;

ПОЛИТИКА «НОВОГО КУРСА»
В СОЕДИНЕННЫХ ШТАТАХ АМЕРИКИ

С начала 1933 г. правящие круги Соединенных Штатов Америки перешли в своей политике к так называемому новому курсу. Он предусматривал более активное вмешательство государства в экономическую жизнь и отдельные уступки рабочим, фермерам, мелкой и средней буржуазии, имеющие целью создать благоприятные условия для преодоления трудностей, порожденных экономическим кризисом. Стала также проводиться более гибкая внешняя политика. В частности, по отношению к странам Латинской Америки была провозглашена политика «доброго соседа», которая должна была восстановить доверие к Соединенным Штатам, затормозить развитие национально-освободительного движения и открыть для американских монополий более широкие возможности инвестиции своих капиталов.

Вступление Рузвельта на пост президента. Первые мероприятия «нового курса»

4 марта 1933 г. на пост президента Соединенных Штатов Америки вступил кандидат Демократической партии Франклин Делано Рузвельт. Дальновидный и реалистически мыслящий буржуазный политик, Рузвельт был склонен считаться с настроениями американского народа, а также с изменениями на международной арене. Его выдвижению на авансцену политической жизни в трудное для американского империализма время помогло и то, что он обладал хорошими организаторскими способностями, уменьем найти общий язык с различными социальными кругами страны. Деятельность правительства Рузвельта была призвана способствовать изживанию экономического кризиса на выгодных монополистическому капиталу условиях и смягчить небывалую до того в Соединенных Штатах остроту классовой борьбы, расшатывавшей самые устои буржуазного строя. Эти задачи и определяли классовую сущность провозглашенного Рузвельтом «нового курса».

Франклин Делано Рузвельт.
Фотография. 1933 г.

С целью укрепления банковской и финансовой системы, серьезно подорванной кризисом, правительство Рузвельта запретило вывоз золота за границу и произвело девальвацию доллара. Крупнейшие банки получили из казны в виде субсидий и кредитов несколько миллиардов долларов. Были проведены правительственные мероприятия по укрупнению банковской системы, в результате чего 3 тыс. мелких банков прекратили свое существование. Эти реформы содействовали дальнейшему усилению позиций крупных банков.

Центральное место в мероприятиях «нового курса» заняло государственное «регулирование» промышленности. 16 июня 1933 г. вошел в силу закон о создании Национальной администрации по оздоровлению промышленности — НИРА (National Industrial Recovery Administration). Ее возглавили назначенный правительством председатель генерал Хью Джонсон, представители финансовой олигархии, в том числе от торговой палаты, от «Дженерал моторс», «Стандард ойл», от группы Моргана и других концернов, а также несколько экономистов и деятелей Американской федерации труда.

«Новый курс» в сельском хозяйстве.
Обложка брошюры. 1933 г.

В соответствии с законом промышленность была разделена на 17 групп и каждая из них должна была выработать «кодекс честной конкуренции», устанавливающий объем производства, уровень заработной платы, продолжительность рабочего дня, распределение рынков между фирмами. По утверждению Хью Джонсона, за первый год деятельности НИРА такие «кодексы» охватили 95% американской промышленности и торговли. Столь широкий размах был обусловлен главным образом тем, что «кодексы честной конкуренции» явились чрезвычайно удобной для американских монополий формой принудительного картелирования. После утверждения «кодекса» правительством действие антитрестовских законов в данной отрасли прекращалось и монополисты получали полную свободу деятельности.

Главная социальная цель НИРА состояла в том, чтобы удержать рабочий класс от революционной борьбы, добиться в интересах буржуазии «классового мира» в промышленности. Ради этого в одном из пунктов (7-а) «кодексов честной конкуренции» признавалось право рабочих объединяться в профессиональные союзы и заключать коллективные договоры с предпринимателями. Американским рабочим затем удалось использовать это право для усиления профсоюзного движения. Однако монополисты использовали тот же пункт 7-а, чтобы усилить так называемые компанейские союзы, основанные по инициативе предпринимателей и находившиеся под их контролем.

Предусмотренную «кодексами честной конкуренции» регламентацию минимальной заработной платы предприниматели тоже использовали против интересов рабочего класса. Общий уровень заработной платы рабочих после введения кодексов снизился.

