляется и в том, что в экономическом и социальном развитии современного общества («забыли» добавить - западного общества; или нет? может быть «африканского» общества?) все большее значение получает образование». Ага. Образование – один из фундаментальных показателей «постиндустрии». Совершенно верно. И для чего же нужно нам это самое образование? «В соответствии с представлениями, получившими развитие в концепции «человеческого капитала», а позднее – в концепции «человеческого развития»,

Уже стесняются запускать обороты типа «человеческий капитал». Сейчас увидим, какое «развитие».

…образование стало рассматриваться как ключевой фактор экономического роста». Опаньки. За что боролись, на то и напоролись. «Выделяемые на развитие образования ресурсы, составляя 8% ВВП и более, рассматриваются в большинстве развитых стран ( - такие «мелкие» оговорки нужно делать всегда) не как расходы (хотя и входят в расходную часть бюджета в части государственного финансирования), а как инвестиции, дающие самый высокий экономический эффект». Опять же высокие технологии, опять же, при всем уважении к сфере «услуг»,

Хотя, какие «услуги»? «Управленческое, технологическое, финансовое консультирование, инжиниринг, маркетинг, дизайн, проектирование, гарантийный ремонт и послепродажный сервис сложной техники и т.д.». Опять же…

…индустрия. Это бы ничего, но вы посмотрите, какой ужас творится, как интерпретируются эти достижения в индустриальном образовании, имеющем нулевую ценность для человека, а не винта экономической машины, существа эпохи постмодерна, которое элементарно хочет жрать, достижения, не имеющие никакого, кроме обратного, отношения к «человеческому развитию». Смотрите, тезис – «значение образования не исчерпывается важностью вложения в «человеческий капитал». Образование, как и культура, и здравоохранение, имеют особую социальную значимость для развития человека – это особая сфера самореализации личности, источник многих ценностей и средство удовлетворения самых разнообразных потребностей человека. Это сфера, где закладывается и воспроизводится образовательный, культурный, духовный, интеллектуальный, научный потенциал общества, ставший фактором номер один в экономическом и социальном развитии», - смотрите завершение тезиса, - «условием лидерства в мировой экономике». Приехали. У нас, как у смешных «гуманитариев», волосы дыбом встают от подобного просвещенческого оптимизма и от подобной «постиндустрии». «Наличие развитых систем образования позволило передовым странам поднять уровень образованности населения. Среднее образование превратилось в большинстве из них в обязательное (потрясающее «достижение» передовых стран к началу XXI века), высшим образованием охватывается от 1/3 до 1/2 и более молодежи соответствующих возрастных групп». Да, замечательно. Только из этих «развитых систем образования» выходят такие калеки, по сравнению с которыми ницшевские люди-органы просто красавцы, и эти калеки в подавляющем большинстве, прямо или косвенно уходят в индустрию. А что касается гуманитарных наших выпускничков, гуманитарных продуктов этих «развитых систем образования», то лучше бы их не было вовсе. Культура и «духовное развитие» человечества не только ничего бы не потеряли, но и очень многое выиграли. У этих «продуктов» руки дырявые и бестолковые. Как и головы и души.

Тема «информационного» общества.

«Что касается превращения информации в богатство наряду с богатством материальным, то трудно придумать что-либо более убогое интеллектуально и подлое с моральной точки зрения, чем это утешение для все растущего числа нищих и неимущих. Планета захламлена информацией не меньше, чем отходами индустрии, нанесшими непоправимый ущерб природной среде. Информация стала самым дешевым продуктом жизнедеятельности человечества. От этого хлама не стало спасения, как от мусора. Но миллиарды людей не стали от этого ощущать себя богачами» (Зиновьев).

Ну, а роль информационных технологий в индустрии и околоиндустрии очевидна, совершенно банальна и мало чего стояща сама по себе, поэтому тема закрыта. Здесь больше не о чем говорить.


К постиндустриальным настроениям приводит общий подъем нашей материальной культуры. Индустриальная эпоха реально подходит к концу. И не может закончиться. Горшок продолжает варить кашу. Конец индустриальной эпохи есть конец капиталистического способа производства как завершающего отдела нашей отчужденной истории и как завершающего мгновения нашей индустриальной истории в целом. Всей нашей предшествующей истории. Это конец всего – конец индустрии, конец экономики, конец частной собственности, конец отчуждения, конец политики, геополитики и государств. Короче говоря, конец света и конец планетарного порядка, как его понимают наши буржуазные друзья. Поэтому, стремясь к сохранению порядка, стремясь к сохранению фундаментального исторического status quo, стремясь к простому самосохранению, наконец, западный капитализм внутренним образом отчасти мимикрирует под социализм, отчасти становится им, а внешним образом и далеко не отчасти превращается в реальный и самый полноценный планетарный фашизм. Параллельно экономической трансформации капитализма в западных обществах происходит его социальная трансформация, выражающаяся в его «социализации», в надстроечном движении западных обществ к имманентному социализму, имеющему своей необходимой основой фашизм вовне.

