;

РАЗЛОЖЕНИЕ ПЕРВОБЫТНО-ОБЩИННОГО СТРОЯ
У ПЛЕМЁН ЕВРОПЫ И СИБИРИ (I—III вв. н. э.)

Большинство европейских племён в I—II вв. быстро развивалось. В этот период намечаются экономические и социальные предпосылки для образования больших племенных союзов, для возникновения народов, игравших в дальнейшем главную роль в истории средневековой Европы. Начинается упорная и длительная борьба этих племён с рабовладельческим Римом. Но империя ещё оставалась победительницей. Племена и народы, вступавшие с Римом в борьбу, были слабо подготовлены к этой борьбе: это были пока лишь ближайшие соседи империи, их экономическое и социальное развитие шло под слишком сильным её влиянием, и образовавшаяся в их среде аристократия в большинстве случаев искала и находила союзника в римском правительстве, предавая свободу своих соплеменников.

Положение меняется с III в., когда престиж и реальные силы империи начали падать, а на борьбу с ней выступили германские, сарматские и славянские племена, развивавшиеся самостоятельно, без непосредственного влияния римской экономики. Об этом новом историческом этапе речь будет идти ниже, но необходимо иметь в виду, что борьба мира племён, стоявших на стадии разложения первобытно-общинного строя, и клонящегося к упадку рабовладельческого общества, не началась неожиданно в III в. под влиянием более или менее случайных причин. Эта борьба шла непрерывно, так как была неизбежным следствием существования агрессивного рабовладельческого государства и народов, которым эта агрессия постоянно угрожала.

1. Кельты и германцы.

Кельты

Кельтские племена населяли обширные территории главным образом Центральной и Западной Европы. К середине I в. н. э. из кельтских племён полную независимость сохранили только племена, населявшие Ирландию, которая была известна античным авторам под именем Гибернии. Сношений с империей вплоть до III в. она почти не имела. В первые века нашей эры кельтские племена Ирландии делились на небольшие общины — туаты. Всё свободное население общины, состоявшее из земледельцев, друидов и некоторых категорий ремесленников, собиралось на народные собрания, а в случае войны выставляло ополчение. Председательствовали на собрании родовые старейшины, бывшие вместе с тем верховными судьями и военачальниками. При них существовал совет из представителей родовой знати. Туаты объединялись в союзы во главе с племенными вождями. Таких союзов в I—II вв. н. э. было пять.

Часть обедневшего населения находилась на положении клиентов знати. Клиенты ещё владели своими земельными участками, но получали от патронов скот и были обязаны возвращать его впоследствии с приплодом, сопровождать патрона на войну и в народное собрание. Часть клиентов по положению приближалась к рабам. Получив от патронов известное вознаграждение, они переставали считаться гражданами и обязаны были выплачивать господину часть урожая и приплода скота. В число клиентов входили и некоторые ремесленники низшей квалификации.

В конце II в. и в III в. племенные вожди Западной Ирландии, из которых наиболее известной и исторически достоверной личностью был Кормак, захватили соседние земли и создали сильное объединение племён. В это же время появляются построенные по образцу римских валов укрепления и постоянные вооружённые дружины, начавшие вторжения в пределы римской Британии. Античные авторы знают эти племена под именем скоттов и атекоттов. По мере ослабления римской власти в Британии многие из них стали расселяться на территории провинции.

Германцы. Социально-экономический строй

Наибольшее количество сведений имеется для этого времени о племенах германцев, которым в конце I в. посвятил специальное сочинение Тацит. Классический анализ этих сведений дал Энгельс в своих работах «Происхождение семьи, частной собственности и государства» и «К истории древних германцев».

К концу I в. в экономике и социальном строе германцев произошли значительные изменения по сравнению со временами Цезаря. Они окончательно перешли к оседлому земледелию, хотя скотоводство ещё играло главную роль. Грубо построенные из камня и крытые черепицей дома заменили прежние временные хижины. Меньшую роль стала играть в хозяйстве охота. На смену родовой общине, обрабатывавшей сообща землю во времена Цезаря, приходят большесемейные общины, жившие отдельными поселениями. Такая община ежегодно вспахивала новый участок, оставляя старый под паром. Пастбища, выгоны и другие угодья составляли общее владение нескольких поселений.

Однако строй жизни германцев был ещё достаточно примитивен. Римские деньги распространялись только в пограничных с империей областях, более отдалённые племена их не знали, и там господствовал простой обмен. Ремёсла, в частности металлургия, были развиты слабо, вооружение было крайне несовершенным. Письменность находилась в зачаточном состоянии и употреблялась только жрецами для магических обрядов и гадания. Материнское право уже сменилось отцовским, но пережитки его были ещё очень сильны. Они отразились в том, что женщины занимали особо почётное место, как в семье, так и в культе. Во время восстания Цивилиса жрица и пророчица из племени бруктеров Веледа играла огромную роль в организации восставших, вдохновляя их на борьбу с Римом.

Рабство уже существовало, но носило патриархальный характер. Рабы получали скот и участки земли, за которые должны были вносить владельцам часть урожая. Дети рабов воспитывались вместе с детьми свободных, и, хотя рабы не принимали участия в общественных делах, разница между ними и свободными была далеко не так разительна, как в Риме. Племенная знать и племенные вожди, собиравшие вокруг себя преданную им дружину воинственной молодёжи, уже играли значительную роль, но верховное решение в важных вопросах по-прежнему принадлежало народному собранию.

Во II в. и в начале III в. римские купцы начинают проникать во всё более удалённые от империи области. Германская племенная знать покупает привозную утварь, вина, ювелирные изделия. Нуждаясь в деньгах для удовлетворения новых потребностей, она продаёт римским купцам скот, меха, рабов. Постепенно германские племена развёртывают оживлённую транзитную торговлю, переправляя римские товары в Скандинавию, где, по сведениям Тацита, существовал сильный союз германских племён, и в Прибалтику. В связи с ростом торговли развивалось мореплавание и совершенствовалось судостроение. Развивались и другие ремёсла — керамическое, ткачество, ювелирное дело, металлургия. Германские мастера сами изготовляли вооружение, между прочим и такую сложную его принадлежность, как кольчуги. Германские купцы начинают вывозить на север и на восток уже не только римские товары, но и предметы местного производства. Вместе с тем развивается сельское хозяйство, выращиваются лучшие породы скота и особенно лошадей, что очень подняло значение германской конницы. Всё это постепенно привело к изменению характера взаимоотношений между германцами и империей.

Взаимоотношения германцев с империей. Рейнская и дунайская границы

В I в. многие германские племена, жившие между Рейном и Эльбой, а также на Дунае, находились на положении клиентов Рима. Формы зависимости и ее конечные результаты были весьма различны. Так, например, батавы, каннинефаты, маттиаки, жившие на правом берегу Рейна, не должны были платить податей, но обязаны были поставлять солдат во вспомогательные войска. Восстание Цивилиса не только не вернуло им независимости, но, напротив, в конце I в. они были присоединены к империи, и возведённые на их земле укрепления должны были обеспечивать их покорность.

Племя фризов, живших по соседству с батавами в устье Рейна, не давало рекрутов, но было обложено податями — оно должно было поставлять кожи для армии — и находилось под надзором римских префектов. В 28 г. фризы восстали и на короткое время вернули себе свободу. В 47 г. они вновь были покорены Корбулоном. В 57 г. два их вождя получили римское гражданство, как клиенты Рима.

