Среди всех погребальных красот нашего XXI века присутствует одна небольшая постмодернистская завитушка, касающаяся разговоров об уникальных «цивилизациях» и «обществах». Но, прежде чем рассмотреть эту постмодернистскую завитушку, придется вспомнить о гигантах большой модерновой исторической мысли – Гумилеве, Шпенглере и т.п. Держим в уме нищету, безграмотность и почти полную обесчеловеченность планетарных подземелий. Держим в уме повальную интернационализацию планетарной жизни, которую наши неолибералы сами признают с большим удовольствием.

Шпенглер вывалил на свет модерновый, как называют эту муть сегодня, «теорию культурно-исторической монадологии», «вырастающую из критики концепции всемирной истории, фундированной идеями панлогизма и евроцентризма».

Смотрите, западный мир, чтобы удержать и оправдать свое вампирическое господство, начинает «отказываться» от него, начинает втаптывать в дерьмо собственную историческую мысль, ставшую опасной для него самого. Западный мир, оседлавший планету как доброго коня, начинает кричать: меня нет, меня нет, не обращайте на меня внимания, живите как хотите, времена нашего «логизма» и «центризма» закончены, мы раньше были «тоталитарными», но теперь отошли от этого. Не обращайте на нас внимания, не трогайте нас, дайте нам жить спокойно, мы отпускаем вас на волю, живите как хотите и как можете, забудьте про нас, мы уже не при делах, пришло время ваших «традиций» - вашей исторически сложившейся нищеты и неандертальской автохтонной культуры, великолепной архаичной культуры, почкующейся на этой самой нищете. Мы становимся скромны, мы вообще уходим – в постисторию, в постиндустрию, куда угодно. Мы везде, но не верьте этому, никакого «центризма» - только периферия. Верьте тому, что нас нет, верьте тому, что вам легко, верьте тому, что жизнь по западным стандартам (ох, уж эта наша европейская ограниченность, ох, уж этот наш плоский практицизм и рационализм) – это не для вас. Режьте по дереву статуэтки своих богов, разрисовывайте ваши ритуальные маски, а мы все это купим у вас. За пару центов.

Так говорит разбухший клоп-Заратустра, сосущий кровь из представителей начинающих «доминировать» неандертальских культур.

Этот глубочайший мыслитель «моделирует культурно-исторический процесс как параллелизм развития принципиально не пересекающихся культурных целостностей (культур), чье единство задается отнюдь не единством мировой истории, но лишь общностью их как «проявлений жизни». Вот умница, то что надо. Негритянка, галопом несущаяся за зерном, которое раздают в соседней (40 км) деревне и чикающий по кнопкам мобильного телефона менеджер - это общие проявления жизни на этой планете. Точно. А мы всю свою идиотскую жизнь думали - что же это такое? Что же творится на этой планете? Все просто – на этой планете творятся «общие проявления жизни». И это красивейшее разнообразие просто великолепно. Спасибо, жизнь, за то, что ты есть. И за то что мы, представители, в общем-то, западного «проявления жизни», едим. Иногда.

Гумилев предлагает нашему вниманию свою, оригинальную, - «шпенглер» близко не валялся, гениальный прорыв в истории исторической мысли, - новейшую, невиданную… со времен Полибия, «историческую концепцию», одна из исходных установок которой – «подчеркнуть принципиальную «мозаичность» человечества, лишающую основания европоцентристское разделение народов на исторические и неисторические, передовые и отсталые». Этот оригинальный парень поясняет нам, что «исторические свершения связаны не с прогрессом единой человеческой цивилизации, а с активностью дискретных образований – этносов». Что ж, вперед африканский «этнос», - назвать тебя отсталым нет никаких оснований, назвать тебя отсталым - значит вести себя по-европейски нескромно, - вперед на этническое NATO. Ради победы светлых идей западного «этноса».

Люди, на этой планете всегда были только люди и не было никаких «этносов». Или мы выкидываем все это из своей обезумевшей модерново-постмодерновой головы, или мы хороним самих себя. Нет и не было ни «этносов», ни «цивилизаций». Есть только люди.

Все это безобидное и нулевое само по себе дерьмище можно было бы и не трогать. Но эти размышления в стиле «этносов и культур», во-первых, прямо направлены против того фундаментального понимания истории, которое нам жизненно необходимо возвращать в свои заплесневелые мозги, во-вторых, они, эти цветастые (т.е., предназначенные для культурных интеллектуалов; о, Гумилев…) размышления, сегодня прямейшим образом играют на руку становлению планетарного фашизма и, в общем, являются модерновым источником постмодернистского «этнокультурного» видения ситуации, а это видение – прямое оправдание и источник будущего фашизма.