Как здесь не вспомнить о знаменитейшей в свое время концепции конвергенции, с которой носились и которой пичкали друг друга, ищущие «консенсуса», западные и советские деятели. Причем каждая сторона втайне надеялась, что итогом этой конвергенции, в конце концов, станет полный провал противника в выгребную яму ее собственной, остающейся все той же, формации. Надежды и е расчеты Запада оправдались. Ветер истории дул совсем не в паруса сссровского «коммунизма». Но в идее конвергенции все же был исторический смысл. «Общий кризис капитализма» это и есть его конвергенция, сближение с своим собственным и, далее, планетарным будущим социализмом, имеющим, в общем, достаточно мало общего, с социализмом «социалистическим». Запад реально идет к социализму, по крайней мере мимикрирует под него, и его победа над соцлагерем, надо полагать, только ускорила это движение. Но это же движение является движением к планетарному фашизму, базирующемуся на глобальном и высокотехнологичном капитализме, на отчужденных, производственных и не производственных, глобальных капиталистических отношениях. И планета не будет конвергировать, приближаться к социализму до тех пор пока, не сломается капиталистический способ производства как всемирно-исторический феномен. Запад физически не сможет вести планету к глобальному социализму (хотя, может быть, до некоторых пор и в некоторой степени это будет в его интересах), поскольку его собственный, внутренний псевдосоциализм построен и держится именно на отрицании этого социализма, на современном глобальном капиталистическом способе производства и современной глобальной эксплуатации. Глобальное кейнсианство здесь не пройдет и вообще не пойдет, поскольку, во-первых, Западу нет никакого дела до, мягко говоря, проблем всех остальных и, во-вторых, эти все остальные совершенно бессильны, не представляют из себя никакой реальной опасности для Запада, в отличие от той ситуации, которая складывалась в свое время внутри самих западных государств, когда их местным классическим капиталюгам было дело до проблем их собственных наемных рабочих, и было именно потому, что эти рабочие не были бессильны, потому, что эти рабочие были очень опасны, потому, что, глядя на СССР, они могли на раз свернуть шею собственному национальному капиталюжьему бычью. Здесь «кейнс», разного рода «новые курсы», вообще похороны классического (национального) либерализма, немецкий фашизм (Германия тех времен была крайне опасной страной – самый неприемлемый «коммунизм» расцветал здесь самым буйным цветом), были просто жизненно необходимы. А теперь нет. Теперь как воздух нужна именно повальная глобальная либерализация («демократизация» на поверхности), теперь как воздух нужен как можно более свободный неолиберализм. И вы посмотрите, когда с особой, с удесятеренной силой пошла эта неолиберальная волна – когда рухнул СССР, когда рухнули последние надежды глобального пролетариата, а вместе с этими надеждами последние возможности хоть к какому-то сопротивлению, хоть к какой-то глобальной социально-классовой борьбе. Все, что у них осталось – это бессмысленный и бессильный террор. Вы видели шокирующие весь скорбящий планетарный буржуазный мир пляски на улицах глобальных пролетарских городов и деревень осенью 2001 года? Это был праздник. Вот так, ребята, и живем, странно подумать, в начале XXI столетия. И, как становится все более очевидно, Запад совсем не собирается решать проблему мирового «терроризма», это противоречит принципам «мировой экономики» - он собирается драться с ним. И делать вид, что ничего не понимает.

В начале 1930-х гг. перед Западом встал вполне кубинский вопрос: социализм или смерть? И Запад выбрал «социализм», Запад выбрал Кейнса. Национальный либерализм умер. О той роли, которую с тех пор стало играть западное государство в жизни западного государства, западного общества, говорить ни к чему – все на поверхности и очевидно каждому. Здесь хочется отметить только несколько моментов.

Первое. «Правовой кодекс конституций» всех западных стран, все эти формальные «демократические» нормы и правила, все социальные блага и льготы, все, связанное с приемлемостью условий труда (от заработной платы до, опять же, самых разнообразных форм социальной защищенности) для западного наемного работника, все, что имеет бывший классический национальный пролетарий этих стран – все это является результатом постоянного давления на систему. «Кейнсианство», в самом общем смысле, не является благотворительностью или чистой заботой западного государства о своих гражданах. Эти граждане становятся все более требовательными, эти граждане постоянно требуют льгот и защищенности, требуют улучшения условий труда и его оплаты. И это не прошлое, это настоящее. Кстати, заметим, после падения СССР появляется тенденция к, в известной мере, забиванию западных государств на своих граждан, к вновь доминированию «интересов экономики». И что делают эти граждане? Они бастуют в самом классическом смысле этого слова. Весь западный псевдосоциализм есть результат и следствие перманентной, мягкой, классовой, социальной борьбы (внутренняя «политика»), и именно поэтому, с учетом такой мелочи, как наличие достаточно больших прослоек незащищенного (от чудотворной рыночной экономики) и просто нищего (десятки миллионов в США) населения, вся западная «социализация» является мимикрией под социализм, фальшивкой. И вся эта мимикрия держится, может держаться только на планетарном фашизме.

Это первое. Второе – это «меньшевистская» тема.

«Бернштейн говорил о потенциальных возможностях развития капитализма, о том, что в современном обществе непрерывно возрастает роль разумного начала, позволяющего преодолевать стихийность и вносить в развитие производительных сил целенаправленные действия. Он говорил и о неизбежном произрастании социалистических начал в недрах капитализма как определенной общественной необходимости» (Моисеев).

