Мировая рефлекция


Природа – это внутреннее, рядоположное и внешнее, и в действительности в ее гегелевском, в ее истинно философском, в ее истинном понимании нет ни внешнего, ни рядоположенного, ни внутреннего. В универсальной проекции каждый системный уровень равнозначен с другими системными уровнями, но в мировой проекции основанием выступает микромир, и здесь абстрактная философская истина и, надо сказать, сила нашего разума, вся мощь нашей философии, подтверждается самым наглядным образом. Продвигаясь в своем познании в ширь вселенной, постигая внешнее, мы пришли только к внутреннему; познавая же внутреннее материи, пытаясь найти основание нашего макросуществования, мы нашли только внешнее. И сегодня мы теоретически свели внутреннее и внешнее в абстрактное одно – в точку сингулярности, в точку «чистого бытия» или «чистого ничто». Но нет ничего – только становление, в котором не может ничего исчезнуть, - ни внутренне, ни внешнее, ни конечное, ни бесконечное, ни «одно», «ни многое», - также, как ничего не может и быть. Поэтому единственно ценное, что пока дала нам гипотеза «первоначальной сингулярности», заключается в полном, доведенном до абсолютного конца понимании тождества внутреннего и внешнего, в понимании единства мира, как чего-то родившегося из одной абстрактной точки, из когда-то взорвавшейся в черном небе великолепной и абстрактной мировой звезды. Все – одно, все – едино, - именно об этом говорит она нам. И это хорошо.

Микромир как основание мирового существования выступает в этой роли двояким образом. С одной стороны как мировая сущность, с другой – как мировой субстрат (мифологический хаос; очень часто субстанция в каких-либо философских системах). В последнем случае он представляет собой структурные единицы мировой организации (сфера сущего, бытия, качества, сфера систем, как таковых). Элементарные частицы и, далее по структурным уровням микромира, атомы, молекулы неорганического мира, молекулы нуклеиновых кислот и пр. В роли мировой сущности микромир является основанием мировой рефлекции (сфера «явления», свойства, сфера взаимодействия, взаимного отражения и опосредствования материальных систем). Еще раз: сущность – это рефлекция, отражение. Сейчас нас интересует именно это.

Мы воспользуемся одним из современных философских словарей.

Характерно то, что статья по фундаментальнейшей научной философской категории отражения занимает здесь чуть больше половины столбца, в то время как, например, предшествующая ей статья по откровенно игровой «категории» «ОТКРОВЕНИЯ» - две огромных страницы, а такая чрезвычайно любопытная с философской точки зрения статья как «ПОРНОГРАФИЯ» по объему по крайней мере в два раза больше скромного и никому не нужного отражения. Лучше реальная порнография, чем такие новофилософские расклады.

…(цифры в скобках – наши (после цитаты кое-какие замечания); да, стоит напомнить, что неистовый и порывистый «постмодернизм видит свою программу в отказе от «зеркальной теории познания»; - в пользу теоретической порнографии, надо понимать):

«ОТРАЖЕНИЕ – категория гносеологии(1), выступающая в качестве фундаментальной для материалистической традиции когнитивного оптимизма(2). Отражение характеризует способность материальных объектов в процессе взаимодействия с другими объектами воспроизводить в своих изменениях некоторые особенности и черты воздействующих на них явлений(3). Тип, содержание и форма отражения определяются уровнем и особенностями системно-структурной организации отражающих объектов, а также способом их взаимодействия с отражаемыми явлениями. Вне и независимо от взаимодействия отражения не существует(4). Результат процесса отражения проявляется во внутреннем состоянии отражающего объекта и его внешних реакциях. Между структурой отражаемого явления и отображением как результатом процесса отражения существуют отношения изоморфизма или гомоморфизма. Отражение способно оказывать активное влияние на характер последующих взаимодействий отражающего объекта с отражаемым явлением. Категория отражения наиболее активно разрабатывалась в рамках философии Просвещения (Дидро, Руссо и др.) и в диалектическом материализме марксизма.

Гегеля – нет. Наверное «и др.»

В разработке теории отражения выделяются две концепции: функциональная и атрибутивная. Сторонники функциональной концепции отражения утверждают, что в неорганических объектах есть лишь предпосылки свойства отражения, но не его активное проявление(5). Противоположную позицию занимают сторонники атрибутивной концепции, настаивая на всеобщности свойства отражения(6). Сближению этих концепций может способствовать уяснение соотношения категории отражения с общенаучным понятием информации, дальнейшая разработка принципа глобального эволюционизма в науке и такой дисциплине, как синергетика(7). В современной биологии категории и принципы теории отражения вошли в философское обоснование теории функциональных систем. П.Анохиным был сформулирован принцип опережающего отражения как важнейший регулятор становления и развития любой функциональной системы(8)».