Долго сражались за независимость херуски во главе с победителем Вара Арминием. Их борьба осложнялась наличием среди них сильной проримской партии. Тиберий, отозвав Германика из-за Рейна, всячески старался поддерживать среди них внутренние раздоры. В конце концов херуски снова попали в зависимость от Рима.

В особом положении было племя гермундуров. Вытесненные херусками со своего старого местожительства на Эльбе, они были поселены римлянами на левом берегу Дуная с обязательством защищать границы провинции Реции, не имевшей до Клавдия римских гарнизонов. За верность Риму гермундурам — единственному из всех «варварских» племён — было разрешено появляться внутри провинции и вести торговлю в главном городе Реции.

Наиболее значительный племенной союз германцев удалось создать в I в. вождю маркоманнов Марободу. Маркоманны жили на Майне, но, спасаясь от римлян, ушли в первые годы нашей эры в Богемию (Чехию), покинутую частью населявшего её кельтского племени — бойев. Маробод провёл молодость в Риме и использовал полученные там знания при организации своего войска. К нему примкнула часть свевов, населявших Восточную Германию, лангобарды, лугии и многие другие. В результате он создал войско из 70 тыс. человек пехоты и 4 тыс. конницы. Его послы вели себя в Риме как представители равной державы. Хотя он не вступал в войну с империей, тем не менее был, по словам Тиберия, опаснее для Рима, чем в своё время Пирр и Ганнибал.

Существование этого крупного племенного союза само по себе активизировало все антиримские силы. Маробод становился союзником отпавших от Рима племён и давал убежище беглецам из империи. Вероятно, среди этих перебежчиков были и дезертиры, и беглые рабы, и провинциалы, не примирившиеся с римским гнётом.

В более позднее время страх перед возможным союзом галльских мятежников с племенами Британии явился одним из стимулов для завоевания Британии императором Клавдием. Надо думать, что сходные причины побудили Августа послать Тиберия против Маробода.

Изображение пленных германцев на римском саркофаге.
III в. н. э. Мрамор.

Война не состоялась из-за начавшегося тем временем панноно-далматского восстания. Маробод не вмешался в борьбу Тиберия с восставшими. Это лишило его возможных союзников и ослабило его позиции. Ещё большую ошибку допустил несколько лет спустя вождь херусков Арминий, начавший войну с Марободом вместо того, чтобы, объединившись с ним, сплотить все антиримские силы. Но тогда ещё не создались предпосылки для образования длительных и крепких племенных союзов, а опытный в политике Рим делал всё возможное, чтобы обострять племенную рознь. В 17 г. Маробод был разбит Арминием и обратился за помощью к Тиберию. Однако император не только не оказал ему помощи, но воспользовался его слабостью, чтобы лишить его власти. Маробод был поселён в Равенне, а маркоманны получили в цари римского ставленника Ванния из племени квадов, признавшего себя клиентом Рима. Ванний, объединивший племена квадов и маркоманнов, правил 30 лет и значительно расширил свои владения за счёт набегов на соседние племена. Впоследствии он был изгнан своими соплеменниками и поселён римлянами в Паннонии.

В середине I в. на Дунае появились сарматские племена язигов и роксоланов. После нескольких столкновений с империей они заключили с нею союз; но в конце I в. маркоманны, квады, часть свевов и сарматы объединились, чтобы сбросить с себя клиентскую зависимость, и отказались давать Риму солдат. Они нанесли тяжёлое поражение императору Домициану, вторглись в Паннонию, и империи лишь с большим напряжением сил удалось восстановить прежнее положение. Квады и маркоманны снова стали клиентами Рима, дававшего им царей по собственному выбору. Но в 60-х годах II в. народ восстал против римской опеки и навязанных ему царей. Это послужило началом труднейших для империи маркоманских войн, с которых начинается поворот в истории её взаимоотношений с соседними народами Европы.

2. Придунайские племена и царство Децебала.

Придунайские племена, даки
Пленный дак.
Начало II в. н. э. Мрамор.

В придунайских областях германцы составляли незначительное меньшинство, основная масса населения состояла здесь главным образом из фракийских и частично из кельтских племён. Среди фракийских племён особенно известны были геты. Это были земледельцы и скотоводы, которые вели торговлю с греческими городами Западного Причерноморья. Земля у них находилась в общинной собственности и ежегодно переделялась. Во главе племён стояли племенные вожди, но имущественное неравенство и социальная дифференциация были ещё незначительны. Большую роль в жизни гетов играли военные набеги. Воинственность гетов вошла в поговорку у античных авторов.

Самым значительным из придунайских племён было племя даков. После смерти Биребисты их союз распался, и римляне прилагали все усилия, чтобы, ссоря между собой племенных вождей, воспрепятствовать новому объединению даков. Маробод, Ванний, язиги и роксоланы должны были, между прочим, блокировать даков, мешая их продвижению. Но с падением Маробода, а потом Ванния перед даками открылись новые возможности. Социальная дифференциация среди них была уже довольно сильна. Давнишние торговые сношения с греками, а затем и с италиками усиливали рост имущественного неравенства. Естественные богатства страны, особенно золотые и серебряные рудники, способствовали развитию ремесла и накоплению значительных сокровищ в руках знати. Племенные вожди жили в величественных замках, построенных на высоких горах из колоссальных каменных блоков и высушенного на солнце кирпича и укреплённых валами и мощными стенами с башнями. В этих замках хранились привозные и местные изделия из драгоценных металлов, оружие, дорогая греческая и италийская утварь, богатые клады монет.

Эти сооружения, материал для которых доставлялся из отдалённых каменоломен, показывают, что обитатели их располагали массой рабочих рук. Скорее всего они эксплуатировали труд соплеменников, попавших в зависимость от них. Довольно интенсивный вывоз рабов из Дакии также свидетельствует о власти, которую приобрела знать над рядовыми соплеменниками. Условия жизни последних представляли разительный контраст с роскошью знати. Масса даков, занимавшихся земледелием и скотоводством, жила маленькими общинами в деревушках, которые состояли из нескольких десятков убогих, крытых соломой хижин.

Царство Децебала

Всё это показывает, что разложение первобытно-общинного строя у даков зашло уже достаточно далеко. Как и в Галлии накануне её завоевания, здесь складываются проримская аристократическая и антиримская народная партии. Как и в Галлии, народная партия поддерживала царскую власть, которая должна была сплотить даков, положив конец междоусобицам знати и ограничив её господство. В конце I в. в Дакии появился такой объединитель в лице талантливого и энергичного «царя» Децебала. У даков впервые создаётся государственное образование, которое, как и союз Маробода, закономерно приобретает антиримский характер.

Снова появилась сила, под защиту которой могли бежать недовольные римским гнётом. Децебал охотно давал им убежище. Особенно старался он привлекать ремесленников, которых использовал для сооружения укреплений и военных машин римского образца. Во взаимоотношениях с империей вопрос о перебежчиках был одним из самых острых. Планы Децебала шли далеко: он не только старался объединить соседние племена, но и мечтал о союзе с Парфией. Постоянным препятствием в его деятельности была упорная оппозиция знати, которая опасалась укрепления царской власти и враждебно относилась к объединительным тенденциям Децебала. Во время всех его войн с империей, шедших с переменным успехом и перемежавшихся союзными отношениями, в римском лагере появлялись многочисленные даки в войлочных шапках (этим головным убором знать отличалась от народа), которые спешили изъявить покорность императору и готовность служить ему. Во время последней войны с Римом (106 г.), окончившейся гибелью Децебала и присоединением Дакии к империи, измена знати приняла особенно широкий характер. Зато народ сражался с поразительным мужеством, стойко защищая каждую пядь земли, и нёс тяжелые потери. Когда последние бойцы были вытеснены из своего последнего убежища и преданный знатью Децебал покончил с собой, значительное число даков покинуло свои деревни и ушло в Карпаты, в области, недоступные для римских войск. Эта так называемая «свободная Дакия» оставалась в дальнейшем постоянной угрозой для империи.