Для осуществления «нового курса» в сельском хозяйстве была 12 мая 1933 г. создана Администрация регулирования сельского хозяйства, так называемая ААА (по начальным буквам специального Акта о регулировании сельского хозяйства — Agricultural Adjustment Act). Ее официальной целью являлось повышение цен на сельскохозяйственные продукты до уровня 1909—1914 гг. Правительство путем выдачи вывозных премий пыталось увеличить экспорт пшеницы и хлопка, заключало с фермерами контракты о сокращении посевных площадей и убое скота при соответствующей компенсации за счет государства. За один год действия ААА было забито 23 млн. голов рогатого скота и 6,4 млн. свиней, посевные площади под пшеницей были сокращены на 3 млн. га, под хлопком — на 4 млн. га. При этом, несмотря на наличие миллионов безработных, остро ощущавших недостаток в продовольственных продуктах, мясо убитых животных было превращено в удобрение. Лимитирование посевных площадей ударяло в первую очередь по интересам мелких фермеров. Крупные землевладельцы, сокращая посевные площади за счет малоплодородных земель и улучшая обработку почвы, нередко собирали на меньшей площади большее количество продуктов, чем раньше. В общем деятельность ААА по «планированию» американского сельского хозяйства не привела к результатам, ожидавшимся ее инициаторами. Некоторое повышение цен, достигнутое благодаря деятельности ААА, принесло пользу крупным сельскохозяйственным монополиям и богатым фермерам.

Внешняя политика в l933—1936 гг.

Правительство Рузвельта пошло на некоторые изменения и в области внешней политики. Важнейшим из них было установление дипломатических отношений с СССР. Соединенные Штаты сделали это с большим опозданием, только на семнадцатом году существования Советского государства, после всех остальных главных капиталистических держав. Решение правительства Рузвельта было обусловлено прежде всего тем, что СССР, успешно осуществив социалистическую индустриализацию промышленности и коллективизацию сельского хозяйства, стал могущественной державой. Неуклонно росли симпатии американского народа к борьбе Советской страны против угрозы войны и фашизма. Передовая часть американских рабочих также понимала, что установление Соединенными Штатами нормальных дипломатических отношений с СССР расширит торговлю и даст работу и хлеб безработным и их семьям. Установления дипломатических отношений с СССР требовали многочисленные американские профсоюзные организации — текстильщики, рабочие швейной промышленности и другие, а также фермеры, интеллигенция, мелкая буржуазия. В январе 1933 г. 800 профессоров и преподавателей, представлявших 268 колледжей и университетов, обратились к президенту Рузвельту с письмом, в котором настаивали на признании Советского Союза. С таким же требованием выступали многие представители буржуазных кругов, заинтересованных в торговле. 23 июня 1933 г. на съезде Национальной ассоциации кредиторов крупнейшие промышленники и банкиры приняли резолюцию о признании СССР. На следующий день подобное заявление сделал Исполнительный комитет торговой палаты Соединенных Штатов Америки, объединявший около 3 тыс. местных торговых палат.

Установление дипломатических отношений с Советским Союзом диктовалось также углублением империалистического соперничества между Соединенными Штатами и Германией и особенно ростом японо-американских противоречий на Дальнем Востоке. Сенаторы Робинсон, Питмэн и многие другие политические деятели публично заявляли, что в вопросе о признании СССР проблемы Дальнего Востока имеют большее значение, чем торговля.

Все это и привело правительство Соединенных Штатов к решению признать Советский Союз де-юре и установить с ним нормальные дипломатические отношения. В октябре 1933 г. президент Рузвельт сообщил об этом решении Советскому правительству и предложил открыть переговоры. 16 ноября Соединенные Штаты Америки и Советский Союз обменялись нотами об установлении дипломатических отношений, обязавшись при этом взаимно уважать суверенитет друг друга и воздерживаться от любого вмешательства во внутренние дела. За этим актом последовало в 1935 и 1937 гг. заключение торговых соглашений, значительно укрепивших экономические связи между обеими странами.

Широкие круги американского народа горячо приветствовали налаживание дипломатических и торговых связей с СССР. Газета «Дейли Уоркер» писала в декабре 1933 г.: «Миллионы рабочих, фермеров, работников умственного труда, мелкой буржуазии в Соединенных Штатах Америки проникнуты горячей симпатией к Советскому Союзу. Одни — потому, что Советский Союз борется за мир. Другие — потому, что только Советский Союз успешно разрешил вопрос о национальных меньшинствах. Третьи — потому, что видят всю грандиозность проводимого Советским Союзом эксперимента, результаты которого будут иметь неоценимое значение для человечества». Президент Рузвельт позднее заявил, что установление дипломатических отношений с Советским Союзом он считает величайшим достижением своего правительства.