Итак.

1) Сведение понятия отражения к чисто гносеологической категории – это сведение материалистической теории отражения к идеалистическому Гегелю. Выведение материалистической теории отражения из материалистического Гегеля делает понятие отражения онтологической категорией. И здесь нет разницы – понимать ли под отражением гегелевскую объективную рефлексию (рефлекцию) или внешнюю (субъективную) рефлексию. В любом случае отражение – фундаментальнейшая онтологическая, мировая и универсальная категория.

В советском марксизме отражение понималось как «всеобщее свойство материи, заключающееся в воспроизведении признаков, свойств и отношений отражаемого объекта». Характер проявления отражения рассматривался как зависящий от уровня организации систем. В качественно различных формах отражение выступает в неживой природе, в мире растений, животных и, наконец, у человека. В органической материи характер рефлективности систем качественно усложняется (централизация и обработка рефлективных данных, превращение содержания рефлекции в информацию) и переходит в рефлексивность. Наше познание мира, наша рефлексия – это онтологический феномен, это прогрессивное эволюционное развитие мировой рефлекции, reflexio, «оборачивание назад», замыкание последней на себя. Советских марксистов не надо было учить этому:

Настолько «не надо было учить», что им приходилось осаживать самих себя в чрезмерной онтологизации категории отражения. – «Понятие отражения не только онтологическое, но и гносеологическое, оно показывает отношение между первичным (отражаемым) и вторичным (отражающим). Понятие отражения создано не только для того чтобы фиксировать определенную форму отношений между явлениями (онтологический план отражения), но и для того, чтобы дать основу для раскрытия гносеологического отношения между первичным и вторичным, что особенно важно для понимания высших форм отражения – отражения объекта субъектом» ().

…гносеология и онтология всегда шли у них в одной связке, хотя боязнь метафизической редукции и идеалистического Гегеля все время не давала им дойти до конца – без остатка аксиологически свести воедино познание и мир, нашу логику и логику вещей, отдать миру его собственный «разум», его «идеальность» и тем самым полностью обесценить ее.

2) «Когнитивный оптимизм». – Ого. Здесь пахнет дешевым «пессимизмом».

3) Эта фраза о «воспроизведении» является воспроизведением фразы, взятой из советского философского энциклопедического словаря. Вообще это очень тёмно - «воспроизведении признаков, свойств и отношений отражаемого объекта». Здесь явно чувствуется упор на гносеологический аспект отражения, «имение в виду» именно антропной формы рефлекции и рефлексии. «Имение в виду», основанное на классической фразе Ульянова, в которой он говорит о том, что материя это «философская категория для обозначения объективной реальности, которая дана человеку в ощущениях его, которая копируется, фотографируется, отображается нашими ощущениями, существуя независимо от них». «Копируется», «фотографируется», «отображается» - т.е. каким-то образом воспроизводиться, дублируется, удваивается. Но это свойство воспроизведения, удвоения, присуще исключительно фокусирующей, собирающей воедино и «центрирующей» в себе данные непосредственной рефлекции живой системе, а речь идет как раз о всеобщем, универсальном феномене отражения, присущем всем без исключения материальным системам, вне зависимости от уровня их организации. Поэтому сразу же бросается в глаза ущербность и, так сказать, несоразмерность этой фразы об отражении как «воспроизведении… и т.д.», поскольку речь идет именно о всеобщей рефлекции, об отражении как универсальном «принципе» существования материальных систем. Невнятность формулировок слишком часто приводит не только к непониманию какой-либо «концепции», но и к отвращению от нее, и, кстати, в том, что модернистские и постмодернистские уроды называют теорию отражения «зеркальной теорией познания» выражается не только их собственная уродливость и «ангажированность», но и недостатки самой теории отражения, а эти недостатки, конечно, – вина самих «разработчиков».

4) Связь категорий взаимодействия и отражения мы рассмотрим чуть ниже. Это разные понятия, что не мешает, однако быть взаимодействию отражением, а отражению взаимодействием, при онтологическом доминировании категории отражения. Когерентность основана на рефлекции, которая является более глубинным физическим и философским понятием.

