Общество и специализация


Специализация, скрупулезно проведенное разделение труда - это сила. Никакое существование вообще не возможно без структурности. Структурность, оформленность, а, следовательно, «разность», есть условие и признак любого существования. По крайней мере странно представлять себе «гуманистическую фазу» нашего существования, как существование некоего бесструктурного, функционально однородного, гуманного и туманного киселя. Это то же самое, что пытаться представлять себе трансцендентного «бога», или чистую материю, т.е. попросту ничто. Мы будем специализироваться, общество будет функционально разнородным. Иначе мы просто ничего не сможем делать и никуда не сможем двигаться. Каждый не может делать всё, а все не могут делать то, что должен делать каждый отдельный каждый. Ага. «Кажется мы уже видели эту булочку»? Сейчас мы посмотрим та это булочка или не та.

Хлебнем утопии, трезвые наши? Основой нашего «постэкономического» существования, основой всей постиндустриальной, гуманной и гуманистической, попросту человеческой, попросту нашей, действительной нашей, эпохи будет всеобщее высшее гуманитарное образование. Лучшее средство борьбы с организмом – это отрывание головы. Будем жить без головы, т.е. совсем без «башни», но с ушами, на которых будем здорово и вечно стоять.

Поясняем.

Прикидывающийся придурком хитрец Фуко, а с ним и весь постмодерн, совершенно правы. Знание сплетено с властью. Даже больше. В отчужденном обществе знание и есть власть, знание и есть превосходство, знание и есть хитрожопый повод корчить умные бычьи морды и расхаживать в чистых мантиях среди работающих руками недоразвитых животных. Знание есть претензия на почетную роль Головы всего «мудрого» общественного организма, а чуть глубже – на человечность среди повальной органической животности общества. «Знающие» - это фашиствующие во все времена «менеджеры». «Знающие» - это «организаторы» и «кое-как направляторы» «всего процесса жизни». Поэтому «все остальное» - должно работать и благоговеть, поэтому все остальное - должно «уважать», поэтому сытой в организме должна быть прежде всего голова, поэтому «о, естественная мудрость органического устроения жизни». Иначе – невозможноневозможноневозможноневозможно, иначе – утопияутопияутопияутопия. Это понятно.

Единственное, что непонятно в отношении конкретно постмодерна, так это их выводы и поведение, основывающееся на вполне достойной констатации вполне очевидного факта. Сегодня «знание» стало потихоньку просачиваться во все более широкие слои «общественного организма», и как раз в этот момент они берутся за его уничтожение, за гибельно бурлящую деконструкцию всего. Это вы так боретесь с властью, ребята? Власть знала, знает и будет знать впредь. Власть – это последние из тех, кто обращает внимание на ваши «деконструкции». Первыми на них обращает внимание полуобразованный интеллигентский планетарный плебс. Зачем отбираете у них последнюю надежду, ослики вы наши? Еще раз повторяем свой, уже прозвучавший где-то, риторически-«демагогический» вопрос: на чьей стороне играете, фуки вы наши анархичные? Кто же сидит на вашей ослиной спине?

Мы «падаем на колени» перед «тоталитарным Гегелем» – значит мы становимся вровень с ним, значит мы поднимаемся со своих собственных тщедушных колен. Только так Гегель становится для нас обычным человеком, а не Великим Учителем, или претендующим на это звание очередным сопливым обладателем истины. Мы протягиваем наши свободные руки всем людям прошлого, и они помогают нам встать. И только так мы останемся свободными в современном мире.

У вас еще не стерлись штаны на коленках, деконструкторы вы наши, птицы вы свободного полета? Приходите к нам, к Гегелю и всем остальным страшно тоталитарным классическим уродцам – мы их вам заштопаем. Только снова «летать на коленях» тоталитарно не позволим. Каждый имеет ценность, а мы не настолько богаты чтобы расточать людей, отпуская их в «полеты» по плоским и безжизненным небесам всяких там постмодернизмов.

Башка у нас выпочковалась вместе с общим первоначальным отделением умственного труда от физического. С тех давних пор жрецы эволюционировали в «менеджеров», «экспертов-экономистов», якобы чего-то там лучше других понимающих «организаторов производства», «политорганизаторов общественной жизни», всяких глубоких думателей о всяких глубоких вещах, которых, - обязательный момент фокуснической головной программы, - не понять ни «рукам», ни тем более, остальным частям «общественного организма» и т.д. Большей части этих фокусников понятен их собственный фокус, понятно то, что их «глубокая головная работа» реально проста, что эту «работу» может выполнять любая клетка этого дерьмового общественного псевдоорганизма. В этом коренное и роковое отличие человеческого общественного «организма» от организма, как такового. Но выдача этой тайны недопустима. Выдача этой тайны есть биосоциальное падение «головы», или, по крайней мере, падение ее головного престижа, который дает доступ к большему объему распределяемых по «органическим» критериям материальных благ, т.е. универсальной свободы, имеющий для человека абсолютную ценность.

