Апофатическая теология дает нам развернутое во всей красе определение своего божества. Нет никаких определений – вот в чем «сила божья», вот где грохается оземь слабый человеческий рассудок, напоровшийся на обыкновенное и никакое ничто. Ничто – чудо из чудес, ничто божественно, потому что невозможно, а наш «бог» всегда там, где невозможно. Всегда и никогда ни то ни это, ни третье, ни пятое, ни десятое (отсутствие качества, качественной определенности, физическая абстракция), вечный, вездесущий (пространственно-временная, количественная математическая абстракция) и в то же время не сущий, а бытийствующий (логическая абстракция), т.е. не существующий,

Соответственно, согласно Плотину и неоплатоникам, «бог», «единое благо» вообще никак не познаваемо и «восхождения» к нему не существует. Потому-то и так легко быть истинно верующим - ведь на самом деле не надо верить ни во что, вера в ничто ни к чему не обязывает, а вера во что-то - уже идолопоклонство.

…а бытийствующий в своем бытии = ничтожествующий в своем ничто, пустой знак, пустое слово, вселенский божественный постмодерн. Далее, однако, в отличие от постмодерна, следует катафатика, и божеству возвращается все то, что оно потеряло, чтобы стать божеством (after-postmodern), и в этом чудесном, без всяких натяжек, чудесном в своей истинной чудесности, возвращении, наш «бог» снова становится существом, обладающим кое-какими замечательными характеристиками и качествами, позволяющими сказать: «бог существует».

Католические теологи-томисты, естественно, в курсе всех этих философских (в конце концов «гегелевских») заморочек. Они и сами исходят из четкого различения «бытия» самого по себе (esse) и «существующего» (ens), т.е. того, что обладает бытием, чему присуще бытие, того, что «есть». Вот здесь-то они и начинают шаманить, становясь религиозными философами и создавая «двойную онтологию» - онтологию «естественного» и онтологию «сверхъестественного». Всему многообразию естественных, сотворенных, конечных (имеющих ограничение в качестве и количестве, в физике и математике, в материи и форме) вещей, наделенных бытием, приобретших бытие, в томизме противопоставляется абсолютное, сверхъестественное бытие, тождественное с «богом». Абсолютное, несотворенное, чистое бытие как таковое и есть бог, от которого приобретают бытие все сотворенные, конечные предметы. Вот это вот придание естественной философской логической абстракции характера чего-то сверхъестественного и есть само сверхъестественное в томистской теологии. Философия берет сущее, абстрагируется от его количественных и качественных определений и называет продукт этой совершенно естественной абстракции бытием как таковым, тождественным по своему никчемному содержанию с ничто, с небытием, берет, абстрагируется, объявляет эти понятия, взятые сами по себе, «пустыми порождениями мысли» - и все, - дальше философия занимается раскруткой принципов естественного, конкретного, качественно и количественно определенного существования систем. Наши бравые теологи, имеющие свои совершенно особые и никак не связанные с интересами философии, интересы, берут сущее, абстрагируются от его количественных и качественных определений и называют продукт этой совершенно естественной абстракции сверхъестественным бытием, – сверхъестественным только потому, что, поскольку в нем нет вообще ничего, то, естественно, нет и ничего естественного, - тождественным с «богом». И отсюда «теологи всех мастей», - выражаясь советскими штампами, - начинают разворачивать свою «божественную онтологию», имеющую две стороны, первая из которых содержит в себе нечто существенно сверхъестественное (докреационные догматы, представляющие с точки зрения философии абсолютную болтовню…

Само собой, «онтологии абсолютного бытия» не может быть «познана рациональным путем». И вот это бытие, по формуле I Ватиканского собора, есть «непостижимая и неизменная духовная субстанция, отличная от мира». Назвать ничто «духовностью», приравнять духовность к ничто, сделать из нее ничто - на такое способна только религия.

…на базе осверхъестествленных пустых порождений мысли), вторая – нечто формально сверхъестественное (креационные догматы, в которых божественное стыкуется с естественно-сущим), простое добавление религиозной фразеологии в чисто философскую проблематику и, соответственно, ее безумная аксиологизация, наряду с аксиологизацией самого объекта рефлексии. «Бытие в собственном смысле и изначально есть дух», «бог», стало быть, поскольку истоки мира в его бытии, в его обожествленном бытии, истоки мира – в его духовности,

Вечный червь: мир – духовен… Верующие говорят о духовности мира. О, конечно, это он потом «пал», а так он был духовен или, по крайней мере, имел духовные истоки и корни. Пал, кстати, как раз по нашей вине. Т.е., христиане, защищая мир, сваливают вину за всю «злобу» этого мира на человека. Молодцы, умницы, продолжайте в том же духе.

…и здесь – обещание всего, великий завет самим себе, большой и сладкий самообман, в конце которого – смерть, т.е. ничто, т.е. бытие, т.е. небытие, т.е. бог, т.е. материя, т.е. истинное божество, вечность, равновесие и конец.

Многие религиозные философы предпочитают говорить о «боге» как о «сверхбытии», «сверхсущем» и т.п., принципиально вынося его за связку «бытие - небытие», как применимую исключительно к «тварному миру». Все вещи восходят к бытию и небытию, за исключением бога, который есть чистое утверждение, «большое» абсолютное бытие, не имеющее в принципе своего «иного», или, этим «иным» становится само обратно трансцендентное божеству творение, существующее в диалектике «бытия - небытия», в отличие от «метафизического», неизменного, трансцендентного миру «бытия - небытия» творца. Об этих играх в абстракции, об этом умножении абстрактных хлебов, «сверхбытий» и «сверхнебытий», еще будет разговор, пока скажем только то, что сведение теологического бога к гегелевскому (не)бытию напрямую ведет к пантеизму и далее, в соответствии с логическим и историческим развитием философии, - к материализму. И это так и есть: «бог» теологов - это философское (не)бытие, и в своей диалектике, о которой пока еще не идет речь, он становится природой, если хочет быть «абсолютом», если хочет быть «богом», конечно. Теология проигрывает своей бывшей служанке с самого начала, понимает это, и никогда не признаёт - слишком много поставлено на карту. «Бог» - это все, следовательно, ничто, - так говорит философия, которой нет никакого дела до религиозной веры, до христианских, мусульманских, иудаистских и прочих папуасских конфессиональных догматов, и весь искренний, интеллектуально чистый, Восток соглашается с западноевропейской философией, или, скорее, наоборот, Европа наконец-то соглашается с чистой, незаинтересованной продажей индульгенций, мудростью Востока. Великое все и великое ничто, бесконечность и ноль, абсолютное бытие и абсолютное небытие, пустое порождение мысли – вот «божество», вот истинное великое начало и великий конец вселенной, истинность которого заключается в том, что его нет.