5), 6) «Функционалисты» склонны принимать за «отражение» прежде всего рефлекцию и рефлексию органического уровня. В этом случае мертвая рефлекция становится «предпосылкой свойств отражения». Это, в общем, нормально, - в поле и жук мясо, - но их «атрибутивные» оппоненты, конечно, заслуживают большего внимания - здесь мясо настоящее, однако,

7) вряд ли их сближению поспособствует «дальнейшая разработка принципа глобального эволюционизма», если до сих пор, после Лейбница, Шеллинга, Гегеля, Дарвина и т.д., вообще существует эта странная «оппозиция». Тем более вряд ли этому сближению сможет способствовать «уяснение соотношения категории отражения с общенаучным понятием информации». Если на свет выползает «общенаучное понятие информации» - не стоит ждать ничего хорошего или, лучше, - не стоит ждать вообще ничего. «Информофилия» нашей эпохи всегда и везде хоронила под собой настоящие, большие философские и социальные вопросы. Так будет и здесь.

8) Надо сказать, что концепция опережающего отражения Анохина сыграла большую роль в судьбе теории отражения, как таковой, придав ей неоспоримую силу и авторитет. Все было сделано толково и вовремя. Но здесь речь идет о высокоорганизованных системах, а сегодня теорию отражения необходимо (заново) поднимать с самых «низов».

Заметьте, постмодерн «радикально порывает» с «зеркальной теорией отражения» и при этом не стесняется заявлять, что «категории и принципы» этой самой «зеркальной теории отражения» (которой придерживается диалектический материализм марксизма) в современной биологии входят «в философское обоснование теории функциональных систем», что синергетика будет способствовать сближению «функционального и атрибутивного» направлений и пр. В принципе, это и есть постмодерн. Вранье на вранье и враньем погоняет.


Определяющими рефлективными категориями являются категории отражения, опосредствования, взаимосвязи, взаимодействия и отношения. Отражение представляет собой всеобщий способ существования материальных систем – ни больше, ни меньше, - в то время как взаимосвязь и взаимодействие (первая в меньшей степени) – это основа движения природы, «сильный» момент отражения. Разница между отражением и взаимодействием – такая же, как между активным и простым рефлектированным существованием, или, если угодно, такая же как между гегелевской субстанцией и гегелевской сущностью. Очевидно, что система может существовать вне активного взаимодействия даже с непосредственно окружающей ее средой, особенно, если среда сама по себе достаточно инертна и не понуждает систему к неким активным внутренним и внешним реакциям. По мере ухода от данной системы в более отдаленные мировые области сама возможность активного непосредственного взаимодействия системы снижается до нуля, но система продолжает отражать их, поскольку существует. Она всегда остается рефлектированной вовне и объем этого «вне» равен объему самой системы – он бесконечен. Либо система отражает весь мир, либо она не существует; или наоборот: если система существует, значит, она отражает весь мир; но она может не взаимодействовать, она не может взаимодействовать со всем миром, а если мы берем универсум в целом, то бесконечность универсальных областей остается полностью равнодушной не только к вот этой нашей системе, но и ко всей суперсистеме, к которой она принадлежит, несмотря на то, что и система и суперсистема, вся данная область универсума, отражает, хотя бы в качестве своего основания, «через» свое основание, весь бесконечный объем всех других областей. Понятие отражения шире понятия взаимодействия, во-первых, ровно настолько, насколько понятие существования шире понятия активного существования…

Взаимодействие - это активный момент отражения, но активное отражение – это не взаимодействие. Активное отражение – это свойство высокорефлективных систем (органический уровень материи), с высшей степенью реализации в системах, способных к рефлексии.

…и, во-вторых, ровно настолько, насколько понятие бесконечно опосредствованного существования (сущности) глубже понятия непосредственного существования (бытия).

Чтобы понять специфику советско-марксистской теории отражения, специфику, которая не позволила ей развернуться во всей своей «фундаментальной широте», нужно понимать ту роль, ту функцию, которую она должна была выполнять на более общем поле битвы диалектического материализма со всякими, чрезвычайно многообразными, буржуазными философскими отходами. Им, «философам страны Советов», нужно было отстоять объективность познания, и теория отражения по своему существу была теорией рефлексивного отражения, главной задачей которой было решение акцентированно гносеологических проблем с необходимо требуемым - в хорошем смысле - выходом на диалектически понятую «объективность субъективного». На этой почве происходило следующее. Ввиду того, что сознание аксиоматически – и совершенно справедливо – полагалось как вторичный, производный от материи феномен, само отражение, благодаря специфической роли теории, становилось вторичной категорией по отношению к таким «физически-материальным» понятиям как взаимодействие, взаимосвязь и т.д. Например, один из советских авторов говорит о том, что «характерной чертой отражения является его вторичность по отношению к отражаемому, его зависимость от последнего по качеству, по характеру». Здесь отчетливо видна попытка подкрепить тезис об объективности отражения, и соответственно, нашего познания, попытка, в которой автор убивает сразу двух зайцев: во-первых, постулирует вторичность сознания, как такового, и, во-вторых, собственно, выдвигает тезис об объективном характере отражения. Объективном благодаря его вторичности, зависимости. Отражающий субъект и само отражение, опять же, неявно, исключаются из сферы онтологии, отражение становится дорогой с односторонним движением, выступает как направленное в одну сторону отношение, и вся тематика приобретает гносеологизированный и антропоцентричный вид. И далее – «Вторичность всякого отражения, т.е. отражения, как свойства всей природы, представляет собой универсальную основу вторичности психического по отношению к физическому, сознания по отношению к бытию. Вторичность сознания также не возникает из ничего, но представляет собой специфическую форму свойства вторичности, производности отражения вообще». - Все утопил.