В узких кругах сейчас много и часто смеются над марксистами-большевиками, называвшими этих гениальных провидцев очевидного (меньшевиков) – естественной эволюции капитализма к социализму, вызревания предпосылок к социализму в недрах капиталистического общества, - и «верных учеников аутентичного Маркса» ренегатами и оппортунистами. Самое главное по теме – все эти люди на самом деле являлись хорошими учениками Маркса. Запад тащится к социализму и самым противоречивым образом тащит всю планету к постиндустриальному обществу. Но есть одно маленькое «но». Меньшевизм в своей сущности, как и, с известной стороны, Маркс, является продуктом эпохи наций, марксизм меньшевиков, как и, с известной стороны, марксизм Маркса, есть национальный марксизм. Однако, у Маркса есть и вторая сторона, та сторона, которой нет у меньшевиков, или по крайней мере у тех, кто сегодня видит в их раскладах некую историческую правоту противостоящую «роковым ошибкам ленинистов». Маркс постоянно рассматривал классическое национальное общество, классический национальный капитализм, капиталистов и пролетариев, и в то же время – вторая сторона Маркса – говорил о том, что «пролетариат может существовать… только во всемирно-историческом смысле… Коммунизм… вообще возможен лишь как «всемирно-историческое» существование». Согласитесь, трудно представить всемирно-историческую картину глобального распространения тех национальных схем классического капитализма, о которых – и ни о каких больше - рассуждал Маркс, одновременно рассуждая о необходимости и неизбежности мировой революции.

Сейчас вообще трудно представить, как представлял себе этот всемирно-исторический пролетариат Маркс. Как национально разрозненные, но одинаковые по своему качеству и в этом смысле интернациональные пролетариаты всех стран мира, включая «Конго» и «Афганистан» («пролетарии всех стран, соединяйтесь»; советский марксизм, с этой стороны, съезжал на общее угнетение)? Мы далеки от мысли, что он имел в виду, что-то хотя бы отдаленно похожее на современное планетарное положение вещей. А «пролетарии всех стран, соединяйтесь» - каких стран? Англии и Мозамбик? - на самом деле очень смешное представление. Издеваются над ним совершенно справедливо. Современному TN-пролетариату не с кем объединятся, разве что с лунатиками - он совершенно одинок. И совершенно бессилен.

А социалистическая революция всегда понималась как свержение своей национальной буржуазии (в случае мирового характера этой самой революции – как свержение национальной буржуазии «на местах»).

Причем здесь большевики? Большевики здесь при том, что в большевизме впервые акцент был смещен на глобальные, реально глобальные, дела. Самая ломовая книжка большевиков, ульяновский «Империализм как высшая стадия…» - это ключевая точка разрыва с меньшевизмом, национальный, исторически ограниченный характер которого, кстати, чтобы они там ни говорили, лучше всего подтверждается отношением к 1-й мировой войне. Ленинизм смешон в своих внутренних раскладах, как раз там, где серьезен меньшевизм, хотя этот последний тоже смешон в своих дубовых указках на дубовые очевидности - неподготовленность России к революции, на отсутствие реальных предпосылок перехода к социализму и т.д. Но ленинизм далеко не смешон в своей глобальной подпочве. Страна советов – это одно из первых лиц глобального пролетариата в его самом современном смысле. Из-за СССР, ставшего второй, пролетарской, сверхдержавой мира, чуть не сорвалось становление глобального капиталистического TN-общества, одной из составных частей которого являются страны, эволюционирующие по меньшевистским и, во многом, классически марксистским схемам – в сторону отхода от классического капитализма. Реальный СССР был выходом, возможностью выхода, на реальный, большой, истинно всемирно-исторический социализм, тот социализм, который противостоит действительно всемирному капиталистическому способу производства, тот социализм, который, в конце концов, не имеет никакого отношения ни к индустрии, ни к каким-то национальным и наднациональным политикам и прочей херомантии, в которой увязла советская система. Кем был построен СССР? СССР был построен большевиками, не столько строящими свой внутренний социализм, сколько живущими вовне, противостоящими на глобальном уровне тому, что они называли империализмом. Это была уже серьезная, всемирно-историческая драка, по сравнению с которой свержение национальной буржуазии и построение какого-то «социалистического общества в отдельно взятой стране» - ничто.

Современный меньшевизм (социал-демократизм и пр.), взятый со своей внутренне-западной стороны, современный марксизм, взятый с этой же стороны – это ничто. Однако, сегодня возможен, так сказать, глобальный меньшевизм и социал-демократизм. Возможен, как представление о том, что в ходе дальнейшего исторического развития планета, глобальное планетарное капиталистическое общество будет естественным образом эволюционировать к окончательному, всемирно-историческому социализму, к глобальному постиндустриальному обществу во всей его научной и гуманитарной полноте. Здесь мы скажем только то, что у человечества, у нас всех, есть три теоретических варианта дальнейшего развития – либо этот, либо консервация планеты в состоянии глобального фашизма с последующим, по мере развития западной науки и моральной деградации Запада, уничтожением объектов этого самого фашизма и счастливым существованием счастливых обитателей этого лучшего из миров, либо третий, включающий в себя достаточно большой веер возможностей и подвариантов, вариант. Пока мы идем по второй дорожке, и это – дорожка в пропасть.