Другое важное изменение во внешней политике Соединенных Штатов касалось государств Латинской Америки. В результате кризиса обесценились капиталовложения Соединенных Штатов в латиноамериканских странах и значительно сократилась торговля с ними. Вместе с тем ненависть к американским империалистам в этих странах давала возможность конкурентам Соединенных Штатов усилить свое экономическое, а главное, политическое влияние. Правящие круги Соединенных Штатов были обеспокоены проникновением Германии и ее союзников на рынки Латинской Америки и деятельностью их агентов, использовавших возросшее антиамериканское движение народных масс. В этой обстановке правительство Рузвельта заявило о намерении проводить политику «доброго соседа».

Эта политика выразилась в том, что Соединенные Штаты устранили наиболее вопиющие факты нарушения суверенных прав стран Латинской Америки. Правительство Рузвельта отменило «поправку Платта» к конституции Кубы, навязанную ей в 1901 г. и позволявшую Соединенным Штатам вмешиваться во внутренние дела этой страны, отозвало американские оккупационные войска из Гаити и Никарагуа, ликвидировало договор, предусматривавший вооруженное вмешательство в дела Мексики, заключило со странами Латинской Америки торговые соглашения на основе взаимного наибольшего благоприятствования.

Политика «доброго соседа» была искусным поворотом, который помог Соединенным Штатам закрепить за собой ранее завоеванные позиции, несколько расстроить планы своих конкурентов и создать новые, более широкие возможности для проникновения американских капиталов в Латинскую Америку. Однако, проводя во всем мире политику защиты интересов американских монополий от посягательств Германии, Италии и Японии, правительство Рузвельта не предпринимало конкретных шагов, направленных на обуздание фашистской агрессии. Этому препятствовали реакционные монополистические круги, которые, опираясь на сильные позиции в конгрессе и правительстве, оказывали все возрастающее давление на внешнюю политику.

Так, принятый в августе 1935 г. закон о нейтралитете, воспретивший экспорт американского оружия, боеприпасов и военного снаряжения в воюющие страны, был на практике использован монополистами в качестве юридической базы для поощрения фашистских агрессоров. Поскольку закон не проводил никакой разницы между агрессором и жертвой агрессии, вывоз американского оружия был запрещен как в Италию, так и в Эфиопию. Такое формальное уравнение в правах наносило тяжелый удар именно жертве агрессии — Эфиопии, не имевшей военной промышленности и жизненно заинтересованной в поставках оружия извне.

Во время фашистского мятежа и германо-итальянской интервенции в Испании правительство Соединенных Штатов занимало позицию, благоприятную для мятежников и интервентов и недружественную по отношению к законному республиканскому правительству Испании. Фактически Соединенные Штаты с начала августа 1936 г. начали осуществлять блокаду республиканской Испании, прикрывая свою помощь мятежникам лозунгами «нейтралитета» и «невмешательства». Когда был создан Лондонский комитет по невмешательству, государственный секретарь Хэлл даже отметил с гордостью этот «приоритет» Соединенных Штатов. «Создание Лондонского комитета по невмешательству, — писал он, — лишь подтвердило позицию, занятую правительством Соединенных Штатов в августе 1936 г.».

Рабочее движение

В 1933 г. в промышленности Соединенных Штатов началось некоторое оживление. Однако подъем промышленного производства шел медленно и неравномерно. Индекс хозяйственной деятельности в 1936 г. оставался еще на 10% ниже уровня 1929 г. и лишь в начале 1937 г. превысил его на 2,5%. Сохранилась хроническая недогрузка предприятий, а следовательно, и массовая безработица. Продолжался аграрный кризис.

Невиданная глубина прошедшего экономического кризиса, крушение иллюзий о «классовом содружестве» и «вечном процветании» американского капитализма усиливали классовую борьбу. 1933—1937 годы стали временем подъема забастовочного движения, роста политической сознательности рабочих масс, серьезных сдвигов в организационной структуре профсоюзов.

Число бастующих в 1933 г. превысило один миллион, в 1934 г. оно достигло 1467 тыс., в 1935—1937 гг. — 3766 тыс. человек. Наряду с требованиями повышения заработной платы и сокращения рабочего дня в большинстве стачек выдвигалось требование признания профсоюзов и коллективных договоров предпринимателями. Основное политическое значение стачечной волны этого периода заключалось в стремлении рабочих к единству своих рядов.

Разгон забастовщиков в Сан-Франциско.
Фотография. 1934 г.

В 1933 г. бастовало 60 тыс. швейников в Нью-Йорке, 65 тыс. текстильщиков Джорджии и Южной Каролины, 70 тыс. шахтеров Западной Пенсильвании. Самым массовым выступлением американского пролетариата в 1934 г. была трехнедельная всеобщая забастовка полумиллиона рабочих-текстильщиков. Ссылаясь на требование правительства о сокращении продукции хлопчатобумажных фабрик, предприниматели снизили заработную плату на 25%. Забастовка протеста охватила все предприятия текстильной промышленности. Лишь вмешательство лидеров Американской федерации труда и поддержка предпринимателей правительством заставили рабочих прекратить стачку.

