Параллельно с преодолением фоновой зависимости на протяжении всей нашей истории мы боролись еще с одной формой биологической зависимости. Несмотря на то, что эта несвобода также имеет биологическое происхождение, она существенно отличается от фоновой. Это возможность патологических состояний нашего организма, вызванных либо внешними, либо внутренними, либо теми и другими одновременно причинами. Эта зависимость достойна того, чтобы быть выделенной в отдельный, так сказать, пункт, и представлять собой обособленное направление, особую линию фронта в нашей отчаянной войнушке с этим миром. Это болезни.

Все, что живет и умирает, подчиняется законам биологии и биологической патологии. Мы тоже. Здесь существуют свои собственные необходимости, закономерности и детерминизм. Болезнь является беспорядком, опасным изменением в человеческом теле, доходящим до самой сути живого, но также и природным явлением, наделенным своими закономерностями.

Это идиотское предложение принадлежит… Фуко.

Как говорит Федоров, «за вопросом о средствах существования, вопросом о голоде или продовольственным поднимается вопрос санитарный». Вся наша медицина является постоянной повсеместной борьбой, противодействием деструктивным силам природы внутри человека. Наша медицина заслуживает того, чтобы быть поставленной рядом с нашей промышленностью по своему значению в судьбе людей. Я думаю не стоит расписывать, что значит для человека быть подверженным болезни, болеть. Диапазон страданий и ограничений нашей свободы, приносимый за собой болезнями, предельно широк: от легких недомоганий, которые можно попросту игнорировать, до смерти, которая игнорирует нас самих. Даже величайший пессимист всех времен и народов Шопенгауэр был убежден в том, что «здоровье есть величайшее сокровище, перед которым все остальное - ничто».

Некоторые из болезней напрямую связаны с фоновой зависимостью. Одни из них являются прямыми следствиями недостаточного обеспечения физиологических потребностей человека. Подробней об этом можете спросить у некоторых современных народов Африки – они вам расскажут. Другие связаны с общими санитарными условиями жизни. Там, где бедность, там грязь, антисанитария и, следовательно, почва для распространения инфекционных болезней и эпидемий. Характерно то, что практически все, связанные с фоновой зависимостью болезни являются в цивилизованном мире, т.е. в мире с развитой материальной культурой, т.е. в нашем современном мире, социальными болезнями. Туберкулез, к примеру,

Та болезнь, которая, после того как была практически искоренена, вновь появилась в нашей стране.

…напрямую связан с общими условиями жизни человека. Это – болезнь бедных, и это признается всеми.

Голод в современном мире. Неужели люди умирают у нас сегодня от голода, потому что продуктов питания не хватает на всех? Когда мы смотрим на все наши супермаркеты, на то, как производители в области пищевой промышленности грызут друг другу глотки за возможность сбыта своих товаров, т.е. продуктов питания, то… да, …. Голод в современном мире – исключительно социальное явление.

Более того, сегодня можно было бы ввести понятие социальной смерти. Если человек умирает потому, что ему нечего есть, в то время, когда у нас есть все средства для того, чтобы его накормить, если человек умирает от того, что ему вовремя не оказана медицинская помощь только потому, что он не в состоянии ее оплатить, в то время как у общества есть все средства для его спасения, то этот человек умирает прежде всего социальной смертью. Его смерть обусловлена обществом, нашими собственными, надо же, общественными отношениями. У нас есть все для того, чтобы не отдавать смерти без боя намного большее количество людей, чем это делается сегодня. Когда снижаются показатели смертности в каких-либо национальных масштабах, это ничего не значит. В сегодняшнем мире значение имеет только общемировые показатели смертности. Считать надо всех, и со всеми считаться. Наша промышленность, наше материальное производство охватило собой всю планету, поэтому сегодня все в ответе за всех. У нас уже нет национальных производств, не должно быть и национальных медицин. Мы реально можем очень многое.

Вместе с развитием нашего производства развивалась и наша медицина и во многом само это производство и является своеобразной, фоновой медициной. Наша материальная культура сама по себе избавила нас от многих прелестей «биологических патологий». Цивилизованный мир уже давно не знает, что такое страшные, повальные эпидемии, зачищавшие время от времени Европу и другие регионы планеты еще в период средневековья, вроде той, которая произошла в 1347 - 1350 годах, когда чума так лихо прокатилась по странам Западной Европы, что во Франции она скосила около 1\3 населения, в некоторых местах Англии до половины ее жителей, а в общей сложности около 25 млн. человек – примерно ¼ всего западноевропейского населения того времени. Мы забыли, что такое зачумленные и покинутые птицами города, забитые безобразными умирающими телами; что такое марсельские каторжники, скидывающие в ров сочащиеся кровью трупы; что такое постройка великой провансальской стены, которая должна была остановить яростный вихрь чумы; что такое Яффа с ее отвратительными нищими; что такое сырые и прогнившие подстилки, валяющиеся прямо на земляном полу константинопольского лазарета; зачумленные, которых тащат крючьями; что такое карнавал врачей в масках во время Черной чумы; что такое повозки для мертвецов в сраженном ужасе Лондоне и все ночи, все дни, звенящие нескончаемым людским воплем. - Это из «политической» «Чумы» Камю. Забыли благодаря нашей культуре, благодаря такой «абстрактной» сегодня «добыче угля и стали», такой абстрактной «тяжелой и легкой индустрии» и всем остальным «экономическим» мелочам нашей сегодняшней жизни. Наши города чисты сегодня только благодаря «добыче угля и стали», по Европе не шастают толпы зачумленных нищих только благодаря «добыче угля и стали». Но разве все это что-нибудь значит по сравнению с великими проблемами «означаемого» или мудрым и продвинутым «эпистемологическим сомнением»? Разве это имеет отношение к философии?

Есть, конечно, и, собственно медицина. Это вторая, после нашего общественного производства, по своему космическому, универсальному значению область нашей деятельности. Мы должны понимать это. А то, чего мы добились в последней четверти ХХ века в связи с введением в медицину всех достижений high technology – почти чудеса. Но и это только начало, самое начало. Наши медики, конечно, еще не земные боги, но я думаю это дело времени. Мы отправим отдыхать и Иштар, и Изиду, и Асклепия, и всех остальных. По поводу истории всемирной медицины тоже надо писать отдельную, «интересную», книгу, с хорошими, философски-гуманитарными, комментариями. Нашлись бы добрые люди, да где там – на этом не заработаешь. Лучше чего-нибудь «деконструировать».

Только не надо забывать, что все наши медицинские достижения в рамках планеты становятся совершенно условными. В рамках планеты у нас нет практически никаких достижений. Вообще, это страшнейший порок нашего времени – говоря о своих достижениях в любой области, от космоса до «доведения себя до состояния постиндустрии», мы говорим прежде всего о «золотомиллиардном» мире, делая вид, что говорим о всем человечестве. Это потому что «северо-западный», скажем так, национал-социалистический, мир, на самом деле считает себя всем человечеством. Это нехороший симптом, и это может плохо закончиться для всех, в том числе и для продвинутого «Запада».