Это было второе, о чем хотелось сказать по поводу «социализации» западных обществ. Третий достойный внимания момент заключается в том, что генезис современной неолиберальной мировой системы, генезис глобального TN-общества непосредственно завязан на эту «социализацию». Становление транснациональных производственных и финансовых систем происходило как побег желающей – по классическим капиталистическим законам - быть свободной капиталистической экономики Запада от своих собственных внутренних псевдосоциализмов. Крутить деньги у себя невыгодно и неудобно, производить у себя невыгодно и хлопотно – вся эта социальная мишура в виде государства, так или иначе от страха заботящегося о своих гражданах в ущерб экономике, постоянно путается под ногами. Выход очевиден – создание вненациональных экономических зон, вообще мировой, никак не завязанной на национальные, слишком «социализированные» западные экономики, финансовой системы и переброска производства на юга, с их дешевой, абсолютно социально незащищенной и абсолютно безопасной рабочей силой. В случае ее опасности устраивается «Пиночет».

Получается вполне четко прослеживаемая цепочка развития капитализма на Западе и его трансформации в реально глобальные масштабы (классический капитализм, в известном отношении, конечно, тоже был глобален; после Магеллана у нас все глобально): классический национальный либерализм – конец национального либерализма – и, как следствие поиска спасения от внутренних ограничений, как следствие поиска свободы свободного получения максимальной прибыли, планетарный неолиберализм. Дальше за прибылью двигаться некуда. На Луне не существует социально незащищенных чумазых лошков, а так бы, после планетарной «социализации» и мимикрии под глобальный социализм, двинули бы туда.

Дальше будет то, что происходит в любой замкнутой системе – энтропия. А энтропия, отсутствие перепадов, как можно больших перепадов, в экономической системе, это смерть капитализма. Он не может долго вариться в одном котле. Ему как воздух нужны неоднородности и перепады, а при долгой варке в одном котле он сам уничтожает их. Это принцип его исторического функционирования. Богатые, богатеющие (процесс) и процветающие есть только до тех пор, пока существуют бедные и загибающиеся. Здесь эксплуатация ни при чем. Когда все становятся богатыми, богатые исчезают, когда все становятся бедными, бедные исчезают. Вместе с капитализмом. Всеобщее богатство, в данном случае, это относительное богатство - это отсутствие перепадов, провалов в экономической энтропии, достаточных для эффективной работы капитализма.

Даже в случае, если бы Запад боялся каких-то реальных эксцессов со стороны остальных прочих, он не смог бы провести «социализации» планеты не поступившись определяющей вещью – капитализмом вообще. Неэкономическими методами повышать жизненный уровень третьего мира, тратя деньги и одновременно повышая уровень мировой экономической энтропии, - значит получать двойной удар по печени, прямо и косвенно поступаясь капиталистическими транснациональными прибылями.

Т.е. теми прибылями, которые миллиард имеет как единый – от «Сороса» до бомжа – TNH–класс. Тем, наваром, который имеет каждый житель Запада от своей принадлежности к Западу.

Но Запад ничего не боится, - террористические укусы всей жирной массе миллиарда - до фонаря, сегодня поплакали завтра забыли, - ему нечего бояться и у него нет никаких резонов кому-то помогать и чего-то там спасать. Кроме своих прибылей. И, ясное дело, не потому, что Запад «жаден», а потому, что таково объективное положение вещей. Умирает прибыль – умирает все, абсолютно все. Умирает жизнь на планете. Та жизнь, которой мы жили около десяти тысяч лет. Но эти ребята, как раз и представляют себе и другим, что это единственно возможная форма жизни на планете. В их глазах так и получается, что спасая себя, спасая всю эту экономическую муть, они спасают жизнь на планете. Они не будут «социализировать» планету. Капиталу больше некуда деться, ему не сбежать вовне от последствий этой глобальной социализации. «Социализация» планеты означает катастрофическое для капитализма как всемирно-исторического способа производства падение прибылей. Здесь не спасет даже то, что спасает сегодня национальные экономики от «полного социализма» - высокие технологии с какими угодно темпами их развития. Побег же с планеты за прибылью, уход от энтропии вовне, выход на некие новые «рынки», неонеолиберализм невозможен.

Поэтому они будут устраивать, уже устраивают, фашизм. После падения СССР это сделается легко и непринужденно. Незначительная помеха всей этой красоте – это свои. Это те глупцы, которые не понимают, зачем нужно было бомбить Ирак и Югославию, которые не понимают, что они фашисты, наивно веря в то, что Америка и Европа процветает благодаря мудрой «конституции» и мудрым «законам рынка», которые станут возмущаться, если их собственные правительства станут открыто душить черно-красно-желтых, тем более, если в процессе этого удушения будут гибнуть их собственные сыновья. А для тех умников, своих умников, которые еще пытаются корчить из себя думающих людей, существует большущий шприц с надписью «постмодерн». Закатал им пару высокоинтеллектуальных («уметь мыслить сложно») кубов и можно спокойно процветать дальше, наблюдая, как эти умницы борются с «тоталитаризмом в мышлении» и с возможными, всегда возможными!, рецидивами красно-коричневой чумы.