Выдающимся событием того же 1934 г. была всеобщая забастовка в Сан-Франциско. 9 мая забастовали грузчики Тихоокеанского побережья, требуя повышения заработной платы, не достигавшей даже официального прожиточного минимума. 23 мая к грузчикам присоединились моряки. Число бастующих составило 35 тыс. Объединенный стачечный комитет сформулировал требования: немедленно повысить заработную плату, сократить рабочую неделю, заключить коллективный договор, производить наем и увольнение рабочих только с ведома профессионального союза. Эти справедливые требования не выходили из рамок закона о НИРА, однако предприниматели отказались их принять. Против рабочих были брошены в полном боевом снаряжении более 2 тыс. солдат национальной гвардии. 5 июля во время уличных боев двое рабочих были убиты и 115 ранены; полицейские разрушили помещение профессионального союза портовых грузчиков.

Антифашистская демонстрация в Нью-Йорке.
Фотография. 1934 г.

Возмущенные рабочие потребовали объявления всеобщей забастовки. Вопреки угрозам лидеров Американской федерации труда, заявлявших, что всеобщая забастовка будет считаться «незаконной», местные отделения профессионального союза одно за другим высказывались за нее. 16 июля в Сан-Франциско началась всеобщая забастовка. Деловая жизнь в городе замерла. Бастовало 127 тыс. рабочих Сан-Франциско и соседних городов — Окленда, Беркли и Аламеды. 19 июля ни один корабль не вошел в гавань Сан-Франциско.

Несколько тысяч солдат с артиллерией и танками и отряды головорезов, нанятых предпринимателями, расправлялись с бастующими. Для руководства «операцией» в Сан-Франциско прибыл глава НИРА генерал X. Джонсон. Он заявил, что стачка служит сигналом к революции, и призвал «истребить коммунистов». Подверглись разгрому типография коммунистической газеты «Уэстерн уоркер», поддерживавшей забастовку, помещение профсоюза работников торгового флота, бесплатная столовая, организованная профсоюзом портовых грузчиков. Полиция арестовала 500 человек из семей забастовщиков и объявила их «коммунистическими заговорщиками».

Всеобщая забастовка продолжалась три дня, после чего стачечный комитет под нажимом лидеров Американской федерации труда призвал бастующих организованно приступить к работе. Результатом было частичное удовлетворение требований рабочих: повышение оплаты сверхурочных работ, сокращение продолжительности рабочей недели, введение контроля профессионального союза над конторами по найму рабочих. Предприниматели были вынуждены признать профсоюз грузчиков Тихоокеанского побережья.

Стачечное движение успешно развивалось и в последующие годы, ломая ожесточенное сопротивление монополий, федеральных властей и реформистской профсоюзной верхушки. Тысячи рабочих были арестованы за участие в стачечной борьбе, многие убиты или изувечены войсками и полицией. В 19 штатах для подавления стачек власти призвали 40 тыс. человек в национальную гвардию.

Отстаивая свои права, рабочие стали широко применять метод так называемой сидячей стачки: бастующие не покидали предприятия и давали отпор всем попыткам использовать штрейкбрехеров. С сентября 1936 по май 1937 г. в таких «сидячих забастовках» участвовало около 485 тыс. рабочих.

В декабре 1936 г. на автомобильных заводах концерна «Дженерал моторс» в г. Флинте началась забастовка, охватившая 135 тыс. рабочих и расстроившая производство на 69 предприятиях фирмы. Посредничество министерства труда и лидеров Американской федерации труда не имело успеха; провалилась и провокационная кампания буржуазной печати, изображавшей забастовку как «коммунистическую попытку советизировать автомобильную промышленность Соединенных Штатов Америки». Рабочие твердо отстаивали свои интересы. После шестинедельной борьбы администрация «Дженерал моторс» была вынуждена отступить, заявив о своей готовности признать профсоюз и обсудить с ним в масштабе всей страны вопросы заработной платы, продолжительности рабочего дня, интенсификации труда.

Активизировалось движение безработных. В феврале 1934 г. в Вашингтоне состоялся съезд, на котором 900 делегатов представляли 2 млн. безработных из 32 штатов. Съезд решил требовать немедленного введения социального страхования от безработицы. В 1934—1935 гг. прошли сотни митингов и демонстраций, требовавших от правительства оказания помощи безработным. Эта кампания была поддержана многими профессиональными союзами.