Не без противоречий, конечно. С виду все просто замечательно. Вот «в диалогике Левинаса обрисовывается одна из центральных контроверз в «диагнозе нашего времени» - контроверза «свой - чужой». Культурная традиция, признаваемая западным обществом «своей» морально предосудительна, поскольку за ее пределами остаются «чужие». Постмодернистское переживание Левинаса дихотомии «свой - чужой» редуцируется к необходимости табуировать понятие «чужой». - Это крутняк, это – гуманизм и, с переносом этого табуирования в сферу глобальной экономики, что равносильно уничтожению этой экономики - то, что надо. Но вот что дальше. – «Темпераментное разоблачение Левинасом европоцентризма, всех видов иерархизации (расовой, национальной, культурной и др.), признание первоначалом истории и культуры человеческого индивида свидетельствуют о его отказе от прежнего модернистского конфликтно-репрессивного типа решения проблемы «свой - чужой». В статье «Философское определение идеи культуры» Левинас пишет о «конце европоцентризма» как, возможно, «последней мудрости Европы», заключающейся в отказе от «все-мессийства».

- Так, тетушка Европа и тетушка Америка. Этот дешевый номер не пройдет. Вы будете доводить свое «все-мессийство» до конца. Раньше, во времена колониализма, надо было думать о «гармоничном этнокультурном полицентризме». Сегодня свою хитрожопую «последнюю мудрость» можете оставить при себе. Если вы сегодня не хотите проводить никаких «видов иерархизации» (расовой, национальной, культурной, забыли добавить - глобальной социально-экономической), если вы сегодня не желаете различать «своих» и «чужих», то за вас это будут делать подземельные «культуры и этносы», которые прекрасно видят все более увеличивающуюся иерархизацию, на которую вы хотите закрыть глаза и своим и чужим, «культуры и этносы», которые прекрасно понимают кто здесь «свой», а кто «чужой», и в чьи небоскребы надо влетать на самолетах. Если вы сегодня желаете брататься со всем «равноправным» и «децентрализированным» миром, то этот мир не желает и не будет брататься с вами, и в вашу подло протянутую руку он подло положит взрывное устройство, напичканное пролетарскими болтами и обрезками гвоздей. Или вы будете доводить начатое до конца, или вы проявите свое «все-мессийство» со всей мощью еще далеко не исчерпанного потенциала «Европы», или вы проявите свою действительную последнюю мудрость, или вы умрете. Вы не довели дело до конца, вы не хотите доводить его до конца, вы не верите в то, что это возможно сделать и вы постоянно убеждаете в этом самих себя. Именно поэтому вы отказываетесь от самих себя, именно поэтому вы деконструируете свою «философию\культуру» по абсолютно всем направлениям. Именно она, ваша «философия\культура» говорит вам о том, что вы рано ложитесь спать, именно она уличает вас во лжи самим себе. Именно она, а не вы сегодняшние, была едина со всем человечеством, думала о всех и за всех, не была равнодушной ни к кому и ни к чему в этом мире, была гуманной, в конце концов. Не пудрите мозги ни себе, ни людям. В начале этого самоотказа от собственного «тоталитаризма» - собственный тоталитаризм, а в конце его - смерть. Только, - раз уж здесь нет «своих» и «чужих», - предельное жесткое вмешательство в дела всех и вся, только самый чудовищный «европоцентризм», только подлинное неравнодушие к судьбе народов планеты и, в конце концов, к своей собственной судьбе.

Нет. У нас благородный и подлый в современных условиях «принцип нонселекции», у нас «сообщества как сеть сингулярностей» (культурная монадология Шпенглера и еще десятков таких же, прикидывающихся дураками, модерновых историков, при полном неверии самим себе констатирующих отсутствие единой истории и, скрепя сердце и совесть, сочиняющих свои собственные оригинальные взгляды). Что такое установка на культурный плюрализм, что такое «презумпция равновозможности и равного права на параллельное сосуществование в децентрированном культурном пространстве различных и даже взаимно альтернативных культурных программ и стратегий» в современном мире? Это легитимация планетарной нищеты и безграмотности, ибо что такое культура народностей «Новой Гвинеи», как не сами эти народности, во всей своей первобытной и нищей красе?