В XXI веке мы подходим к границам индустриальной эпохи.

Напомним: индустриальная эпоха это, в первую, в определяющую очередь, борьба за фоновую независимость человечества (жрать, одеваться, строить) и параллельно – медицина и планетарная пространственно-временная экспансия. И все это – наш первоначальный этап движения к универсальной свободе. К ничем не ограниченной свободе человека, исходно существующего в абсолютно тоталитарном мире объективного, мире нечеловеческого. Материальном мире.

Западный мир уже стоит на этой границе. Западное общество уже уютно обустраивается в своем псевдопостиндустриальном мирке и мурлычет о постистории. Западное общество гуманизируется, или по крайней мере делает вид, что гуманизируется. Понятие «экономического роста» все более замещается понятием «экономического развития», в который, как говорят, «входит целый спектр экономических и надэкономических категорий и показателей». Западное общество акцентировано становится обществом потребления, которое следит, прежде всего, за качеством жизни своих граждан. Здесь говорят даже о том, что «такое развитие могло бы означать конец модерна как общества, которое первоначально определено экономикой, и возврат к обществу, определяемому развитием религиозных, духовных и художественных его параметров…», о том, что, «когда ослабевает давление проблем производства, тогда свободное время направлено на становление культуры и духовности», и даже о том, что, «еще предстоит наступление часа культуры, философии и религии» (П. Козловски , «Культура постмодерна»). Да, … . Наш оптимизм не знает границ. Коммунистические утопии отправляются на заслуженный отдых.

Главное – акцентированно не замечать всех остальных. Главное делать вид, что Запад и есть человечество, и говорить, говорить, говорить о своей «постиндустрии», о своей «гуманизации», о своей «информационности» и т.д. Нет у нас постиндустрии, нет у нас ни информационного, ни гуманизирующегося общества. У нас есть мировая, глобальная система классического индустриального капитализма, в рамках которого и за счет которого, Запад пожинает свой «постиндустриальный» урожай. Одновременно с деградацией капиталистической формации (экономика плюс надстройка) на Западе, происходит, произошло, становление глобального транснационального общества, базисом которого является модифицированный под глобальность классический, индустриальный, капиталистический способ производства.

1960-е гг. дали планете ряд, так называемых «новых индустриальных стран». Это некоторые страны Латинской Америки (Аргентина, Бразилия, Мексика) и Юго-Восточной Азии (Сингапур, Тайвань, Гонконг, Южная Корея), «приблизившиеся по многим показателям к странам высокого и среднего уровня экономического развития» (естественно, чисто экономические, ничего не значащие для большинства населения этих стран показатели; индейские племена продолжают ловить рыбу в Амазонке или переселяются в шикарные картонные коробки).

За период с 1970-х по 1996 г. в экспорте этих стран почти в 3 раза повышается удельный вес продукции обрабатывающей промышленности (23% - 67,8%). Все эти индустриальные дела развиваются «при активном участии иностранного капитала», «капитал новых индустриальных стран выступает, как правило, в качестве младшего партнера ТНК промышленно развитых стран». Дальше пошла вторая волна. В тех же регионах начинает активно индустриализироваться второе поколение «новых индустриальных стран». Венесуэла, Колумбия, Перу, Уругвай, Чили - в Латинской Америке, Индонезия, Малайзия, Филиппины, Таиланд – в Юго-Восточной Азии. Финансовая составляющая капитала, конечно, в основном, западная - «откуда у бабушки деньги». Бешеными темпами индустриализируется Китай, добровольно взявший на себя к концу ХХ века роль основного «мирового пролетария», изо всех своих доморощенных сил старающегося индустриально обслужить чуть ли не весь мир. Индустрия покидает западные общества, ей там невыгодно и неуютно, индустрия смещается вниз. Так становится современная система капитализма, так становится единое TN-общество, в котором роль организатора всего индустриального процесса и основного «вкладчика капиталов» в этот индустриальный процесс, в процесс капиталистического глобального и безудержного производства, в общем и целом, становится TNH–класс. Роль непосредственных производителей играет TNM–класс, эксплуатируемый по всем правилам классического капиталистического искусства – минимум заработной платы, минимум социальных гарантий, минимум всего, чего только можно. Здесь классическая капиталистическая (сверх)прибыль. Наконец, нижние полки в этом планетарном индустриальном морге, занимают те, которых никто, конечно, по чисто экономическим причинам, не хочет даже эксплуатировать – TNL-класс.

«В современном информационном обществе существуют четыре основные модели, по которым идет развитие государств: инновационная, технологическая, сырьевая и» … «никакая». Ага.