Компартии удалось несколько расширить работу среди фермерства. Летом 1934 г. была создана Фермерская лига с филиалами в 18 штатах. Под руководством компартии созывались национальные конференции фермеров. Усилилась борьба против принудительных распродаж имущества фермеров за неуплату задолженности по закладным, арендной плате и налогам. Большой популярностью среди фермеров пользовался выработанный компартией проект закона о чрезвычайных мероприятиях помощи нуждающимся фермерам. В его поддержку высказался ряд национальных конференций фермеров, созванных по инициативе компартии.

Социальные реформы

Итогом ожесточенных стачечных боев 1933—1936 гг. было увеличение годового фонда заработной платы рабочих примерно на миллиард долларов. Кроме того, два миллиона рабочих добились сокращения рабочего дня, миллион — права на платные отпуска, полтора миллиона — повышенной оплаты сверхурочных работ. Падение реальной заработной платы временно приостановилось. В эти же годы были проведены и некоторые социальные реформы; правящие круги, вынужденные осуществлять их, рассчитывали таким способом ослабить остроту классовых противоречий и не допустить развития массового революционного движения.

В 1935 г. впервые в истории Соединенных Штатов Америки был принят закон о социальном страховании. Он предусматривал пенсии для рабочих, достигших 65-летнего возраста, а также оказание государственной помощи больным и инвалидам. Пенсионный фонд составлялся путем взносов из заработной платы трудящихся и за счет отчислений предпринимателей.

Трудовой лагерь в Сиу-Сити.
Фотография. 1934 г.

Наличие 25 млн. человек, лишенных средств к существованию (безработных и членов их семей), и рост массового движения безработных побуждали правительство принимать меры для смягчения безработицы. Были созданы органы «по борьбе с безработицей» — Управление промышленно-строительных работ общественного назначения, Администрация общественных работ, Ведомство по организации общественных работ и т. д. Часть безработных заняли на строительстве дорог, мостов, аэродромов, полмиллиона человек послали на лесозаготовки, молодых людей в возрасте от 18 до 25 лет направляли в трудовые лагеря с военной дисциплиной, где их в течение года подвергали муштровке под руководством армейских офицеров.

В июле 1935 г. правительство провело через конгресс «Национальный акт о трудовых отношениях», известный под названием «закона Вагнера». Этот закон, подтверждая право рабочих на организацию профессиональных союзов и на заключение коллективных договоров, запрещал властям и предпринимателям применять репрессии за принадлежность к профсоюзу и вмешиваться во внутренние дела рабочих организаций. Легализовались стачки и пикетирование предприятий забастовщиками. Судам вменялось в обязанность рассматривать жалобы профсоюзов на нарушения закона.

Лагерь разорившихся фермеров в окрестностях Мерисвила в Калифорнии.
Фотография. 1935 г.

Политика «нового курса» носила сложный характер. С одной стороны, она укрепляла позиции американской крупной буржуазии, помогала ей выбраться из экономического кризиса. Прибыли монополий пошли в гору. Некоторые предприятия получали даже больше прибыли, чем в разгар докризисного «процветания». В результате кризис преодолевался в условиях, наиболее благоприятных для ведущих групп американского монополистического капитала.

С другой стороны, проведение «нового курса» потребовало от господствующего класса некоторых уступок рабочим, фермерам, мелкой буржуазии, внесения большей гибкости, маневренности, демагогии в политику правительства. На этом основании социал-реформисты выдавали «новый курс» за социальную революцию, приравнивали его к социалистическому планированию и противопоставляли его «блага» успехам строительства социализма в Советском Союзе. Лидер Американской федерации труда Грин объявил, что НИРА «в одинаковой степени служит благосостоянию капиталистов и промышленных рабочих». Орган Социалистической партии «Нью лидер» поместил иллюстрацию, изображавшую Рузвельта в виде Моисея, выводящего рабочих из пустыни в обетованную землю. Видные общественные деятели Западной Европы совершали паломничества за океан и разносили легенду о новейшем американском чуде. Приезжавший в эти годы в Москву английский писатель Герберт Уэллс говорил: «Моя поездка в Соединенные Штаты произвела на меня потрясающее впечатление. Рушится старый финансовый мир, перестраивается по-новому экономическая жизнь страны... Мне кажется, что в Соединенных Штатах речь идет о глубокой реорганизации, о создании планового, то есть социалистического, хозяйства». На деле политика «нового курса» не могла привести к серьезным, а тем более коренным переменам в экономической и социальной структуре Соединенных Штатов. Но она дала мощный толчок политической активности рабочих, фермеров, городской мелкой буржуазии, негритянского народа. Само проведение «закона Вагнера» и других социальных реформ «нового курса» стало возможным только благодаря самоотверженной борьбе народных масс.