3. Древнеславянские племена.

В настоящее время ещё нельзя составить полную и подробную историю славянских племён в I—IV вв. н. э. Греческие и латинские авторы сообщали очень беглые сведения о древних славянах, отделённых от римских пределов широкой полосой земель германских, кельтских, фракийских, сарматских и других племён. Не соприкасаясь непосредственно со славянами, античный мир знал о них сравнительно мало.

Письменные источники по истории древних славян

Тем не менее античные авторы указывают на территории, занятые славянами в эти отдалённые времена. Это позволяет связать со славянами ряд археологических культур первой половины I тысячелетия н. э. и изучить развитие производства, быт и культуру этих племён.

Самые ранние упоминания о древних славянах содержатся в труде римского учёного Плиния Старшего, жившего в I в. н. э. Плиний, пользовавшийся данными карты полководца Агриппы и сам служивший в Германии, знал о том, что за ней тянулись территории, населённые не германскими племенами. Называя эти земли Скифией, Плиний, по-видимому, следовал установившемуся в античной историографии обычаю давать наименование скифов самым отдалённым и почти неизвестным племенам. Говоря о Скифском (Балтийском) море, Плиний помещал на его юго-восточном побережье сарматов, германцев, венедов, скифов и гирров. Одно из перечисленных племён, а именно венеды — славянское, о чём свидетельствует тот факт, что племенное название венедов, вентов, виндов и т. д. сохранялось за западными славянами до сравнительно позднего времени. Так, готский историк VI в. н. э. Иордан писал, что племена венедов весьма многочисленны и имеют различные названия, «однако, главным образом, они именуются склавинами и антами». Свидетельство Плиния отвечает археологической карте расположения племён к северо-востоку от Эльбы, где жили самые северные из германских племён, затем за ними славяне, а далее на север и северо-восток — финские племена.

Очень важны свидетельства Тацита, хотя он специально описал Германию и поэтому уделил сравнительно мало внимания соседям германских племён. Отмечая этническое различие венедов и германцев, Тацит сообщает, что по образу жизни венеды ближе к германцам, чем к кочевникам-сарматам. Это свидетельство Тацита вполне подтверждается характером культуры славянских племён того времени. Тацит отводит венедам довольно большую территорию, указывая, что они живут между певкинами (бастарнами), которых он помещает в Прикарпатье, и фенами (финнами), находившимися к востоку и северо-востоку от современного Рижского залива.

Однако даже такие неполные сведения о древних славянах были известны в Риме сравнительно немногим писателям. Большинство римских авторов по-прежнему включало славянские территории в понятие Сарматии. Эта тенденция сказывается в большом труде древнего географа Птолемея (составленном около 160—180 гг.), который территорию к востоку от Вислы и Карпатских гор называл Европейской Сарматией, а Балтийское море — Сарматским океаном.

Венедов Птолемей упоминает среди племён Европейской Сарматии, помещая их по всему Венедскому заливу (так он называет юго-восточную часть Балтийского моря) и далее в глубь Европы. Определить точно восточную границу венедов по данным Птолемея довольно трудно, однако то обстоятельство, что древний географ помещает Венедские горы далеко от балтийского побережья, позволяет думать, что, по его мнению, территория венедов была значительной. Данные Птолемея также показывают, что в его время название венедов уже приобрело значение обобщающего имени многих племён и порождало географические наименования — Венедский залив, Венедские горы. Среди географических названий карты Птолемея встречаются славянские термины, как, например, название города Калисия (сохранившееся до сих пор в названии Калиш), наименование горы Бодин и некоторые другие. Наряду с общим наименованием — венеды — Птолемей знает и славян в качестве одного из венедских племен под именем стлаваны или суовены.

Несколько иначе область обитания венедов показана на римской дорожной карте IV в. н. э. (так называемая Певтингерова карта), где венеды помещены у западных склонов Карпат и на Нижнем Днестре. Видимо, эта римская дорожная карта отразила начало движения славянских племён к Дунаю.

Рассмотренные выше сведения древних писателей о распространении славян в I—IV вв. н. э. позволяют предположить, что эти племена занимали территорию от берегов Балтийского моря до северных отрогов Карпатских гор, гранича на западе с германцами и кельтами, на юге и юго-востоке — с сарматами; восточная граница славянских племён для этого времени не может быть определена.

Древнеславянский язык

Важные исторические данные доставляет анализ славянских языков. Все они — русский, польский, полабский, лужицкий, чешский, словацкий, болгарский, сербохорватский и словенский — происходят от древнеславянского языка. Этот язык, как общий язык для всех славянских племён, существовал, по-видимому, ещё в первой половине I тысячелетия н. э. Даже в IX в., когда в русских летописях уже упоминались отдельные славянские народы — болгары, чехи, ляхи и др., летописцы отмечали, что все они говорят на одном славянском языке. Учёные, исследовавшие древнеславянский язык, определили, что сложившиеся на его основе обособленные славянские языки появились лишь в тот период, когда славяне давно уже пользовались железом и имели значительно развитые ремёсла.

Действительно, у славянских народов едины не только названия всех общеупотребительных металлов — железа, золота, серебра, меди и олова, но и многочисленных изделий из железа. Таковы, например, названия: коса, долото, клещи, секира, серп, мотыга, пила, стремя, острога и многие другие. Весьма важно, что и названия земледельческих орудий — плуг, рало, лемех — едины у всех славян. Характерно, что ремесленная терминология также восходит к общеславянскому языку, как и самое название «ремесло» и многочисленные названия профессий — кузнец, гончар, суконщик, ткач и т. д. Эти данные показывают, что общеславянский язык-основа сохранялся довольно долго. Учёные-лингвисты считают возможным отнести процесс его разделения только к середине I тысячелетия н. э.

Археологические источники

Следует отметить, что до сих пор вопрос об археологических данных по истории славянских племён в первой половине I тысячелетия н. э. представляет весьма сложную проблему. Дело в том, что археологические памятники на древних славянских землях ещё в конце XIX в. были известны очень плохо, да и в настоящее время остаётся много неизученных территорий. Сравнительно небогатый инвентарь могил с трудом поддавался определению и датировке, а это, в свою очередь, затрудняло определение археологического материала городищ. Наиболее характерны для конца I тысячелетия до н. э. — первой половины I тысячелетия н. э. археологические памятники в виде больших бескурганных могильников с различными обрядами погребений: трупоположениями и трупосожжениями. Остатки после трупосожжений заключены в урну, трупы положены в землю без урны. Так образовались кладбища, получившие, как уже указывалось выше, у археологов название «полей погребальных урн», или «полей погребений». В XIX в. учёные спорили о том, кому принадлежали обнаруженные в Средней Европе поля погребений — славянам, германцам, фракийцам или кельтам. Такая постановка вопроса была сама по себе неверна, так как обряд захоронения на полях погребальных урн принадлежал не одному только племени, а всем вышеперечисленным племенным массивам. Известный чешский археолог и историк Любор Нидерле, поддерживая мнение П. Шафарика и других чешских, а также польских археологов, указал, что можно говорить о славянской принадлежности только тех памятников полей погребений, которые находятся в пределах предполагаемого по письменным источникам расселения древнеславянских племён.