Вот перечень эти счастливых ребят, самых счастливых из них, составленный заботливым смотрителем морга ООН: Афганистан (передовая страна по хорошо известным показателям, да?), Ангола, Бангладеш, Бенин, Бутан, Буркина-Фасо, Бурунди, Вануату, Гамбия, Гвинея, Гвинея-Бисау, Гаити, Джибути, Демократическая (наверное, хреновая, неправильная «демократия») Республика Конго, Замбия, Зап. Самоа, Йемен, Кирибати, Коморские о-ва, Лаос, Лесото, Либерия, Мадагаскар, Малави, Мальдивы, Мали, Мавритания, Мозамбик, Мьянма, Непал, Нигер, Руанда, Сьерра-Леоне, Соломоновы о-ва, Сомали, Судан, Танзания, Того, Тавалу, Уганда, Центрально-Африканская Республика, Чад, Экваториальная Гвинея, Эритрея, Эфиопия. Это самые счастливцы. Надо полагать, именно про них говорят, когда рассуждают о постиндустриальном и информационном обществе, в котором скоро пробьет час «религии, философии и культуры».

Какого черта надо вытаскивать на свет безбожный все эти планетарные закоулки? А такого, что нам сегодняшним, постиндустриальным и высокотехнологическим, необходимо усвоить одну простейшую мысль. Эта экзотика и есть человечество сегодняшнего планетарного полдня.

«Мы – это весь род человеческий в сжатом виде» (один из основоположников «философии латиноамериканского»). Чистая правда. Плюс племена Новой Гвинеи и австралийские бушмены.

Однако, смотрите, - мы прогрессируем. Лет так через тысячу Колумбия и Перу станут «постиндустриальными» обществами, а через две – и ребята–всемирные–«афганцы». Все, что для этого необходимо, это научиться мыслить «экономически» (проклятая «традиционность»; это же «традиционные» общества, они сами не хотят принять то, что аподиктически несет за собой высокий уровень жизни), выучить чудотворную «экономическую науку», добавить сюда необходимый либерально-демократический надстроечный ингредиент, немного напрячься и, оп-гоп, процветание. Куда в это время будет двигаться Запад - неизвестно. Не покончив с капитализмом в большой космос он не выйдет – «денег» не хватит, поскольку большой космос стоит очень дорого, поскольку большой космос дается только бесплатно,

У многих буржуазных фантастов 60-х – 80-х гг. и во всех голливудских фильмах космическая жизнь человечества представляется на фоне переноса капиталистических, отчужденных отношений (как межчеловеческих, так и межцивилизационных) в космос. Вот это – действительно фантастика. Космос невозможно взять отчуждением. Цивилизации, застывшие на той, последней, черте, на которой сегодня застыли мы, либо деградируют, либо снимают свое внутренне отчуждение и тогда живут дальше. Преодоление внутреннего отчуждения, в нашем случае – гуманность, неравнодушие к другим, уничтожение капитала, как общественного отношения, является, так сказать, залогом достойного поведения в космосе. В космосе невозможны грызня за ресурсы и жизненные пространства. В большой космос по объективным, эволюционным причинам выходят, могут выйти только гуманные и по настоящему разумные существа. Космос не впускает в себя зло, оно само закрывает себе дорогу.

…дается только той науке и тому человечеству, которое не знает, что такое «деньги», тому человечеству, у которого нет чуть ли не 90% безграмотности (включая грамотно-безграмотных, образованно-необразованных, просто тупеющих через три секунды после выхода за стены alma mater жителей Запада), безграмотности по чисто «экономическим» и никаким больше причинам, дается только человечеству, которое на все 100% использует весь свой интеллектуальный потенциал, а интеллектуальный потенциал человечества – это человечество, а не горстка ученых, практически единственной задачей которых является обеспечение высокотехнологической прибыли тем, кто оплачивает их исследования. А если не уничтожив планетарного отчуждения, не уничтожив своей собственной элиты и себя в качестве планетарной элиты, эти ребята возьмутся за то, за что не положено браться не уничтожив планетарного отчуждения, и у них, несмотря ни на что, что-то получится в этом направлении, это будет самый страшный и позорный конец разумной цивилизации на этой планете.

Вот что говорят люди, которые любят поиздеваться над марксистским утопизмом. «Структуру развивающихся стран можно представить в виде пирамиды, в основании которой расположены наименее развитые страны, в середине – страны среднего уровня развития и на вершине – новые индустриальные страны. С точки зрения исторической перспективы обозначилась тенденция перехода стран из одной группы в другую. Развитие этой перспективы должно привести к тому, что постепенно пирамида будет трансформироваться в перевернутую. Все меньшее число стран должно оставаться в нижней части пирамиды, переходя в среднюю ее часть. Из средней части страны будут перемещаться в верхнюю, расширяя ее и создавая основу для перехода к постиндустриальному обществу». Курсивом это у них там, поскольку это завершающая, подытоживающая рассмотрение «проблем развивающихся стран», мысль. Эта супероптимистическая…

Здесь у них всегда слетает шелуха дутого, сурового и небритого модерново-постмодернового «трезвого пессимизма», который достается из загашника исключительно для борьбы с «утопическим и эсхатологическим» оптимизмом марксизма.

…мысль не мешает, однако, в самом конце запустить скромным предложением – «неравенство между Югом и Севером не только сохраняется, но и продолжает увеличиваться, представляя вызов мировому сообществу на предстоящее десятилетие».