Выступление реакции против «нового курса»

В первые годы «новый курс» Рузвельта поддерживала прогрессивная коалиция, которая объединяла либерально настроенных капиталистов, мелкую буржуазию, а также значительную часть трудящихся, шедшую в это время за Демократической партией. Против «нового курса» выступали консервативные слои финансовых монополий, приверженцы старых методов антирабочего законодательства периода правления Гувера. По мере смягчения экономического кризиса оппозиция Рузвельту становилась все более активной. Реакционные политические деятели, враждебно относившиеся к линии Рузвельта как во внутренней, так и во внешней политике, требовали упразднить пункт 7-а «кодексов честной конкуренции», отменить «закон Вагнера» и возобновить откровенное наступление на жизненные права и интересы трудящихся.

В конгрессе противники «нового курса» образовали блок из правых элементов Республиканской и Демократической партий. В мае 1935 г. Верховный суд Соединенных Штатов Америки признал неконституционным закон о НИРА, а 6 января 1936 г. был отменен также Акт о регулировании сельского хозяйства (ААА). Монополистическая буржуазия все чаще игнорировала социальное законодательство «нового курса». К 1938 г. число жалоб профсоюзов на грубейшие нарушения «закона Вагнера» монополиями превысило 10 тыс.

Начали поднимать голову фашистские и полуфашистские организации: в Нью-Йорке — «Орден 76-го года», в Филадельфии — «Рубашки хаки», в Лос-Анжелосе — «Серебряные рубашки». Священник Кофлин организовал «Национальный союз социальной справедливости», программу которого даже буржуазная печать Соединенных Штатов характеризовала как «фашизм под крестом». Активизировалась военизированная организация «Американский легион».

«Американская лига свободы», в которую вошли крупнейшие представители финансового капитала — Морган, Дюпон, Альфред Смит и другие, стремилась объединить все силы деловых кругов против «нового курса», добиться отмены уступок, сделанных Рузвельтом трудящимся, обеспечить на выборах победу противников президента. Часть финансовой буржуазии, напуганная размахом забастовочного движения, помышляла даже об установлении фашистской диктатуры; на посты фашистских диктаторов намечались генералы Смедли Батлер и Дуглас Макартур. Заговор был раскрыт, но заговорщики не подверглись судебному преследованию.

Президентские выборы 1936 г.

Накануне очередных президентских выборов, предстоявших в ноябре 1936 г., борьба между сторонниками и противниками «нового курса» усилилась. Демократическая партия вновь выставила кандидатуру Ф. Д. Рузвельта. Избирательную кампанию Демократической партии субсидировали Крейслер, Гарриман и другие крупные промышленники.

Выступая перед избирателями, Рузвельт говорил о своем желании сократить чрезмерно длинный рабочий день, увеличить заработную плату, не гарантирующую от голода, покончить с детским трудом и искоренить потогонную систему. В своей речи 20 июля 1936 г. он заявил: «...Я вижу, что целая треть населения нашей страны живет в скверных жилищах, плохо одета и плохо питается».

Активно поддерживали Рузвельта профсоюзы, входившие в Комитет производственных профсоюзов. Американская рабочая партия в Нью-Йорке, Фермерско-рабочая партия в штате Миннесота. За кандидатуру Рузвельта высказалась и компартия Америки. Линия коммунистов состояла в том, чтобы, критикуя и разоблачая буржуазно-реформистскую ограниченность мероприятий правительства Рузвельта, борясь с буржуазными иллюзиями среди рабочих, в то же время поддерживать реформы и добиваться извлечения из них максимальных выгод для трудящихся.

Противники Рузвельта группировались вокруг кандидата Республиканской партии губернатора штата Канзас Альфреда Лэндона. Мощную поддержку ему оказывала верхушка американской финансовой олигархии — финансово-промышленные группы Моргана, Рокфеллера, Дюпона, Мэллона, считавшие, что политика «нового курса» исчерпала себя. Под флагом борьбы за бездефицитный бюджет республиканцы требовали ликвидации социальных мероприятий правительства Рузвельта. Желтая пресса Херста объявила «новый курс» социализмом, а Рузвельта — «коммунистом, стремящимся к диктатуре». На кандидатуре Лэндона сошлись все реакционные силы страны.

Несмотря на шумную кампанию реакционных кругов, Республиканская партия потерпела неудачу. Рузвельт получил большинство голосов в 46 из 48 штатов и был избран президентом на новое четырехлетие.