Эта точка зрения Л. Нидерле относительно этнической принадлежности носителей культуры полей погребений Средней Европы нашла подтверждение в последующих работах археологов. Польские учёные, исследовавшие культуру полей погребений на территории Польши, пришли к выводу, что носителями этой археологической культуры были венеды, так как её территория в основном совпадает с территорией, отводимой западной группе этих племён Плинием, Тацитом и Птолемеем.

Поля погребений к востоку от верховьев Днестра были открыты только в конце XIX в. известным русским археологом В. В. Хвойкой, исследовавшим их на территории Среднего Поднепровья. Изучение уже первых памятников этой культуры позволило В. В. Хвойке утверждать, что они принадлежат древним славянам. Работы В. В. Хвойки были продолжены советскими археологами, раскопавшими и изучившими много новых поселений и могильников культуры полей погребений, которых теперь известно более 400. Эти раскопки показали, что не только Среднее, но и Верхнее Поднепровье в первой половине I тысячелетия было заселено славянскими племенами, хоронившими своих покойников на полях погребений и значительно отличавшимися образом жизни от соседних племён — кельтов, фракийцев и других, имевших подобный же обычай захоронения. Вместе с тем стало известно, что славянские племена Поднепровья очень близки славянским племенам Повисленья. Внутри этого единого массива славянских племён наблюдаются некоторые местные отличия, давшие основание археологам говорить о нескольких археологических культурах. Это оксывская культура в Нижнем Повисленье, пшеворская культура в бассейне Средней и Верхней Вислы. Последняя близка к зарубинецкой культуре славянских племён Среднего и Верхнего Поднепровья. Образ жизни и уровень развития производства всех славянских племён этого времени столь близки, что можно отметить только некоторое отличие исторического развития западных славянских племён от истории их восточной группы.

Западные славяне в I—IV вв.

Племена, жившие к западу от верховьев Днестра, в междуречье Одера и Вислы и в бассейне Вислы, помимо давнего имени венедов, стали обозначаться в IV—VI вв. общим названием склавинов, т. е. славян.

Некоторые сведения об их жизни сохранились в описании Тацита, который, противопоставляя венедов кочевникам-сарматам, сообщает, что венеды строят прочные дома. Другой характерной особенностью венедов Тацит считает их умение быстро передвигаться пешком, в отличие от сарматов, проводящих жизнь на лошадях. Краткий рассказ Тацита ясно передаёт черты, свойственные быту земледельцев, жителей лесной полосы, использующих коня главным образом для земледельческих работ. Венеды были земледельцами и имели сравнительно слабо развитое ремесленное производство, долгое время сохранявшее характер домашнего ремесла. Например, гончарный круг распространился у венедов только к середине I тысячелетия. Правда, сделанная от руки чёрная лощёная посуда обитателей Повисленья имела высокое качество, отличаясь тщательной выработкой, разнообразием форм и обильной орнаментацией. Примечательно, что венеды с ранних времён были знакомы с металлургическим производством. На их территории обнаружено несколько металлообрабатывающих центров I—V вв. с домницами (печами для выплавки железа); в быту населения металлические изделия имели широкое распространение.

Гончарная печь. IV в. н. э.
Раскопки 1946 г. под Краковом.

В южных областях, где венеды тесно соприкасались и даже смешивались с кельтами и фракийцами, наблюдается более высокое развитие ремесленного производства. Указанное явление ярко иллюстрируется возникновением на землях смешанного венедо-кельтского населения таких крупных ремесленных пунктов, как Иголомня (под Краковом), где открыто несколько десятков гончарных печей IV в. н. э. Более развитое ремесло отмечено и у тех венедских племён, которые жили по соседству с фракийцами. Однако общий уровень производства у венедов ещё не достиг той ступени, когда ремесло выделяется в самостоятельную отрасль, что и определяло сохранение ими первобытно-общинного строя.

Всё же в рассматриваемый период можно наблюдать признаки начавшегося разложения родоплеменных отношений среди западных славян. Уже в III—V вв. н. э. среди населения заметно значительное экономическое неравенство. Социальное расслоение проявляется не только в отличии инвентаря бедных и богатых могил, но даже и в размещении богатых погребений отдельно от захоронений рядовых общинников (например, Вымысловский могильник на Познанщине).

Племенная знать венедов накапливала большие богатства, что позволяло ей приобретать дорогие товары, привозившиеся из соседних римских провинций. Зажиточная часть населения пользовалась в большом количестве привозными украшениями, дорогой бронзовой, серебряной и стеклянной посудой, оружием и т. д. Значительное число привозимых к венедам товаров происходило из Галлии, Паннонии и других западных римских провинций, однако целый ряд товаров доставлялся через посредство причерноморских центров. Следует отметить, что торговля венедов с римским миром велась через Балтийское море и устье впадающих в него рек, а также по многочисленным сухопутным дорогам. Сопоставление римского импорта в земли восточных славян и в земли венедов показывает, что последние вели более интенсивную торговлю. При этом даже возможно, что среди южных пограничных племён интенсивность обмена привела к использованию римской чеканной монеты, тогда как в центральных венедских областях торговля сохраняла меновой характер.

Керамические сосуды из могильника на Нижнем Днепре.

История западных славян в рассматриваемое время ещё весьма неясна. Тацит сообщает, что венеды, «разбойничая, бродили в пределах между певкинами и фенами». По-видимому, в I—IV вв. венеды уже составляли союз родственных племён, оберегавших свои территории и часто нападавших на соседей. Это подтверждается той большой ролью военного дела в жизни венедов, которая ясно прослеживается по инвентарю их погребений, а также знакомством римлян с вооружением венедов, что нашло отражение в рассказе Тацита о носящих щиты венедах.

В конце II в н. э. через земли венедов на юго-восток прошли племена готов. Обстоятельства этого передвижения пока неизвестны. По-видимому, некоторая часть венедов примкнула к готам и вместе с ними принимала участие в войнах середины III в. на Дунае. На это указывает титул «венедский», который носил один из римских императоров тех лет. По-видимому, какая-то часть венедов в это же время признала свою зависимость от готского вождя Германариха, как сообщает историк Иордан.

В III в. начинается распространение западных славян на соседние земли. Из северо-восточных областей Чехии они постепенно продвинулись на всю территорию страны, как показывает распространение славянской керамики так называемого «пражского типа» в последующие столетия. Этот процесс сопровождался славянизацией прежнего кельтского населения чешских земель. Возможно, что к III—V вв. относятся также движения славян на юго-запад от Эльбы и Одера.

По-видимому, в IV в. южная часть славянских племён подверглась нападению гуннов. Однако основной массив венедских племён не был ими затронут, и на этих землях, как и в Северном Приднепровье, продолжался процесс дальнейшего социально-экономического и политического развития славян.

Восточные славяне

Жизнь племен, обитавших в лесистых областях Среднего и Верхнего Поднепровья, отличается более медленным развитием производства и общественных отношений. Эти славянские племена известны по памятникам зарубинецкой археологической культуры (II в. до н. э. — II в. н. э.), местные варианты которой очень мало отличались друг от друга. Возможно, что часть памятников черняховской археологической культуры (II—IV вв. н. э.) тоже принадлежала славянам.