Выдача это тайны есть всеобщее высшее образование. Все эти фокусники как раз и понимают раздутость своей роли, потому что образованы. Даже в условиях существования физического труда, - феномена, который уже уходит и будет потихоньку уходить и дальше, вплоть до полного исчезновения или превращения, по желанию, в своеобразное развлечение, - даже при существовании этой, считающейся низшей, области нашей деятельности, трудно себе представить вообще какое-либо статусное деление общества при повальности, действительной всеобщности, всеобщего образования. Причем именно того образования, которое мы сегодня называем высшим. Здесь важно понять одно, а мы не понимаем этого до сих пор: высшее образование и специализированное высшее образование – это две разные вещи. И первая из этих разных вещей должна включать в себя вторую, общее высшее образование должно иметь своей составляющей частью специализированное высшее образование, а не наоборот, что у нас имеет место сегодня.

У нас существует традиционное разнесение гуманитарного и технического высших образований, и это считается нормальным и чуть ли не целесообразным. Это уродство. Подобная система образования или подобный подход к образованию калечит людей. В результате получаются полупридурки гуманитарии и полупридурки технари, которые никогда не могут «понять» друг друга. Однако, проблема общего и специализированного образований заключается не в этом. То, что мы называем гуманитарным образованием не тождественно общему образованию, а техническое образование не тождественно специализированному образования. У гуманитариев тоже есть свои собственные, гуманитарные специализации со своими собственными иерархиями специализаций. Дело не в этом.

Фундаментом общего высшего образования, как это ни смешно и претенциозно звучит из пасти «философов», должна быть, должна стать философия. В принципе, так было всегда, и, в туманном принципе, так есть и сейчас. В гнусные классические времена философия считалась царицей наук именно потому, что она была, и есть, началом всех наук, первым «абстрактным» шагом человека на пути к постижению мира. Но это далеко не все. Философия есть начало человека, как такового. Мы скажем грубо: тот, кто философски необразован, тот, кто хорошо не разбирается в философии, тот не только не образован, - это чудо расчудесное не является человеком вообще. Это чудо может быть трижды физиком, трижды математиком или трижды филологом, но пока оно философски необразованно, пока оно вспоминает, например, о Декарте, с философской стороны этого человека, в порядке показания своей суперэрудиции, в порядке затрагивания неких заоблачных высот – можно смело говорить о том, что перед нами некое весьма относительно разумное существо, а с учетом гуманитарной составляющей философии, того, что она дает человеку, как человеку, – весьма относительный, «совсем немного» человек.

Философское образование – это образование, как таковое. Все остальное – мало чего стоящее само по себе, специализированное знание. У нас вообще не должно быть никакого образования, кроме философского, а, гуманитарная, в том числе и философская, или техническая, специализация должна даваться людям в заключительном и второстепенном порядке. Нам нужны специалисты, но в первую очередь нам нужны люди. Специалисты сами по себе, обезличенные и ни черта не понимающие ни в самих себе, ни в нашей истории, ни в нашей мысли о мире, – это такой шлак, который может переварить и с удовольствием переваривает только такая же пустая, как и они сами, «рыночная экономика». С этими калеками слишком много возни потом, и лучше сразу дать им нормальное, человеческое, образование, чем потом вошкаться с ними, подсевшими на слепого коня своей профессиональности, объясняя «что к чему зачем и почему». А то они ведь умные и гордые, они – «специалисты, от которых зависит все». Именно к этим дуракам нужно обращаться с фордовским лозунгом «у нас незаменимых нет». Но лучше вообще не допускать производства таких искалеченных придурков. А это, по большому счету, вся наша планетарная «интеллигенция». Они потом цапнут какого-нибудь «Гумилева» или «Фрейзера», забьются в мягкие дырочки своих индивидуальностей - и им хоть кол на голове теши.

Как было сказано, в туманном принципе, мы стараемся строить свою систему образования именно таким образом. В СССР это даже старались делать вполне осознанно и достаточно настойчиво и целенаправленно. Но номер с СССР не прошел. Возможно, ну и слава богу. Там в принципе ничего путного не добились, кроме того, что советских людей стало тошнить от диалектического и исторического материализма, и все равно никто ничего не понимал и не хотел понимать. Большая, огромная и тупая доля этих попыток дать людям нормальное фундаментальное образование, просто сделать из них людей, сводилась к объяснениям того, что такое «научный коммунизм», т.е. основывалась на ошибках и иллюзиях самих преподавателей. Хотя надо отдать должное, профессиональные, специализированные философы, специализация которых была далека от копошения, собственно, в «научном коммунизме», были очень толковы. Советская философская школа, та ее часть, которая, так сказать, была обращена в прошлое, к истории философии, была изумительна. В ХХ веке философия, наша настоящая, большая философия жила в Союзе. Да и специализированный истмат был очень силен.