Даже у тех философов, которые пытались брать категорию отражения в предельно онтологизированном понимании, она очень своеобразно урезается. Отражение почему-то представляется как категория, обозначающая «процесс и один из результатов воздействия одной материальной системы (отображаемой) на другую (отображающую), представляющий собой воспроизведение ( - снова «воспроизведение») в иной форме особенностей первой системы во второй», или, «отражение означает воспроизведение в иной форме особенностей отображаемого в отображающей системе», - именно особенностей, а не системы как таковой. Нечто целиком рефлектировано в свое иное, а иное целиком рефлектировано в свое иное – в нечто, и оба существует лишь постольку, поскольку рефлектированы друг в друге, явлены в своей обоюдной рефлекции - со времен Гегеля «это закон». Рассмотрение отражения как фиксирования некоторых «особенностей» отражаемой системы и реагирования на эти «особенности», делает отражение – сущность, фундамент существования, - чем-то второстепенным и специфическим. Естественно, с таких позиций последует: «отражение начинается там и тогда, где и когда имеются перенос структуры и сохранение структуры отражаемого в структуре отражающего, причем под структурой здесь имеется в виду совокупность отношений (в том числе и временных) между элементами или состояниями системы».

– Отражение нигде и никогда не «начинается» и не «заканчивается». «Начинается» и «заканчивается», может закончиться, только сложная форма отражения, развитая рефлекция, о которой здесь, в общем, и идет речь.

Что касается проблемы соотношения категорий «взаимодействия» и «отражения». Неплохой болгарский философ-марксист Любомир Живкович пишет: «для того чтобы вещи могли действовать друг на друга и быть взаимосвязанными, они должны обладать свойством отвечать на внешние раздражения других вещей своими внутренними изменениями и внешними реакциями, в зависимости от специфических структур и специфических свойств вещей, которые взаимно реагируют: это специфическое реагирование ( - понятно, что это «специфическое реагирование» в корне отлично от «воспроизведения особенностей отображаемого», о котором шла речь выше; «самость» вещи, ее качество, или ее сущность в традиционном смысле, как раз и состоит в специфическом отражении мира), при котором свойства одних вещей проявляются и выражаются в изменениях других, как раз и есть отражение. Отражение… является основой взаимодействия вещей, специфическим способом и специфической формой, в которой проявляется всеобщая взаимосвязь явлений и выражается специфичность их свойств и структур. Видеть только взаимодействие вещей и не видеть в нем одновременно отражения их специфических свойств – значит не пойти дальше голой констатации и поверхностного описания самих связей, остановиться на самом отправном пункте или у порога науки и не проникнуть к тому, что в науке главное, - к внутреннему отношению явлений, к механизму их взаимосвязи, к сущности их взаимодействия, которая состоит именно в отражении. Отражение является одной из сторон всеобщей связи, одной из важнейших особенностей движения и изменения вещей».

– Любомир вроде как пытается фундаментализировать категорию отражения, делая ее основой взаимодействия, но сразу же сводит отражение к специфической форме и «одной из сторон» всеобщей взаимосвязи. Кроме этого, у него снова выскакивает скользкое «отражение специфических свойств», - выражение, которое можно принять, только в случае понимания всей отражаемой системы в ее целостности, как некоторого «клубка» пространственно-временных специфических свойств. По поводу категории взаимосвязи, которая у Живковича, насколько можно судить по этому отрывку, является наиболее всеобщей, можно сказать здесь, чтобы не возвращаться к ней в дальнейшем, что это скорее промежуточная категория между понятием отражения и понятием взаимодействия. Все мировые системы в совершенно одинаковой мере отражают друг друга, существование и отражение, с этой стороны – одно и тоже (как у Гегеля в действительности одно и то же бытие и сущность). Все мировые системы также и взаимосвязаны, но их взаимосвязь может варьироваться по достаточно широкой шкале мощности этой взаимосвязи – в зависимости от степени взаимной удаленности рассматриваемых систем и тех мировых областей, к которым они принадлежат. Категория же взаимодействия – уже достаточно локальная категория, хотя масштабы этой локальности могут быть какими угодно: от, скажем, земной биосферы до скоплений галактик – смотря по тому, что мы берем за систему, вступающую во взаимодействие с соотносимыми с ней системами ее мировой области. Отражение, взаимосвязь, взаимодействие – это целиком релятивные категории и, в общем, – одно и то же: рефлекция, как таковая, выражение универсальной сущности. «Действительность следует понимать как эту рефлектированную абсолютность».