Медленное развитие земледелия определяло сохранение указанными славянскими племенами первобытно-общинного строя и в начале I тысячелетия н. э. Их укреплённые городища обычно располагались по несколько посёлков рядом, что позволяет считать их принадлежащими одному роду. Составлявшие род патриархальные семьи жили уже в отдельных домах. В некоторых местах это были наземные жилища со стенами из плетня, обмазанного слоем глины.

Некоторые группы славян в первые века нашей эры продвинулись от Среднего Поднепровья, по-видимому, к Северному Донцу и верховьям реки Сейма. Распространение на восток было началом расселения славянских племён, происходившего в последующие столетия.

Заселяя территории сарматских племён, славяне частично оттесняли сарматов на юг и восток, частично ассимилировали. Следы общения славян с сарматами бесспорно засвидетельствованы появлением у сарматов личных имён «Ант» и «Хорват», которые во II—IV вв. н. э. употреблялись даже сарматами, обитавшими далеко на юге, в Танаисе и Пантикапее.

Основным занятием населения было, как и раньше, земледелие, наряду с которым значительную роль играли охота и скотоводство. В первых веках нашей эры земледелие достигло более высокого уровня вследствие усовершенствования орудий производства - вместо прежних деревянных пашенных орудий у славян получило распространение рало с железным наконечником, что должно было повысить производительность земледельческого труда.

Одновременно с ростом земледелия и скотоводства развивались и другие отрасли общественного производства. Уже в первых веках нашей эры можно отметить обособление металлургического и кузнечного ремёсел. Распространённость железных орудий в Верхнем Поднепровье указывает даже на большее развитие металлургии здесь, чем в Среднем Поднепровье. Однако все остальные отрасли ремесленной деятельности сохраняли ещё характер домашнего ремесла. Даже гончарное производство не выделилось в самостоятельное ремесло, и посуда изготовлялась от руки. Ремесленное производство в целом было ограничено, так как его продукция расходилась внутри узкого круга потребителей.

Вопрос о развитии торговли у восточных славян в первые века нашей эры исследован ещё недостаточно. О внутренней торговле между племенами пока ничего не известно. Внешние связи характеризовались относительно слабым контактом с областями средиземноморского бассейна. Это подтверждается указанным выше смутным знакомством римских авторов со славянами. Материал из поселений свидетельствует о другом направлении меновых и культурных отношений — на запад, к населявшим Чехословакию кельтским племенам и, что вполне естественно, к западнославянским племенам Повисленья. Это заключение, однако, следует считать предварительным, так как, из нескольких десятков поселений изучаемых племён раскопаны только единицы.

О социальном строе восточных славян приходится судить почти исключительно на основании археологических данных. Развитие производительных сил в рассматриваемое время достигло уже такого уровня, когда родовая община начала постепенно уступать место складывавшейся сельской общине — территориальному посёлку больших патриархальных семей. Сравнительно небольшие жилища первых веков нашей эры и находимый в них инвентарь показывают, что отдельная семья уже владела орудиями производства и запасами.

Показателем начавшегося разложения первобытно-общинного строя у восточных славян служит наличие у них рабства, о чём сообщают более поздние византийские писатели. Хотя эти сведения, относящиеся уже к VI в., подтверждают, что и в это время институт рабства у славян был мало распространён и носил патриархальный характер, однако можно предполагать, что зарождение рабства относится ещё к предыдущим столетиям. Об этом свидетельствует наличие у славян в VI в. обычного права, запрещавшего порабощение соплеменников. Несомненно, в изучаемый период рабство не играло сколько-нибудь заметной роли в производстве.

Племенная организация у восточных славян известна сравнительно мало. По-видимому, каждое племя управлялось своим вождём, наряду с которым существовали совет старейшин и общее собрание племени. Можно думать, что к концу рассматриваемого периода уже началось образование славянских племенных союзов, столь сильных в VI в.

История восточнославянских племён в первые века нашей эры известна крайне недостаточно. В конце II в. н. э. на нижнем течении Дуная и в Северо-Западном Причерноморье появились племена готов, пришедшие из Юго-Восточной Прибалтики. Движение готов и появление их в Причерноморье не оказало заметного влияния на славянские племена. По-видимому, пришедшие с берегов Балтийского моря готские племена были не очень многочисленны, и, кроме того, они сравнительно быстро прошли на Дунай, в пределы фракийских племён. Ближе всего с готами, в частности с остготами, славянские племена столкнулись лишь в IV в. н. э.

Черняховская культура

Во II—IV вв. н. э. на всей территории от Среднего Поднепровья до Южного Буга, Днестра и Прута распространяется так называемая черняховская культура полей погребений, получившая своё название от села Черняхов, Киевской области УССР, где был открыт и раскопан обширный могильник, насчитывающий несколько сот захоронений — трупоположений и трупосожжений.

Стеклянный кубок римской
работы с греческой надписью.

Конец IV — начало V в. н. э.

Черняховская культура представлена многочисленными поселениями и могильниками. Поселения — большие неукреплённые селища (их насчитывается в настоящее время уже несколько сот) — расположены по берегам рек и ручейков, вдоль их южных и восточных склонов. Жилища в поселениях наземные или несколько углублённые, и те и другие — дерево-глинобитные. Поблизости от поселений располагаются могильники, обычно довольно больших размеров, с трупосожжениями и трупоположениями, обставленными сосудами и снабжёнными типичными для данной культуры мелкими украшениями и предметами домашнего обихода. Керамика, как сопровождающая захоронения, так и с поселений, серого и чёрного цвета, великолепного качества, разнообразных форм, нередко украшенная орнаментом, в огромном своём большинстве сделана на круге. Довольно многочисленна, особенно на поселениях, импортная посуда, в частности амфоры, в которых с юга, из северочерноморских городов, доставлялись растительное масло и вино. Встречается и стеклянная посуда, а ещё чаще — стеклянные бусы, бронзовые, а иногда и серебряные фибулы, пряжки, подвески, костяные гребни и т. д. Совершенно отсутствует оружие.

Создателями черняховской культуры были земледельческие племена, которые достигли несколько более высокого уровня развития, чем их северные соседи. Ремесленное производство характеризуется появлением гончарного круга, употребление которого было заимствовано этими племенами из областей римского мира.

Общественный строй носителей черняховской культуры отмечен возникающим имущественным неравенством членов племени. Инвентарь погребений и состав кладов показывают, что в руках отдельных лиц скапливались сокровища, включавшие ценные предметы и римские серебряные монеты. Примечательно, что, собирая римское серебро, это население не сохраняло медной монеты. Известны клады, содержащие сотни императорских серебряных монет, общий вес которых достигает 4 — 20 кг.

Носители черняховской культуры находились в тесном общении с Северным Причерноморьем и дунайскими провинциями, свидетельством чего являются, помимо монет, многочисленные находки амфор и инкрустированных металлических украшений из причерноморских центров, краснолаковая керамическая посуда, стеклянные изделия и т. д. Этот приток монет и вещей так называемой «провинциальной римской культуры» несколько сократился с середины III в. н. э. в связи с начавшимся передвижением европейских племён и натиском их на границы Римской империи.

Этнический состав носителей черняховской культуры при современном состоянии науки трудно определить более точно. Очевидно, носителями её в разных местностях были различные этнические элементы, жившие по соседству друг с другом. Например, в Поднестровье это были фракийские племена и та часть готов, которая там осела. В Среднем Поднепровье в создании тамошнего варианта черняховской культуры участвовала часть, по-видимому, славянского населения, смешавшегося здесь с давним сарматским населением.