– Скромный эквивалент озабоченности национальной буржуазии почти ушедших времен плачевным положением своего национального пролетариата, т.е. озабоченности о состоянии и целости своей собственной процветающей шкуры. Тогда эта национальная проблема была решена, и непрерывно, каждую секунду, решается до сих пор, с помощью империализма, колониализма и неоколониализма. Сегодня такое решение проблемы, проблемы, поставленной как проблема глобального, транснационального характера, невозможно. Мировое сообщество, которому бросает вызов само существование «Юга» это наш планетарный TNH–класс. Классическое решение невозможно – планетарный круг замкнулся. И TNH-класс начал отвечать на этот вызов таким образом, каким он может ответить на него в современных условиях – расползанием NATO по всей поверхности земного шара,

После гибели СССР северо-атлантический союз начал, наконец, после, так сказать, незапланированной историей борьбы с этим странным феноменом, выполнять свою настоящую, объективно-историческую функцию – силовое поддержание порядка в глобальном капиталистическом TN-государстве. Никакого расширения на Восток как зловредного расширения на Восток. Только планета. Вот умница Бжезинский совершенно правильно говорит, что зря посткоммунистическая Россия видит в NATO своего врага. NATO станет «врагом России», если эта последняя не успеет, не сможет запрыгнуть в головную часть уходящего в ближайшее будущее фашистского эшелона. Если она каким-то чудом окажется способной на это, то мы еще увидим на этой планете натовские подразделения, состоящие из «россиян».

Однако, Россия уже основательно положена на среднюю полку нашего веселого морга, бирка на ноге уже есть, и как раз именно в качестве уже запротоколированного представителя TNM–класса она видит в NATO своего врага. Плюс, не играющая никакой роли и никому не нужная старая память.

Россия думает, и эти иллюзии, в общем, поддерживаются Западом, что она до сих пор находится в неком подвешенном, переходном состоянии и западное NATO представляется ей вроде кулака у носа, которым пугает ее Запад для того, чтобы она не лезла в слишком плотно набитые головные вагоны. И в некотором смысле это действительно так. – Россия, окончательный середнячок и полумаргинал лезет в первый класс, крича, безумная, о том, что она «еще станет», что она «еще сможет» и пр., а жандарм NATO смотрит, пока еще смотрит, на эти неприличные выходки, и легонько похлопывает по ладони дубиной.

NATO – не враг никому. NATO – это просто полицейский, NATO – это просто военизированный полицейский. Он хороший. Он охраняет порядок. Он никого не будет бить просто так. Он будет бить всех чуть что. Всех подряд, кроме тех, кто организовал и оплачивает эту государственную службу, кроме TNH-класса.

...масс-медийными бомбардировками планеты и внутренней промывкой мозгов своим собственным неблагодарным гражданам. Мы, конечно, врем, когда говорим о полной беззащитности всех обитателей мировых подземелий. В чистом виде они бы голыми руками, с помощью одних классических АК, подняли бы на уши всю планету, просто закидали бы шапками всю эту жирную «северную» братию, и, в фантастическом варианте осмысленности своих действий, устроили бы на планете социализм. Они совершенно беззащитны только на фоне организованной, противостоящей им и абсолютно превосходящей их по физическим параметрам силы. А что такое сила по определению классиков? Сила – это государство. Современная сила – это современное TN–государство, полицейским и одновременно военным (следствие модификации под глобальность) воплощением которого и является NATO.

Только фашизм. Больше западный мир никак не может ответить на этот «вызов мировому сообществу», т.е. вызов ему самому. Любая попытка как-то иначе решать все эти проблемы – это самоубийство. Здесь капитал, здесь ресурсы,

«Распределение и использование земных благ крайне неравномерно, и поднять их до уровня промышленно развитых стран вряд ли вообще возможно – здесь не должно быть иллюзий. В самом деле, если бы, например, энергопотребление на душу населения оказалось однажды одинаковым во всех странах и равнялось бы потреблению жителей США, то нефть и газ были бы выкачаны за одно десятилетие. Поэтому выход из мальтузианского кризиса, если такой выход вообще возможен, должен быть совершенно нетривиальным» (Моисеев).

Трезвая, тривиальная, очевидная мысль. Мы сделаем только одну поправку и оговорку: как всем хорошо понятно, «иллюзий» не должно быть именно у планетарного плебса. Ребята, когда вам говорят – «индустриализируйтесь», «экономически развивайтесь», вам предлагают невозможное. Над вами издеваются.

Ну, и ломовое. «Нетривиальный выход» - это сворачивание экономики, ее превращение в контролируемую и второстепенную деятельность людей по обеспечению своей фоновой свободы (без рынка, без денег, без собственности, без всего «экономического»), сворачивание политики и геополитики, социальное уничтожение планетарной элиты, подъем неэкономическими методами уровня жизни всех отсталых стран и племен мира и на этой основе не только элементарный планетарный «ликбез», но и как исторически ближайшая цель – создание на всей планете постиндустриального, образованного, научного, гуманного, неотчужденного общества, общества людей, смотрящих в сторону ничем не ограниченной универсальной свободы. Тогда будем двигаться вперед. Иначе – позорное существование в глобально тоталитарном, слепом, с отмороженными мозгами, обществе, а потом – деградация и смерть.