Когда берут отражение как взаимное внутренне и внешнее реагирование систем друг на друга при их взаимодействии, то отражение снова теряет свой истинно универсальный характер. Живкович: «если бы вещи на действия друг друга не отвечали изменениями своих внутренних состояний и внешними выражениями этих изменений, то есть, если бы они не отражали взаимно друг друга, они вообще бы не действовали одна на другую, не находились бы ни в какой связи и взаимодействии, а только мертво существовали бы наряду друг с другом (а не одна через посредство другой и в связи с другой). В природе не было бы никаких целостностей и никаких структур, никакой закономерности и никакой жизни. Лишь взаимное реагирование вещей и при этом изменение одних в связи с другими создает динамическую функциональную связь между явлениями, движение, развитие и жизнь в природе (жизнь в самом общем смысле – как движение). Таким образом, отражение является одним из наиболее общих процессов природы - процессом, посредством которого раскрываются важные стороны универсальной связи явлений».

– В сведении отражения к взаимному реагированию систем категория отражения намертво завязывается на какие-то, в основном биологические, несмотря на оговорку Живковича о жизни как движении, локальные взаимодействия и связи. Мы не знаем, о каком универсальном характере отражения может идти речь, если оно (равно как и взаимосвязь и взаимодействие) постоянно берется в некотором предельно ограниченном онтологическом районе – в основном органика и биосфера.

Основанием мировой рефлекции является микромир. Весь макро- и мегамир прошит насквозь, опосредствован, двумя феноменами - микровеществом и полем (гравитационные, электромагнитные, слабые и сильные взаимодействия). Категория опосредствования в принципе – это второе имя гегелевского снятия. Опосредствованные моменты сняты в своем основании. Бытие – нечто и иное, система и другая система, - снято в сущности (и оба понятия – бытие и сущность, система и рефлекция сняты в действительности, в «абсолютном») как в своем основании. На микроуровне исчезают различия макрообъектов, исчезает видимость самостоятельного существования, как, впрочем, и видимость существования макрообъектов вообще. Остаются «блуждающие в среде пятна процессов»,

«структура – это локализованный в определенных участках среды процесс…, имеющий определенную геометрическую форму, способный, к тому же, перестраиваться в этой среде. Структура (организация) есть… блуждающее в среде пятно процесса» ().

…«пятна существований», и они, эти «пятна», есть не что иное как своеобразные рефлекционные «узлы», или, лучше, «петли» (в соответствии с теорией относительности – пространственно-временные «петли») в неравновесной микросреде. Что касается микрочастиц (элемент «бытия» на микроуровне), то в теории поля нашей новейшей физики они рассматриваются как сингулярности (узлы) поля – как может оказаться, феномен совершенно параллельный, а возможно и тождественный макро- и мегасингулярностям, объектам «большого» мира. Здесь мы уже вплотную подходим к глубинным универсальным проблемам.

Именно опосредствованность, прошитость мегамира фундаментальными мировыми нитями микровещества, полей и полевых взаимодействий во все времена становилась предпосылкой рефлексивного осмысления мирового, глубинного единства «всего сущего». Это банально и просто, но это так. Интуитивное представление о глубине мира, об «атомах», о лежащем в основе мира хаосе жило в нас всегда, и мы думаем важнейшим фактором, родившим эту интуицию, было звездное небо. Те, кто хотел видеть нечто большее, чем кусок жареного мяса или задницу своей собственной «жены», всегда смотрели в небо. Смотрели и видели в нем «то, что внутри», видели в нем изнанку и основу мира, видели в нем все.