4. Племена Северо-Восточной Европы.

Прибалтийские племена

Значительные изменения происходят в это время в жизни племён Прибалтики — предков современных литовцев, латышей и эстонцев. Эти племена знали употребление бронзы и железа до начала нашей эры. Но металлы ещё не играли большой роли в их быту. Хотя при раскопках находят отдельные орудия из бронзы и железа и формочки для литья бронзы, подавляющее большинство орудий всё ещё изготовлялось из камня, кости и дерева. Примитивные металлические вещи поступали в основном от племён Юго-Запада и Среднего Поднепровья. Это были бронзовые и железные топоры, бронзовые наконечники копий, железные серповидные ножи. Земледелие было ещё развито слабо. Главным источником существования являлось скотоводство, уже оттеснившее на второй план охоту, рыболовство и бортничество. Нуждаясь прежде всего в хороших пастбищах для скота, население Прибалтики в конце I тысячелетия до н. э. осваивало лишь долины рек. Здесь археологи находят курганы, сложенные из камня и земли над расположенными в несколько ярусов погребальными урнами или стоящими на земле каменными ящиками. В этих курганах хоронили членов одного рода. Целые родовые общины жили в поселениях, окружённых земляными валами и оградами из брёвен. Жилища с плетёными из ветвей и обмазанными глиной круглыми стенами и коническими, державшимися на столбах крышами помещались внутри пространства, окружённого валом, который должен был служить защитой при столкновениях между родами и племенами, возникавших из-за обладания скотом и пастбищами.

В первые века нашей эры картина совершенно меняется. Особенно быстро идёт развитие племён Южной Латвии и Литвы, втянутых в торговлю с Римской империей и славянами, жившими по берегам Днепра и Вислы. По их территории пролегал путь римских купцов, скупавших прибалтийский янтарь, который пользовался большим спросом в Италии и провинциях. Даугава связывала Прибалтику со славянами Поднепровья. В её бассейне находят римские металлические и ювелирные изделия, римские монеты, украшенные эмалью вещи из Среднего Поднепровья. Вместе с тем возрастает импорт железа и одновременно обработка местного железа — болотных руд. Железные изделия вытесняют костяные и каменные. Появляются специалисты-кузнецы. В могиле одного кузнеца найдены его инструменты — клещи, молоток, зубило. Для обработки дерева использовался уже железный скобель.

Усовершенствование орудий производства позволило развить земледелие, которое становится ведущей отраслью хозяйства. В погребениях первых веков нашей эры появляются серпы, мотыги, ножи, а затем и косы. К началу нашей эры была введена в употребление деревянная соха. Земледелие становится пашенным, очевидно, начинает применяться тягловая сила скота. Под пашни расчищаются леса. Осваиваются культуры ржи, овса, ячменя, льна, репы, гороха. Укреплённые родовые поселения сменяются поселениями больших, а затем и малых семей, которым развитие земледелия дало возможность расселяться по более обширным территориям.

Так происходит разложение рода, и вследствие развития обмена отдельные семьи, в частности родовых старейшин, накопляют известные богатства. Племена, жившие к югу от Даугавы, создают особую материальную культуру, которая охватывала территорию современных Латвии, Литвы и Калининградской области. В это время формируются те летто-литовские племена, которые были предками латышского и литовского народов.

Курганный могильник латгалов II—V вв. н. э. Латвия.
Вид после раскопок.

К северу от Даугавы складываются эстонско-ливские племена, несколько отстававшие в своём развитии от южных племён. Правда, и здесь в начале нашей эры увеличивается количество привозных и местных изделий из бронзы и железа, но техника обработки последних стоит значительно ниже. Земледелие стало и здесь преобладающим, но господствовала не пашенная, а подсечная система. В качестве основного земледельческого орудия помимо мотыги применялась лишь лёгкая деревянная соха, которую люди волокли сами. Подсечное земледелие, требовавшее значительных усилий большого числа людей, тормозило разложение рода. Кое-где из рода выделяются большие патриархальные семьи, но выделение малых семей ещё не началось. Долго сохраняются общие могильники и укреплённые поселения, которые с развитием производительных сил и ростом населения распространяются на всё большую территорию.

Финно-угорские племена

В первой половине I тысячелетия н. э. известное развитие переживают и финно-угорские племена, жившие в бассейнах Оки и Камы. У античных авторов финно-угорские племена упоминаются под именем фенов (Тацит) или финнов (Птолемей), а возможно, и эстиев (Тацит), хотя наименование «эстии» могло в это время относиться и к прибалтийским племенам. Первое упоминание отдельных финно-угорских племён Восточной Европы встречается у готского историка Иордана, который приписывает «царю готов» Германариху победы над мордвой («морденс»), мерей («меренс») и другими племенами.

Археологические данные позволяют проследить судьбу финно-угорских племён и на более ранних этапах их развития. Так, они показывают, что в первой половине I тысячелетия н. э. у финно-угорских племён железо окончательно вытеснило бронзу, из которой изготовлялись теперь только ювелирные изделия — пряжки, нагрудные бляхи, фибулы, браслеты, подвески, ожерелья, характерные женские головные уборы с венчиками и подвесками в виде колокольчиков, оканчивающиеся спиралью серьги. Оружие, из которого наиболее употребительны были копья, дротики, топоры и сходные с римскими мечи, изготовлялось из железа или снабжалось железными частями: наконечниками и т. д. Вместе с тем многие предметы, в частности стрелы, по-прежнему выделывались из кости. Как и раньше, большую роль играла охота на пушных зверей, мех которых шёл на вывоз.

К концу первой половины I тысячелетия усиливаются торговые связи прикамских племён с Ираном и Восточной Римской империей. В Прикамье, особенно в районе Соликамска и Кунгура, часто встречаются украшенные высокохудожественными изображениями серебряные позднеантичные и сасанидские блюда, поступавшие сюда в обмен на меха и, по-видимому, находившие применение для нужд культа. В бассейне Оки продолжает возрастать роль коневодства. В могилах мужчин, а иногда я женщин, находят конскую сбрую, откуда можно заключить, что лошади теперь уже служили и для верховой езды. Вместе с тем сохранившиеся в могилах остатки шерстяных тканей говорят о развитии овцеводства, а остатки льняных материй, находки серпов и мотыг — о том, что финно-угорским племенам было знакомо и земледелие.

Имущественное неравенство было уже довольно значительным. Наряду с бедными могилами, где найдены только ножи или вовсе не обнаружено никаких вещей, встречаются богатые погребения с большим количеством украшений, оружия и т. п. Особенно много ювелирных изделий встречается в женских могилах. Однако имущественное неравенство, по-видимому, ещё не привело к разложению родового строя, так как в руках отдельных лиц скапливались лишь предметы личного обихода. О длительном сохранении прежних форм жизни свидетельствует сходство финно-угорских городищ первых веков нашей эры с более ранними. Так, пьяноборская культура на Каме, сменившая ананьинскую, отличается от неё лишь стилем бронзовых изделий и преобладанием железа.