Экономический кризис 1937 г. и активизация реакции

С осени 1937 г., когда начался новый мировой экономический кризис, Соединенные Штаты подверглись наиболее сильным его ударам. Значительно сократился объем продукции сталелитейной промышленности, а выпуск всей промышленной продукции страны к концу 1937 г. упал почти на одну треть. В 1938 г. количество безработных достигло 16,6 млн. человек. Миллионы рабочих были переведены на неполную рабочую неделю. На нью-йоркской бирже царила паника, напоминавшая «черные дни» 1929 г. Акции Стального треста упали со 126 долларов за акцию до 56 долларов, «Дженерал моторс» — с 70,5 до 33, «Дженерал электрик» — с 65 до 41. Быстро падал курс доллара. К декабрю 1937 г. общие потери американских монополий достигли 25 млрд. долларов.

Внутриполитические трудности, а также обострение международной обстановки вели к усилению реакции в стране. В руководящих кругах все более проявлялась тенденция к отказу от либерально-буржуазных методов «нового курса». Влиятельная группа членов конгресса внесла требование о том, чтобы объявить вне закона «сидячие стачки» и отменить «закон Вагнера». Блок реакционных республиканцев и правого крыла демократов в 1938 г. провалил законопроект о запрещении «судов Линча». Созданная конгрессом в мае 1938 г. Комиссия по расследованию антиамериканской деятельности развернула ожесточенную борьбу не против иностранной фашистской агентуры, для борьбы с которой она якобы и была создана, а против прогрессивных организаций.

Были отменены пособия фермерам в связи с засухой и резко сокращены ассигнования на общественные работы, призванные смягчить безработицу. В частности, расходы на дорожное строительство (одна из форм общественных работ) снизились с 300 млн. до 125 млн. долларов в год.

Реакционные элементы воспрепятствовали попыткам Рузвельта провести реформу Верховного суда. Еще в первые годы «нового курса» Верховный суд, оплот крайней реакции в Соединенных Штатах, выступал против мероприятий правительства Рузвельта, объявляя их противоречащими конституции. В начале 1937 г., желая избавиться от этих помех, Рузвельт предложил, чтобы по достижении 70-летнего возраста члены Верховного суда получили право добровольного ухода в отставку с пожизненным сохранением оклада; если же они не используют этого права, то президент «для облегчения их функций» назначит дополнительных судей. Поскольку шесть членов Верховного суда (из девяти), составлявшие ядро противников «нового курса», были старше 70 лет, Рузвельт рассчитывал при посредстве намеченной реформы парализовать их сопротивление. Однако, хотя проект реформы встретил горячее одобрение организованных рабочих и широких кругов фермерства, сложившийся в конгрессе реакционный республиканско-демократический блок провалил это предложение.

Усиление реакции проявилось и во внешней политике. Наиболее реакционные представители американского империализма, выступая под флагом изоляционизма, требовали отказа от «вмешательства» в дела Европы и Азии, а фактически — от какого бы то ни было сопротивления политике фашистской агрессии, поскольку она направлена якобы только против европейских держав, в первую очередь против СССР, и не угрожает непосредственно американским интересам. В действительности позиция изоляционистов определялась тем, что стоявшие за ними американские монополисты были тесно связаны с германскими и японскими монополиями и считали своим основным конкурентом на мировых рынках Англию. К числу активных изоляционистов принадлежали бывший президент Гувер, сенаторы Тафт и Ванденберг, издатели Херст, Маккормик. Мощную поддержку им оказывали крупные промышленники и финансисты — Дюпон, Форд, Морган и другие. Изоляционисты, имея своих сторонников в конгрессе, среди крупных политических деятелей, дипломатов и военных, оказывали довольно существенное влияние на внешнюю политику Соединенных Штатов.

Другие американские монополисты, имевшие значительные вложения в странах Восточного полушария и тесно связанные с английским капиталом, доказывали, что политика изоляционизма опасна для Соединенных Штатов, так как она может привести к потере одного за другим потенциальных союзников в борьбе против угрозы со стороны агрессивного блока Германии, Италии и Японии. Точку зрения этих кругов представляли так называемые интервенционисты, или интернационалисты: президент Рузвельт, видные члены его правительства — Хэлл, Моргентау, а также многие другие политические деятели.

Но обе группировки американского финансового капитала сходились в том, что одинаково делали ставку на столкновение фашистских держав с Советским Союзом, надеясь разрешить за его счет все противоречия американского и мирового капитализма. Практически правительство Соединенных Штатов облегчало подготовку фашистской агрессии, препятствуя созданию единого фронта миролюбивых держав и тем самым ослабляя собственные позиции на международной арене.