О звездном небе, вспомнив Канта, хочется сказать еще кое-что. Мы непростительно уверены в том, что философия – дитя неба. В звездах на фоне ночного неба «даны» все фундаментальные философские категории и понятия. Бытие, нечто, существование, «одно», единица, образ белой «точки» - звезда. Небытие, отсутствие (аристотелевская «лишенность»), иное, весь «негатив», фундамент, океан, субстанция, в которой «плавает» все сущее, образ «черного фона» - темное небо. В звездном небе наглядно «даны» понятия множества, пропорции, отношения, структуры (вспомним древние созвездия – животные, люди, предметы, составленные из точек-звезд). Небо наглядно показывает нам абстракции. Мы уверены, что небо многому нас научило, многому, а может и всему. Мысль – дана свыше, небесна… почему бы и нет? Ведь почти у всех народов и во все времена живет образ философа, - как воплощения человеческой мысли, нашего, человеческого «думания», - как идиота, пялящегося в небо. С этой точки зрения несколько по иному воспринимаются слова Канта, в общем большого философа, о «звездном небе надо мной». Ведь дернуло же его сказать именно о звездном небе… Да, философы, - дети звездного неба, и им остается самая малость – спустится оттуда на землю и стать настоящими детьми земли. Что, впрочем, совсем не означает того, что они должны «смотреть себе под ноги» как последние, «трезвые» и «умудренные (сегодня постмодернистской) жизнью», дешевки.

Понятие мировой субстанции, под разными именами, основывалось именно на этой интуиции микромира. Флуктуации и «сгущения», в разных пространственных и количественных соотношениях, структурах, формах, невидимого микровещества приводят к становлению вещи и ее дальнейшему существованию. Диссипация, распад формы приводит к исчезновению, уничтожению вещи и ее переходу в свою невидимую субстанциальную основу, которая существовала до вещи и продолжает существовать после нее. Истинно существует только единое, бесконечное, то, что мы видим – конечное, и именно поэтому – видимость, – такой вывод сделал как «восток» так и «запад». Только выводы из этого вывода, в силу не касающихся дела обстоятельств, были разными. А там, где видимость, там и отражение, там и кантовский «феномен», там и гегелевское «сущность - видимость» и «сущность должна являть себя», там и диалектико-материалистическая теория отражения.

Существовать – значит существовать отражающим и отражаемым, быть «конфигурированным» на микроуровне, встроенным в мировое единство «пятном процесса», быть элементом мировой мозаики, переливы и выверты которой и есть на уровне большого мира – отражение, взаимосвязь, взаимодействие и все вместе – рефлективное движение, проявленное в видимости движение сущности. Существовать – значит существовать моментом мировой рефлекции, существовать только в отношении со всем миром отношений и взаимоопределений,

«Определенное конечное бытие есть такое, которое относится к чему-либо другому; это есть содержание, которое находится в отношении необходимости к другому содержанию, ко всему миру»

«Все зависит от всего, все отражается, взаимодействует и соотносится со всем; все существует только благодаря тому, что все существует. Мир – это целое, в котором не может существовать ни одна часть, если не существуют все остальные. Все единичное, всякая конечная и ограниченная по своему существованию вещь может существовать и определяться к действию только в том случае, если она определяется к существованию и действию какой-либо другой причиной, также конечной и ограниченной по своему существованию. Эта причина, в свою очередь, также может существовать и определяться к действию только в том случае, если она определяется к существованию и действию третьей причиной, также конечной и ограниченной по своему существованию, и так до бесконечности»

«Различные системы существ, или, если угодно, их специфические сущности, зависят от общей системы, от великого целого, от всеобъемлющей природы, часть которой они составляют и с которой необходимо связано все существующее»

(Спиноза, Гольбах, Гегель, все философы всех времен и народов).

А не умничающее плачевно-«рискованное», торгующее своим интеллектом, дурачье тех же времен и народов.

…поэтому существовать – это не быть, поэтому бытие – это абстракция и видимость, застывшая рефлекция, невозможное.

Но существовать – это быть. Существование, как таковое, есть «синтез» бытия и сущности. Поэтому сущность – сама видимость, следовательно, конечность, следовательно, бытие, следовательно, отрицание отношения.

Сегодня мы знаем, что микромир обладает своей структурностью и системностью, имеет бытие и рефлекцию в самом себе. Опосредствование и взаимное отражение систем «большого» мира протекает посредством такого же опосредствования и отражения - тоже структур, тоже систем и их связей и взаимодействий, тоже конечного. В основании рефлекции мира «больших» существований мы имеем такой же мир существований. Мировая сущность, основание мировой рефлекции, содержит в себе бытие. Нет сущности без внутри-себя-бытия, которое выступает ее основанием, нет основания, которое не имело бы своего основания, нет опосредствования, которое само не было бы опосредствовано. Проблема уходит на уровень ниже. На уровне микромира перед нами вновь встает вопрос сущности, проблема основания отражения в том, что служит сущностью и основанием отражения в «большом» мире. И здесь речь уже может идти только об универсальной сущности, или субстанции, об онтологической «подкладке» или основании миров.

