Глобализация, как таковая. Планета начала «глобализироваться» с того самого момента, когда первые предки человека спустились с деревьев и вышли на первобытные равнины. Процесс глобализации полностью совпадает со всем объемом процесса индустриализации и заканчивается вместе с ним. Качество и «количество» глобализации всегда следует за качеством и «количеством» индустриализации и повторяет их. Глобализация является второй стороной индустриальной эпохи, которую можно было бы назвать и «эпохой глобализации» - т.е. полного – экстенсивного и интенсивного - освоения человечеством земных пространств плюс генезис и разложение планетарного конгломерата относительно замкнутых человеческих обществ – народов, наций и т.д., т.е. плюс процесс становления единого человечества, проходящего путь от внутренне единых и внешне разрозненных родов, до внешне единого и внутренне разрозненного человеческого рода, с возможной перспективой снятия внутриродового отчуждения и превращения во внешне и внутренне единое человечество.

Глобализация есть вторая сторона индустриализации. Но глобализация (минус социальный аспект), в то же время, есть составная часть нашего большого движения к пространственно-временной свободе. По мере завершения процесса глобализации, индустрия, борьба за фоновую независимость, которая и является основой этого процесса, изживает себя, задыхается в самой себе, и приоритеты меняются – индустрия уходит на второй план (постиндустриальная эпоха), а пространственно-временная экспансия, бывшая до этого второстепенным моментом индустриализации (глобализация минус социальный аспект) выходит на первый и начинает составлять основное содержание нашей истории. Индустрия была, есть и будет существовать впредь, но существовать в снятом, фоновом, постэкономическом, если угодно, режиме, превратившись в совершенно второстепенную сферу нашей деятельности, и, мы думаем, в дальнейшем, в этой сфере и ее окрестностях (научная поддержка, обслуживание, распределение) будет занято не более 10% от общего состава человечества, которые и будут заниматься тем, что мы сегодня называем «экономикой» и чем сегодня занимается 100% так или иначе втянутого в «экономическое существование» населения планеты. Естественно, никаких «прибылей» и никаких «финансов». Ни в этой, ни в каких-либо других сферах. Эти индустриальные вещи невозможны в условиях постиндустрии.

«Экономисты», «финансисты», «знатоки рынка» и прочее тараканье просто бешено плодятся на всей планете. Лезут из глаз, из ноздрей, из ушей, откуда только можно.

Это реакция вида («человек экономический») на угрозу вымирания. Скоро им всем пиздец. Вместе с «адвокатами», прочими «юристами», «политологами», огромной частью «психологов», со всей полицейщиной и военщиной и т.п. (вы посмотрите, – здесь чуть ли не половина северо-западного человечества). Или конец истории и конец человека. Либо «человек человеческий», либо «человек экономический». Вот бифуркация.

Качество индустриализации дает качество глобализации. Интенсивность индустриализации перерастает в интенсивность глобализации. Капитализм XIX века дает глобализацию, как полный экстенсивный, чисто количественный, механический набор «национальных государств», конгломерат, уже охватывающий всю планету. Новое качество индустриализации перерастает в новое и последнее качество глобализации. Капитализм XX века в своем качественном отличии от его предшественника, дает интенсивную глобализацию и реально стирает с лица земли все «национальные государства». Это есть завершение как эпохи глобализации, так и всей индустриальной эпохи в целом. Планета становится эквивалентом одного «национального государства» и те противоречия, которые не погубили классические национальные капгосударства прошлого, теперь погубят это единственное и последнее глобальное государство. Теперь индустрия в историческом лице TN–капитализма сожрет себя. Теперь капитал один на один с самим собой и оттягивать момент смерти он может только одним способом: глобальным контролем над всеми – в первую очередь экономическими и политическими, а затем и социальными, экологическими, демографическими – глобальными процессами. С одной стороны, это есть движение к реальной постиндустрии, но, с другой стороны, когда этот глобальный контроль рассматривается и выступает как средство сохранить, консервировать, контролировать неподконтрольные,

Контролируемый хаос.