Хорошее, полноценное знание философии и ее развития, такое же понимание нашей истории в ее процессуальности, такое же понимание нашей культуры в ее узком смысле именно в той же самой процессуальности и понимание ее соразвития с большой культурой и в связи с нашим общим историческим движением – это та обязательная часть программы, которую мы, хоть порвавшись на мелкие куски, но должны осуществить в системе нашего общего высшего планетарного образования. А специалисты – укладывайтесь в оставшиеся сроки. Это, конечно, в известной степени шутка, но нам действительно не нужны специалисты сами по себе – нам нужны люди. И лучше мы на какое-то время поступимся специалистами, чем потеряем людей. С точки зрения нашего дальнейшего исторического движения более целесообразными будут являться люди, а не специалисты. Это несмотря на то, что нашей непосредственной целью будет создание настоящей, мощной и продуктивной науки, что без скрупулезной и даже микроскопической специализации сделать невозможно.

Даже в условиях существования физического труда представьте себе, что все – от последнего специализированного гавновоза до первого в мире специализированного профессора, имеют одинаково качественное высшее гуманитарное образование, в том смысле, о котором шла речь выше. Два вопроса. Вопрос первый: вы можете себе представить какое-то социальное деление людей в подобном обществе, существование каких-либо социальных привилегий и тому подобной мрази? Заметьте, оно функционально разделено, здесь существует пресловутое разделение труда, оно, соответственно, целесообразно и т.д., т.е. полностью по всем параметрам подпадает под понятие «органического» общества. Но является ли оно «органическим»? Оно специализировано и одновременно не специализировано. Здесь каждая «клетка» осознает и понимает, что и для чего делает другая «клетка». Здесь каждая «клетка» имеет свой головной мозг, каждая «клетка» является головой и каждая голова является «клеткой». Здесь каждая «клетка» является человеком, а общество в целом – человеческим, гуманным обществом, не имеющим практически ничего общего с безмозглым, как в своей головной, так и в остальных частях, «органическим обществом». Это при сохранении функциональной специализации.

Вопрос второй. Вы можете представить себе качественно неравное распределение «материальных благ» в таком обществе? Большие тайны любой специализации здесь известны всем. Полноценное образование дает прекрасное и отчетливое понятие о том, кто чего стоит в этом мире сам по себе. Оно дает отличное представление чем отличается специализированная голова от специализированной задницы - ничем. Неравное распределение универсальной свободы здесь возможно только через чудовищное силовое угнетение, первым делом которого будет уничтожение всеобщего полноценного образования. Образованность, духовная развитость человечества входит в абсолютное противоречие с неравным распределением универсальной свободы. И некая сопливая мораль здесь мало при чем. Соответственно, и наоборот, - материальное неравенство предполагает неравенство в духовном развитии, оно просто требует его, иначе оно невозможно. Так и получается, что животно-бездуховные мечты «голодных» о «набивке живота своего» - это, в конечном счете, стремление людей к возможности своего духовного развития, а наши драки за возможность получения «образования» - это, в конечном счете, драки животных за возможность «пущего набития живота своего», в «набитие» которого входит сегодня и «стерео-видео», и какие-то там, …, навороченные драндулеты, и животный «имидж» и «престиж», и все такое прочее остальное.

По поводу «престижей», «социальных статусов» и т.п. У обезьян наблюдается то же самое. Мы делаем вывод: какие умные обезьяны – у них все, как у нас. Какие выводы делают обезьяны можете додумать сами. «Социальные статусы» и т.д. – это животный атавизм. Так же, как и любовь к блестящему (качество цвета, качество звука и т.д.) и к тому, «чего нет ни у кого другого». Это однозначно обезьянье, это генетически восходит к приматам - никакой издевки, просто научный факт. Это наше прошлое, животное в нас самих, которое сегодня не просто до сих пор живо в нас, но достигло своей наивысшей точки. Сегодня мы, как никогда, близки к животному состоянию. У Джордано Бруно была вещь, которая называлась «Изгнание торжествующего животного». ВОТ.

С «органикой» надо завязывать, как завязывают с героином. Пока не поздно. Сложность и невозможность здесь почти та же самая, что и при слезании с иглы. Но это не невозможно. Специализация и сложнейшее функциональное многообразие остается, но остается на новой, гуманитарной базе, базой которой, в свою очередь является всеобщее высшее планетарное гуманитарное образование. Здесь ни одна сволочь не посмеет сказать, что она делает нечто более важное, чем кто-либо другой. Это и есть отрывание головы планетарному «общественному организму». Наконец, основа вообще всего – это собственноручное удушение экономики и сворачивание индустрии, как таковой.

Все это – залог нашего выживания. Никаких «светлых будущих». Либо это – либо вообще ничего. История поставила нас в предельно серьезное положение. Либо мы «идем на утопию», либо мы умираем. И это нормально, иначе – незачем жить.