По отношению к «большому», «проявленному» миру, микромир выступает первоначально как чистая субстанция, или чистая сущность, лишенная в себе своего собственного отрицания - бытия. Мировые объекты выступают ее собственными, но внешними ей узлами существований, вообще чем-то сущим, противостоящим чистой рефлектированности, чем-то, противостоящим своим связям и взаимодействиям, но существующим исключительно посредством этих связей и взаимодействий, исключительно посредством рефлекции. Существование объектов внешним образом противостоит сущности (поэтому «все преходяще в этом мире»). Но микромир становится сущностью, имеющей в самой себе узлы существований, свой собственный момент бытия – микрочастицы. И объекты этого мира точно так же рефлектированы друг в друга, отражают друг друга, находятся во взаимосвязи и взаимодействии, причем взаимодействие и в определенной мере взаимосвязь мировых частиц, не является здесь чем-то существенным, также как не является чем-то существенным взаимосвязь и взаимодействие систем макро- и мегамира (грубо говоря, взаимодействие, как например, столкновение лоб в лоб). Как и в «большом» мире здесь остается существенным отражение, опосредствование, основанием которого должна быть некоторая сущность, или субстанция.

Согласно теория поля, «пустое» само по себе (о физическом вакууме в его современном понимании еще будет разговор) пространство обладает единственным свойством - содержать в себе поля. По трем видам сил, известных в настоящее время, различают гравитационные поля (сила тяготения тяжелых масс), электромагнитные поля (силы притяжения и отталкивания электрически заряженных тел, силы притяжения магнитных тел) и поля ядерных сил (силы притяжения нуклеонов, составляющих атомное ядро, т. е. протонов и нейтронов). Энергия и материя сливаются в понятие поля, которое охватывает и ту и другую. Напряжение поля остается единственной физической реальностью, и если оно возрастает в узкой области пространства, подходя к экстремально высокому значению, то мы выражаем это, говоря, что в данном месте находится материальная частица, представляющая собой своеобразный «узел» или «петлю» поля. Таким образом, именно поле представляет собой рефлективный фундамент микромирового существования, основание отражения микросистем.

Если сравнивать ситуацию в микромире с ситуацией в мегамире, то получается приблизительно следующее. Во-первых, очевидная параллель просматривается в генезисе «существований»: и здесь и там – «петли», «узлы», «закручивание» и интенсификация…

Вспомним гегелевское интенсивное количество и его «градус» (степень), а также их прямую завязку на бытие качества.

Да. Выше мы сказали только о мегамире, исключив из сопоставления макромир, мир непосредственно внутрипланетарных систем, природу. Феномен макромира имеет свою исключительную специфику, а сейчас важен выход на универсум, который мы и имеем в микро- и мегамире. Поэтому макромир – пока в сторону.

…субстанции, - в микромире это субстанцией является поле, в мегамире – сам микромир. Во-вторых, точно так же как мегаобъекты, - звезды, галактики, - представляют собой размытое и неуловимое в своей рефлекции существование («гримасы микромира»), точно так же и частицы – это нечто весьма условное в своей общей базисной рефлектированности («гримасы поля»). Вообще, если забыть о существовании макромира ( = о существовании излюбленного – с вескими и справедливыми основаниями, - неклассической наукой наблюдателя), - то перед нами абстрактное, - абстрактное, поскольку элиминированы мы, элиминирована опосредствующая «очень малое» и «очень большое» объективная мировая область, - то же самое. Однако, от себя, от своей объективности, не уйдешь, и поэтому в «положении дел» в микро- и «большом» мире для нас есть огромная разница.