Академик боится быть «глупым» (так же, как Зиновьев боится показаться слишком «субъективным»), академик боится идти слишком против струи, напор которой в 90-х гг. был очень велик, просто неимоверен. Поэтому после «нетривиального выхода» академик говорит так: «В начале этой работы я специально обратил внимание на то, что сегодня отсталые страны практически не имеют шансов войти в семью стран развитых. Но нет универсальных правил: если появляются деньги, если появляется достаточно денег и они не разворовываются, то можно поднять любую страну до уровня передовых и даже самых передовых». Академик боится быть глупым и смешным, поэтому академик становится глупым и смешным.

…здесь экология, здесь все. Любое реальное движение вперед – это смерть для «Запада» в качестве «Запада», это смерть «рыночным отношениям», это смерть неолиберализму и капитализму вообще. Поэтому – только консервация, поэтому – только фашизм.

Поэтому – разговоры о том, что «так будет всегда», что на планете существуют некие сущностно различные цивилизации и «общества», одни из которых хотят жить так, т.е. хорошо, цивилизованно, «западно», хотят и в силу неких своих уникальных традиций (менталитета и пр.) могут жить так, а другие – не хотят и не могут, не могут только потому, что цивилизованная жизнь по западным стандартам для них неприемлема, противоречит неким неповторимым традициям («менталитету» и пр.) этих «цивилизаций» и «обществ».

Интеллектуальная мразь подобных рассуждений на удивление въедлива. Даже уважаемый Никита Моисеев опустился до следующего: «Альтернативы у последователей активной исламской позиции ясны: либо сломать себя, приняв модернизацию с неприемлемой формой жизни, либо отказаться от модернизации, сохранить архаическое общественное устройство и объявить войну всем с надеждой на успех, может быть, даже в загробной жизни».

Дайте им эту «модернизацию», и они возьмут ее, дайте им образование, основанное на этой «модернизации» и непобедимое «архаическое общественное устройство» исчезнет, как дым, превратиться в то, чем оно является на самом деле – в ничто. Нет. Им просто вежливо предлагают сделать то, что они не могут сделать, не могут как раз из-за тех «форм жизни», которые им издевательски предлагают принять, якобы сломав себя. Здесь есть от чего прийти в священную, невежественную, средневековую ярость, не отдающую себе отчет в своих собственных причинах и цепляющуюся за некоего «аллаха», который «акбар», и который накажет всех этих жирных гавнюков просто за то, что они жирные и издеваются. «Соединенные Штаты подвергаются осуждению и вызывают ненависть, потому что они процветают» (некий мудрец от «рыночной экономики»). Эта фраза – с одной стороны, сумасшедше смешной перл, с другой – чистая правда.

«…Неприятие некоторых форм жизни и главным образом мышления обрекает народы, их не принявшие, на судьбу неандертальцев в нашей общей экологической нише». Моисеев здесь просто урод.

Все «традиционные», «исламские», «африканские», какие угодно, общества давно живут в условиях планетарной «модернизации» и даже «постмодернизации». Они не есть нечто выпавшее из этой системы, они есть нечто самым фундаментальным образом встроенное в нее. Предлагать им «модернизацию» - это смех и издевательство, а гордые мусульмане не терпят издевательств. Они мстят за них. «Негры» не могут даже мстить. Американские негры раньше мстили. Теперь они в золотых цепях и перстнях танцуют рэп. Зато своей преступностью мстят латиноамериканцы.

«Но», - говорит дальше Моисеев, - «добровольно ни один народ не согласится с таким финалом собственной истории. Если он не сможет принять вызов модернизации, то он возьмется за оружие. И никакой контроль не помешает сегодня созданию ядерного оружия и средств его доставки. А может быть, и других средств массового уничтожения. И если мировое сообщество не примет мер, не найдет в себе сил для глубокого компромисса и глубокой перестройки своей организации, то уже процессы модернизации могут привести к горячим фронтам, линии которых пройдут по границам цивилизационных разломов. (Сноска: «Именно такой мне представляется проблема Север – Юг, во всяком случае первый этап этой конфронтации. Она уже началась, и пока ее центр тяжести на линии разлома «ислам - христианство», разлома двух цивилизаций с монотеистическими религиями. А что будет завтра?»)».

– Завтра, Никита Николаевич, будет фашизм. Жесткий и без всяких «демократических» соплей, хотя и во имя «демократии». «Глубокий компромисс» и такая же «перестройка своей организации» означает для Запада, и, неизбежным паровозом, автоматически, для всей планеты, не что иное как построение социализма, и если западный middle man, чуть-чуть подумав, пойдет на это, то на это никогда не пойдет элита планетарной элиты, элита самого западного общества. Эти животные (не как инвектива, а как научно-биологический факт) в силу своих социобиологических инстинктов никогда добровольно не откажутся от планетарной власти. Все признаки и все планетарные симптомы говорят о том, что выбран именно консервативный, фашистский вариант. Middle man в качестве представителя планетарного TNH–класса полностью подконтролен своей собственной элите. Пока в его голове царит полный постмодерн эта элита будет вести его туда, куда нужно ей, тем более, что это нужное направление, в общем, совпадает с самыми ближайшими к телу шкурными интересами самого middle man’а.