Для того, чтобы видели и стремились видеть только хаос существует постмодернизм. Для того, чтобы не видели и не стремились видеть реально существующий тотальный контроль существует… постмодернизм.

требующие неподконтрольности, индустриальные, капиталистические отношения на планете, это, на самом деле, есть оттягивание наступления момента истины, это и есть фашизм, как сохранение и консервация рыночных отношений нерыночными методами,

С таким определением именно с 1930-х гг. мы имеем фашистские, буквально национал-социалистические (внутренние «социализмы», отчужденный внутренний контроль над отчужденными внутренними отношениями, т.е. над внутренним «рынком» и внутренней «экономикой» вообще) государства по всему северу планеты. Гитлера приводят к власти в год завершения сильнейшего в истории капитала мирового экономического кризиса. Западным фашистам, т.е. правительствам всех западных государств просто повезло, что Адольф использовал чудовищную «арийскую» риторику, что Адольф был таким, совершенно неадекватным историческому вызову чудовищем. Именно благодаря этому они могли тогда и могут сейчас разносить гитлеровский фашизм и «национал-социализм» со своим собственным фашизмом и национал-социализмом, без всяких кавычек, переросшим сегодня самого себя и ставшим интер-, транснационал-социализмом, блоком фашистских, национал-социалистических государств. Фашизм, как всемирно-исторический феномен, вырос из кризиса 1930-33 гг., из действительного краха классических либеральных национальных систем. И критерий здесь один – контроль над отчужденной экономикой ради сохранения ее неподконтрольности, ради сохранения «свободы» этой «экономики», контроль за отчужденной экономикой ради консервации ее в этом отчужденном состоянии, борьба за капитализм «социалистическими» методами, «социализм», никогда не доводимый до конца, контроль над «рынком» для того, чтобы никто и никогда не взял его под действительный контроль.

…как контроль над обществом, в рамках отсутствия контроля над обществом, как контроль над обществом в рамках отчуждения, как контроль над обществом в интересах одного правящего планетарного класса.

Плакать по поводу того, что современный глобализм пожирает «народы и нации» - значит быть ослом. Здесь есть три основных аспекта. Первый – нивелирование культурных национальных традиций (американские, вообще западные стандарты), второй – расстрел национальных «госсуверенитетов», третий – полный улет в трубу огромного числа жителей наших планетарных подземелий. Настоящую проблему представляет из себя только третий аспект, но придется сказать кое-что и о двух первых.

Что касается первого из этих двух первых. Национальные культуры, рано или поздно уйдут в прошлое. Они уже ушли туда, и оттуда их не вернуть. И это нормально. Нормально, в том смысле, что создаются предпосылки для выработки единой культуры человечества. Мы все - дети людей, дети человечества, а не русских, немцев, англичан или соответствующих наций. История национальных культур станет историей, станет тем, чем она и является - мимолетным фрагментом в истории нашего, человеческого, детства. Главное сегодня – не деградировать под натиском предпосылки к созданию единой человеческой культуры. Но выстоять на неких «национальных» путях, выстоять, держась за некие «национальные» традиции невозможно. Это средневековье, а нам нужно идти вперед. Единственный выход – переход от предпосылки, от изуродованного индустрией и потребительскими настроениями планетарного «состояния сознания», от планетарного, глобального, повального и тотального бескультурья к самой посылке – к планетарной, общечеловеческой культуре, которая с необходимостью должна иметь основание в прошлом всего человечества, т.е., в тех же национальных культурах, и которая, с той же необходимостью должна заставлять всех нас идти вперед, а не стоять на месте, что заставляет нас делать сегодняшнее общечеловеческое планетарное бескультурье.