Как нечто, не фиксируемое непосредственно нашей перцепцией, мировая субстанция (микромир) есть нечто единое и непрерывное в себе, - чистая материя, чистое количество, чистая сущность. Можно сказать, что микромир, поскольку мы не знаем (он не дан нам в нашей непосредственной рефлекции, т.е. мы непосредственно чувственно не знаем его) о его структурности, о его собственной формальности, о его собственной качественности, о его собственном бытии, выступает для нас в своем чистом виде как поле, как чистый континуум, напряжениями, петлями, узлами, которого проявлены все вещи данного нам в нашей перцепции мира (и мы, кстати, под разными масками, реально измеряем интенсивность этого «напряжения» в каждом отдельном случае). Но мы знаем, - спасибо нашим ученым со своими теориями, экспериментами, микроскопами, а потом просто сумасшедшими микроскопами, что микромир не является чем-то безусловно единым и непрерывным (а безумцы-философы почти за две тысячи лет до этого умозрительно «вывели» существование «атомов»). Мы знаем, что микромир – не чистая материя, не чистая непрерывность, не чистая сущность и бесконечность, что он несет в себе те же пошлые противоречия, что и наш пошлый мир. Перед нами снова вещество и снова, теперь уже «настоящее», сегодняшнее, поле, снова бытие и сущность, снова качество и количество, снова дискретное и непрерывное. Однако, картина существенно меняется. Этот фундамент по видимости дальше непробиваем. Что мы реально имеем здесь с философской точки зрения? С одной стороны, у нас есть «вещи», системы, бытие, качества, формы, вещество, дискретное, конечное и определенное – микрочастицы; с другой стороны, у нас есть рефлекция, сущность, количество,

Изменение напряжения поля «четко описывается математическими функциями».

…непрерывное, бесконечное и (качественно) неопределенное - поле. Как с философской, так и с научной точки зрения эти два ряда категорий безусловно необходимо каким-то образом свести к чему-то одному, иначе мы будем иметь ни теоретически, ни практически невозможный дуализм двух рядов абстракций – вещества и поля, бытия и сущности и всего остального. Научная теория поля дает нам это сведение: вещество – это сингулярности поля и, обратный момент, с которым тяжелее, каждый элемент вещества, каждая микрочастица «создает» вокруг себя поле. Со вторым моментом тяжелее, поскольку он неистинен. В первом моменте мы свели вещество к полю, к полевой сингулярности, получив совершенно монистическую картину реальности. «Напряжение поля – вот единственная реальность». Во втором моменте, по идее, мы должны получить картину «диалектического единства» этой реальности как единства ее двух моментов – вещества и поля, но мы не получаем ее, потому что абсолютно справедливо растворили без остатка вещество в поле, свели его к полевым сингулярностям. Но абсолютно справедливо растворив без остатка вещество в поле, мы, тем самым, теперь уже абсолютно несправедливо, свели без остатка весь второй ряд категорий к первому ряду категорий – сущность к бытию, количество к качеству и т.д. Здесь нет диалектики. Здесь нет гегелевского «дао». У нас есть противоположность и внутреннее противоречие только на одной стороне этой противоположности – в этом единстве противоположностей (вещества и поля) внутренне противоречиво только вещество. В-себе-бытие вещества – это поле, оно вещество - но оно поле, оно качество – но оно количество, оно конечность – но имеет в себе бесконечность, оно дискретность – но имеет в себе непрерывность, оно бытие – но оно сущность. Поле – вещество, своя собственная сингулярность, только внешним образом. Оно лишено в-себе-бытия, оно абстрактно, имея свою противоположность только вовне себя, также как была абстракцией мировая сущность (микромир), имея конечное, макро- и мегаобъекты, вообще системы, бытия, качества, своим внешним проявлением. Однако, микромир все-таки «поимел» противоречие внутри себя – он оказался миром поля и микрочастиц, в нем самом выскочили непрерывность и дискретность, количество и качество, сущность и бытие и т.д.

Но микромир в роли мировой субстанции – это микромир, а поле – это поле. Поле нельзя «раздробить» или разложить на некоторое внутри-себя-бытие, из него нельзя выдавить ни капли дискретности, ни грамма какого-то «внутреннего вещества», ни грамма того противоречия, которое оно должно иметь в себе. Как оно вообще может быть? Какое бытие оно может иметь внутри себя? И как оно может не иметь его? Как можно изменяться, обладать большей или меньшей интенсивностью, порождать свои собственные «узлы» - частицы вещества, структуры, качества, не имея всего этого в себе?

Поле, как и некое «первоначальное» сингулярное состояние материи (вселенной), – это вызов нашей философии. Вызов не по причине слабости философии и не по причине какого-то сильного противостояния истлевшим «традиционным философским канонам», противостояния с позиции силы, а как раз по противоположной причине, - по причине своей слабости, по причине своего противоречия с сильнейшими сторонами нашей философии. Или можно сказать наоборот: весь наш тысячелетний философский опыт - это вызов современным фундаментальным научным концепциям, упершимся в поле и сингулярность. Вызов при полном уважении и при полном принятии конкретного, частного содержания магистральных в современной науке разработок в рассматриваемом направлении.

И вот сегодня, совсем сегодня, у нас появились «виртуальные» частицы. «Повинуясь» нашей философии мир выжал противоречие даже из пустоты. А как же. Оно должно было быть там.

Далее >>>