Значительный интерес представляют памятники культа и произведения искусства. Для последнего характерны бронзовые рельефные подвески, изображающие оленей, орлов с человеческим лицом на груди, ящеров, семиголовых лосей, людей, а также маленькие бронзовые и свинцовые идолы в виде птиц, зверей и людей. Около 2 тыс. таких фигурок найдено в 20 км от города Молотова, вниз по Каме, где, по-видимому, существовало святилище бога, которому их приносили в жертву. Там же обнаружено огромное количество костей различных жертвенных животных, около 2 тыс. костяных и железных наконечников стрел и около 15 тыс. стеклянных золочёных бус. Другой памятник культа — пещера на реке Чусовой, где найдено несколько тысяч костяных и железных наконечников стрел. Археологи считают, что в этом месте в связи с какими-то религиозными обрядами происходили состязания лучников.

5. Сарматы. Племена Северного Кавказа.

Сарматы

В южнорусских степях, на Дону, в Нижнем Поволжье и на Кубани главную роль в I—II вв. играли кочевые племена сарматов. Распространившись на этой территории, они оттеснили скифов, которые сохранили своё господствующее положение только в Крыму. От Меотиды (Азовского моря) до Поднепровья жили роксоланы, которые, по мнению некоторых исследователей, представляли союз кочевых сарматов и земледельческих племён Поднепровья — росов, или рокосов. Археологи высказывали также предположение, что известные особенности культуры полей погребений на левом берегу Днепра объясняются проникновением туда сарматов. В середине I в. сарматское племя язигов и часть роксоланов дошли до Дуная; часть сарматских племён вышла в непосредственное соседство с Северным Причерноморьем.

Золотая диадема из курганного погребения сарматской царицы («Новочеркасский клад»).
Местная работа II в. н. э. В диадему вставлена резная головка из халцедона греческой работы III в. до н. э.

Степень развития отдельных сарматских племён была различной. Те из них, которые соприкасались с городами Причерноморья и находились с ними в торговых сношениях, развивались быстрее и оказывали, в свою очередь, большое влияние на эти города. Часть сарматской знати селилась в них, смешиваясь с местной знатью. Сарматские же племена поволжских степей в первые два века нашей эры стояли на значительно более низкой ступени развития. У них ещё были сильны пережитки матриархата, торговые связи с рабовладельческими обществами почти отсутствовали. Это были прекрасные воины, создавшие тяжёлую конницу и сражавшиеся длинными мечами и копьями в противоположность лучникам-скифам. Некоторые исследователи считают, что у этих сарматских племён уже были рабы, но если это и так, то рабство могло иметь у них только примитивный характер и развилось лишь на юге, где соприкосновение с городами Причерноморья способствовало ускорению их социальной дифференциации. Раскопки, производившиеся в Поволжье, показывают, что в первые два века нашей эры имущественное неравенство и, следовательно, общественное расслоение были здесь мало заметны.

Племена Северного Кавказа. Хозяйство и общественный строй

Область расселения сарматов наряду со степями Восточной Европы захватывала и степи Северного Кавказа. Рядом с ними по берегам Меотиды (Азовского моря) и по Гипанису (Кубани) жили меоты, а в горных областях вдоль Центрального хребта — племена кавказского происхождения, примыкавшие по своей этнической принадлежности к населению Закавказья — албанам, иберам, сванам. У сарматских племён в степях господствовало кочевое скотоводство, однако часть населения перешла к оседлой жизни; у кавказских горцев основной формой хозяйства было яйлажное скотоводство; местами оно дополнялось примитивным земледелием и охотой.

Сарматское оружие
первых веков нашей эры;
меч и наконечники копий.

Из курганов бассейна Кубани.

О развитии оседлого образа жизни, как у сарматских, так и у других племён Северного Кавказа можно судить по данным античных авторов. В 40-х годах I в. н. э. боспорский царь Митридат VII после неудачной попытки освободиться из-под власти римлян бежал в степи Северного Кавказа. Странствуя среди сарматских племён, он попытался создать коалицию против своего брата Котиса, захватившего боспорский престол, и против поддерживавших его римлян. Рассказ о произошедшей в связи с этим войне, сохранившийся у Тацита, даёт интересные сведения о положении Северного Кавказа в середине I в. н. э. В долине Гипаниса наряду с кочевым существовало частично и оседлое население. У меотийского племени дандаридов и сарматского племени сираков имелись укреплённые города (Соза, Успа). Правда, стены их строились не из камня, а из плетней с насыпанной между ними землёй, а сами эти города представляли, по всей вероятности, укреплённые убежища, куда население собиралось в случае военной тревоги. Возможно также, что часть населения кочевала летом в степях, а зимой собиралась в города. Тем не менее, само по себе наличие городов указывает на то, что у племён Северного Кавказа начался переход к оседлой жизни, хотя кочевое хозяйство ещё продолжало играть основную роль.

Являлись ли упоминаемые Тацитом дандариды, сираки, аорсы племенами в точном значении этого слова или союзами кочевых племён, сказать трудно. Во всяком случае государство у них, по-видимому, ещё не сложилось; во главе отдельных племенных образований стояли военные предводители, которых римляне трактовали как варварских царей.

Процесс разложения первобытно-общинного строя зашёл у населения долины Кубани достаточно далеко. Когда римляне осадили один город, население его предлагало им выдать, если они пощадят город, 10 тыс. рабов; цифра эта, по всей вероятности, сильно преувеличена (вряд ли всё население города достигало такой величины), но сам по себе факт свидетельствует о значительном развитии социального неравенства. Наряду с настоящими рабами представители знати могли в данном случае выдать и своих свободных, но более бедных и эксплуатируемых сородичей.

Напор племён Северного Кавказа на Закавказье и Переднюю Азию

Возникновение имущественного неравенства и рабовладения, выделение племенной знати, неразрывно связанное с этими процессами стремление к захвату рабов и грабежу приводили к тому, что племена Северного Кавказа начинают оказывать всё более сильный нажим на Закавказье. Кочевники Северного Кавказа прорываются через горные проходы Центрального хребта и через так называемые Каспийские ворота, около современного Дербента (Каспийскими воротами назывались и некоторые другие горные проходы на Кавказе и в Иране), подвергают грабежу закавказские области и поступают наёмниками к местным царям. В 35 г., во время борьбы за Армению, в которой помимо римлян и парфян приняли участие иберы, сарматы собирались помогать обеим сторонам. Однако иберы быстро пропустили союзных им сарматов Каспийской дорогой (скорее всего, современная Военно-Грузинская дорога) и направили их против армян, тогда как те сарматы, которые были союзниками парфян, не смогли прийти им на помощь: все остальные проходы были заперты иберами и союзными с ними албанами.

В середине I в. н. э. в античной литературе (Сенека, Лукан) появляется имя аланов, генетически, возможно, связанных с более древними аорсами. Особого могущества достигают аланы в III—IV вв., но уже на протяжении первых двух столетий нашей эры аланы совершали неоднократные набеги на Закавказье и прилегающие страны. Основной территорией расселения аланов были степи Северного Кавказа к северу от Дарьяла (от персидского «дар-и-алан», «ворота аланов»), где и ныне живут их потомки осетины.

6. Племена Северного Казахстана и Сибири.

На территории Северного Казахстана и Сибири в последние века до нашей эры и в первые века нашей эры происходят значительные изменения. Более широкое распространение получает железо, которое в ряде областей окончательно вытесняет бронзу. У наиболее развитых племён разложение первобытно-общинного строя идёт быстрым темпом. Восточно-азиатские монголоиды продвигаются в Западную Сибирь и Казахстан, частично вытесняя древнее европеоидное население, частично смешиваясь с ним, и образуют здесь компактные группы. Этнографическая карта Сибири начинает приближаться к современной.