Борьба рабочего класса за единство действий

В эти годы с огромной силой проявилось стремление американского рабочего класса к единству действий. Преодолевая сопротивление реакционных лидеров Американской федерации труда, сотни тысяч рабочих по собственной инициативе стали создавать на предприятиях единые производственные профсоюзные организации. Профсоюзы, входившие в Лигу профсоюзного единства, влились в Американскую федерацию труда, что привело вопреки воле и желанию профсоюзных бюрократов к усилению влияния коммунистов и других прогрессивных элементов на профсоюзное движение. В это же время возникли производственные союзы металлургов, нефтяников, рабочих автомобильной промышленности и т. д.

Манифест молодежной секции Американской
лиги борьбы против войны и фашизма.

1934 г.

Борьба за создание производственных профсоюзов была по существу движением за объединение сил американского пролетариата «снизу». Опасаясь, что такое движение примет революционный характер, некоторые руководители Американской федерации труда, например лидер объединенного союза горняков Джон Льюис, лидер объединенного союза швейников Сидней Хильман и другие, решили перехватить инициативу и возглавить новые профсоюзные организации.

В ноябре 1935 г. на базе восьми производственных профсоюзов, входивших в состав Американской федерации труда, возник Комитет производственных профсоюзов. Председателем его был избран Льюис.

Комитет начал широкую кампанию за создание массовых производственных союзов в важнейших отраслях промышленности. В течение одного года численность союза рабочих сталелитейной промышленности возросла с 15 тыс. до 525 тыс. членов, объединенного союза рабочих автомобильной промышленности — с 30 тыс. до 400 тыс. и т. д. Возникла возможность объединения всех рабочих в едином профсоюзном центре. Однако эта возможность не была реализована. Руководство Американской федерации труда, встревоженное ростом прогрессивных сил внутри федерации, в августе 1936 г. устроило «суд» над производственными союзами, а затем исключило их из рядов федерации.

Раскольнический акт руководителей Американской федерации труда не остановил роста производственных союзов. К 1937 г. Комитет производственных профсоюзов объединял в своих рядах 3,7 млн. человек. В ноябре 1938 г. на съезде в Питсбурге он был преобразован в Конгресс производственных профсоюзов и стал крупнейшим профсоюзным центром страны.

Создание Конгресса производственных профсоюзов явилось важной вехой в истории американского рабочего движения. Производственные профсоюзы, объединяй рабочих до отраслям производства независимо от их пола, расовой и национальной принадлежности, оказывали прогрессивное, демократизирующее влияние на рабочее движение, способствовали подъему стачечной борьбы, вовлечению женщин, молодежи, негров в профсоюзы. В 1938 г. в производственных профсоюзах было более 250 тыс. негров.

Настойчивая борьба компартии за единство действий рабочего класса и всех прогрессивных сил способствовала укреплению ее авторитета. За четыре года (1932—1936) численность партии возросла в 3 раза — с 14 тыс. до 41 тыс. членов. Тем не менее партия оставалась малочисленной. Это объяснялось рядом причин. Созданию действительно прочных связей с народными массами и росту партии препятствовало то, что ее руководство не избавилось окончательно от сектантства. С другой стороны, социальное законодательство «нового курса» порождало в сознании американских трудящихся иллюзию о прогрессивной роли буржуазного государства, якобы способного на основах социальной справедливости «регулировать» отношения между трудом и капиталом. Эти заблуждения тормозили процесс освобождения рабочих от идеологического и политического влияния реформизма.

Компартия вела борьбу против фашизма, направляла свою деятельность на объединение всех антифашистских сил американского народа. Еще в 1933 г. при активной поддержке коммунистов возникла Лига борьбы против войны и фашизма, охватившая вскоре до 4 млн. человек.

В ноябре 1937 г. в Питтсбурге состоялся Всеамериканский конгресс Лиги борьбы за мир и демократию. В это время она объединяла уже 4,4 млн. членов. На конгресс прибыли 1320 делегатов от 806 организаций, в том числе от 332 профсоюзов, примыкавших как к Американской федерации труда, так и к Конгрессу производственных профсоюзов и насчитывавших 1,6 млн. членов. В принятой резолюции съезд потребовал от правительства прекратить поддержку фашистских агрессоров и помочь созданию системы коллективной безопасности.

В мае 1938 г. Х съезд компартии Соединенных Штатов Америки разработал конкретную программу создания широкого Народного фронта всех демократических сил страны. Верный принципам пролетарского интернационализма, авангард американского пролетариата принял активное участие в борьбе с фашизмом на полях Испании. Более двух тысяч американских антифашистов сражались в Интернациональной бригаде имени Линкольна.