Что касается второго. В рамках отчуждения строится единое глобальное государство, в котором по определению не место отдельно взятым анархистам. «Куба», «Ирак», «Северная Корея» - все подобное этому будет уничтожено глобализмом, капиталистической глобализацией планеты. Это, в общем, нормальный и, с известной стороны, позитивный исторический процесс. То же самое с «исламским миром». Глобализирующееся человечество не потерпит существования внутри себя ни исламских, ни никаких других «миров». Само собой, вся эта напряженная нивелировка проходит под эгидой и контролем планетарного «авангарда» - т.е. северо-западного мира, также заплатившего свою дань глобализации и превратившегося в единый планетарный TNH-класс. И весь процесс глобализации в целом протекает под эгидой дальнейшей эволюции капиталистического способа производства, эволюции, выходящей на свой последний виток. Под эгидой последнего отчужденного способа производства и последнего способа производства вообще. Отсюда все противоречия, вся насильственность и трещание глобально-пролетарских и глобально-маргинальных чубов под напором объединения в рамках отчуждения, социально-экономического и политического насилия. Современный капитализм строит, теперь уже прямые, предпосылки перехода к действительно постиндустриальному глобальному обществу, и проблема здесь все та же – рано или поздно необходимо будет переходить от предпосылок к самим посылкам.

Задача капитализма как капитализма, - сделать так, чтобы этого перехода никогда не было, его задача идентична задаче любой вещи в этом мире – как можно дольше сохранять свое качество, как можно дольше сохранять саму себя. Сегодня есть «одно маленькое но». Развязки, естественной развязки может не быть. Контроль над экономикой, контроль над планетарными социальными отношениями превращается в контроль над глобальным историческим процессом. Такого никогда не было. Реакция становится глобальной и всемирно-исторической в полном объеме этого понятия, и ее возможности сегодня, по крайней мере по видимости, не знают никаких пределов. Сегодня можно заморозить историю. И с каждым годом, с каждым десятилетием нашего существования в условиях нового тоталитаризма сделать это становится все легче. Если, например, сегодня или завтра некий страшнейший цивилизационный кризис еще способен вывернуть нас на нормальную историческую дорогу, то послезавтра этого не сделает даже он. Послезавтра этот кризис будет преодолен и прожит в нужном всемирно-исторической реакции направлении. Это будет окончательным концом. У нас нет времени ждать. Мы деградируем. Человек уходит, пока мы ждем, - а там, где не будет человека, не поможет ничто, там будут бессильны и исторически бессмысленны любые кризисы. Они будут «прожиты» так, как только и могут прожить их деградировавшие существа. Будут решены все демографические, экономические и социальные проблемы. Будет решено все, и все будет решено как надо.

Хочется сказать несколько слов о США, о североамериканском лице современной глобализации. Сегодня повсеместно принято хныкать об «однополюсном» мире. Причем под этим единственным полюсом имеют обыкновение понимать именно США. Так это. У нас на планете, как и положено, два полюса. Это Запад и все остальное. Америка сильна экономически и физически, т.е. «военно», милитаристически. Америка «сильнее всех», в том числе и остальных братков по TNH-классу. Поэтому она организует новый мировой ordnung. Это ее роль в современном, классически двухполюсном, мировом государстве, а не ее злая однополюсная прихоть. Америка ведет человечество к объединению и к постиндустрии и завершение этого пути может и должно стать концом как Америки, так и западного мира вообще, в его сегодняшнем качестве. Поэтому единственный выход – идти и никогда не доходить до конца, создать единое планетарное государство и заморозить его в состоянии «постистории», «постсовременности», фальшивой «постиндустрии», чего угодно.

Выход за границы этой ситуации – это выход за границы всего, что так дорого Западу, выход за границы его самого, но выход по ту сторону его самого, а не в некие невиданные «цивилизационные формы». Запад потеряет свое качество, но он обретет свое иное качество, и вместе с этим свое новое качество обретет все человечество.