Мы понимаем желание европейских и американских жирных туристов видеть в Африке именно это, а не таких же как они, цивилизованных людей. Цивилизованная Африка – это просто неинтересно приезжим толстякам, ведь эти черные счастливые обезьянки – такие симпатяги. Масками приторговывают, по деревьям лазают, деревянными мотыгами, экологически чисто, ковыряют свою высохшую земельку («традиционная экономика»). Интересные. Вот мы их сейчас перекинем, счастливых, в свои цифровые камеры и свалим домой. Мы не будем навязывать им свою культуру. Мы отошли от этого. Хотя, возможно, кое-кто еще вернется сюда после своего замечательного отдыха. За алмазами для высокотехнологичных производств и еще кое-какими бескультурными мелочами. Но, о, это не имеет никакого отношения к интеллектуальным разговорам в стиле этнокультурных арабесок.

Ведь никто из этих жирненьких не верит в то, что перед ними действительно полноценные люди. Те люди, без помощи которых мы не пойдем вперед, тот интеллектуальный потенциал человечества, которому мы, гибельно для самих себя, предоставляем право лазить по деревьям и дохнуть от голода, называя все это «этнокультурным плюрализмом».

Это легитимация параллельного существования планетарных светлых горниц и планетарных черных подземелий. Это легитимация всех планетарных провалов и «этнокультурных» черных дыр на планете.

Кондорсе в свое время (XVIII век) говорил о том, что «когда взаимные потребности сблизят всех людей, нации наиболее могущественные возведут в ранг своих политических принципов равенство между обществами, подобно равенству между отдельными людьми, и уважение к независимости слабых государств, как гуманное отношение к невежеству и нищете». Вот тогда, в XVIII веке, и надо было проявлять все эти теплые чувства по отношении к периферии, а не грабить и душить ее, создавая основу для своей, последующей через 200 лет, «постиндустрии». А Кондорсе предугадал то, что происходит в сегодняшнем мире, «когда взаимные потребности сблизили всех людей». Именно когда, в полном планетарном объеме, произошло это «сближение» «наиболее могущественные нации» начинают дистанцироваться от тех, кому они стали так «близки». Вот тут-то они и стали провозглашать «равенство между обществами» и «уважение к независимости слабых», выражая свое запоздалое «гуманное отношение к невежеству и нищете». Но, ребята, гуманное отношение к невежеству и нищете – это нетерпимость к этим вещам, это грубое вмешательство во все те обстоятельства, которые приводят к этому невежеству и нищете, а не бросание на произвол судьбы и равнодушное, цокающее о фундаментальных несправедливостях, жестокостях и объективностях этого (рыночного) мира «сочувствие». Запад, конечно, прекрасно понимает, что это за обстоятельства, и он, понятное дело, далеко не самурай, чтобы сделать себе харакири и, спасая свою человеческую честь и совесть, грубо вмешаться в свое собственное жирное нутро. Поэтому тоталитарный Запад выбирает «антитоталитарный» плюрализм, равнодушие и выдержку дистанции, поэтому Запад щебечет о равноправии богатства и нищеты, о равноправии «постиндустриальных» и неолитических культур, поэтому децентрализирующий планету Запад отпускает периферию в пропасть, не забывая, конечно, поддерживать там экономически выгодные ему самому режимы.

Культуру надо сохранять, культуру надо сохранять как историю, но основание этой доисторической культуры, имеющей место сейчас, должно быть уничтожено. Никто не станет обвинять Европу в том, что она уничтожила, преодолела свою собственную неолитическую культуру. Европа развивается, Европа идет вперед, а сегодняшние провальные регионы планеты – нет. И это равносильно тому, что на месте стоит все человечество, тем более, что Запад заговорил о «постистории».

Как всегда, есть и другая сторона медали. В общем, состояние культурного постмодерна как раз и характеризуется тем, что, на базе глобальной индустриализации планеты, происходит микширование самых разнообразных культур и традиций. Постмодернистская классика: «женщина в парандже, курящая marlboro». Эта сторона действительно во многом отражает реальное положение вещей.

(однако, трудно представить себе ту же негритянку с пыльным мешком за спиной и… с мальборой в зубах; именно для этих случаев и предназначен «плюрализм»; у них здесь диалектика единого и многообразного: «единое» - для тех, кто хоть как-то выплывает в современной ситуации и иногда курит мальбору, «многообразное» - для тех, кто потонул совсем и навсегда).

И эта сторона медали показывает очевидное – то, что людям глубоко до лампочки их собственные «этнокультурные традиции», что единственно ценное для людей – это их универсальная свобода, и сами традиции являются лишь отражением достигнутого к каждому данному моменту уровня этой свободы. То, что у человечества есть единая история людей, а не «этнических монад» и прочих косоротых «цивилизаций», и что мы потихоньку начинаем вырастать из этих дебильных и никому не нужных штанов.