Племена Алтая и Минусинской котловины

Наиболее развитыми областями Сибири в этот период продолжают оставаться Алтай и Минусинская котловина. На смену тагарскому периоду в истории Южной Сибири окончательно приходит гунно-сарматский, который характеризуется выдвижением новых племён (гуннов на востоке, сарматов на западе) и дальнейшим углублением социальных противоречий в среде кочевников Казахстана и Южной Сибири. Весьма заметным в археологических памятниках Алтая становится гуннское влияние. Алтайские курганы этого времени во многом напоминают гуннские погребения в Ноин-Уле и других местах.

Резная деревянная бляха (фалар)
с изображением двух фигур
фантастических животных
из Большого кургана
у с. Катанда (Алтай).

II в до н. э. — I в н. э.

Среди курганов этого времени можно выделить три основных типа: бедные курганы рядовых свободных, более богатые, расположенные цепочками, и, наконец, огромные курганы, сложенные из камней, принадлежавшие, вероятно, наиболее знатным лицам (Шибе, Катанда и др.). Хотя эти курганы в подавляющем большинстве разграблены, всё же и то, что осталось, свидетельствует о том, что многие из них были богаче первого Пазырыкского кургана. На это указывает большое количество лошадей (в Шибе — 14, в других курганах — до 16), а также огромные массы золота: в иных курганах, оставшихся неразграбленными в древности, но хищнически раскопанных в начале XVIII в., находили свыше пуда золота в каждом. В Катанде были найдены любопытные собольи одежды. Одна из них — мужская, имела вид шубы, верх которой был покрыт чешуевидным узором из кусочков горностаевого меха, выкрашенных в красный и зелёный цвета, и украшен множеством (более 5 тыс.) деревянных и кожаных бляшек, обтянутых листовым золотом. Другая одежда с длинной спинкой, несколько напоминающая фрак, была покрыта шёлком оливкового цвета и украшена по бортам и вдоль швов золотыми бляшками и полосками; эта одежда была, видимо, женской. Сохранность этих предметов объясняется тем, что содержимое Катанды, как и остальных курганов Алтая, было промёрзшим.

В курганах этого времени были погребены лица, занимавшие высокое общественное положение. Почти во всех погребениях вместе с умершим положены не только убитые лошади, но и убитые люди. В Шибе в большой колоде лежали искусственно мумифицированные трупы старика и ребёнка лет семи, в Караколе — мужчина и женщина, в Катанде — тоже, по-видимому, мужчина и женщина. Очевидно, считалось, что жена или наложница должны сопровождать знатного человека в загробный мир.

Резные деревянные изображения
лошадей и головы хищника из
Большого кургана у с. Катанда (Алтай).

II в до н. э. — I в н. э.

Накопление богатств в руках знати вело к расширению обмена. Если раньше, в те времена, когда был насыпан первый Пазырыкский курган, внешние связи алтайских племен были ориентированы на Запад, то теперь наиболее сильным становится китайское влияние, проникающее через гуннов. Во многих курганах встречаются китайские изделия, в частности шелк и вещи из китайского лака. Сохраняются связи и с Западом. В богатых погребениях этого времени часто встречаются мелкие штампованные золотые бляшки так называемого сарматского типа. Иногда они совершенно тождественны на всем протяжении огромных степных пространств от Алтая до Волги, что указывает на оживлённый межплеменной обмен и даже на известное единство в материальной культуре кочевого населения европейско-азиатских степей.

Быт и хозяйство оседлого населения остались в основном прежними, но и здесь железо вытесняет бронзу. Очевидно, в связи с возрастанием военной активности кочевников вокруг оседлых поселений воздвигаются укрепления, часто эти поселения расположены на высоких мысах и защищены с трех сторон обрывистыми склонами, а с четвертой — валом и рвом. В могилах оседлых жителей появляются конские захоронения, чего раньше не бывало. Очевидно, оседлые жители в борьбе с конницей кочевников были вынуждены сами вступать в бой на конях.

Изображение на золотой пластинке
из так называемой
«Сибирской коллекции Петра I».
Найдена в начале XVIII в.

Конец I тысячелетия до н. э.

История других областей Казахстана и Западной Сибири не может быть охарактеризована сколько-нибудь подробно. Археологические памятники, исследованные в степях к западу от Алтая, относятся в основном к рубежу нашей эры. В Барабинской степи, а также на правом берегу Иртыша, в районе Омска сохранились курганы, инвентарь которых в некоторых отношениях сходен с алтайским, но вместе с тем имеет и существенные отличия; в частности, в них нет конских захоронений. Тем не менее можно предполагать, что по социально-экономическому строю местные племена приближались к алтайским, хотя и были несколько примитивнее. И здесь имущественное неравенство пустило корни: встречаются очень большие курганы с изделиями из золота и серебра. Для искусства и здесь характерен звериный стиль.

Как и на Алтае, по берегам Иртыша и Оби сохранились городища оседлого населения. Это последнее жило в полуземлянках и занималось скотоводством, земледелием и охотой. Во II в. до н. э. в могильниках появляются бронзовые и золотые украшения. Далее на запад, на территории Северного Казахстана, Южного Урала и Западной Сибири между Тоболом и Уралом, могильные памятники приближаются к сарматским могильникам Поволжья и Приуралья.

Сведения о племенах Алтая и Северного Казахстана для этого периода черпаются почти исключительно из китайской литературы. В степях между Или и Иртышом, по китайским данным, жили северные чеши. Далее на северо-восток от Алтая до енисейских степей локализовались динлины — древние европеоиды Западной Сибири. В последние столетия до нашей эры они стали смешиваться с наступавшими с востока монголоидами, и именно это смешанное население создало Шибе, Катанду и другие грандиозные курганы рубежа нашей эры.

История Минусинской котловины в последние века до нашей эры и в первые века нашей эры имеет много общего с историей Алтая. Здесь также к концу I тысячелетия до н. э. железо вытесняет бронзу. Ко II—началу I вв. до н. э. относятся позднетагарские курганы, расположенные в одиночку на больших расстояниях друг от друга, иногда громадных размеров и с каменными оградами из высоких плит. Они содержат обширные бревенчатые камеры, прикрытые толстым слоем коры и бересты, и большое количество погребённых (свыше 100). Часто встречается трупосожжение. Для инвентаря характерны железные изделия, гипсовые погребальные маски, глиняные сосуды на полых ножках, напоминающие этим сосуды из плиточных могил Забайкалья I тысячелетия до н. э. Встречается золото. Могильники этого типа к рубежу нашей эры распространяются к северу и северо-западу: их можно встретить в окрестностях Красноярска, Ачинска и Мариинска. Курганы эти, вероятнее всего, представляют собой захоронения целых больших семей.

Погребальная маска мужчины из
Таштыкских курганов близ Минусинска.

III в. до н. э. — II в. н. э.

Во II—I вв. до н. э. тагарскую культуру на Енисее постепенно сменяет таштыкская (от реки Таштык близ Минусинска), которая продолжает существовать до IV в. н. э., соответствуя гунно-сарматскому периоду в истории степей Европы и Азии. Таштыкцы, как и тагарцы, занимались мотыжным земледелием и оседлым скотоводством. В могилах в изобилии встречаются зёрна проса. Оружие и орудия труда — целиком железные. Таштыкские могилы содержат мумифицированные трупы, гипсовые маски, иногда очень точно передающие облик умершего, остатки деревянных луков, деревянную и глиняную посуду и т. д. На связи с Китаем указывают куклы в одеждах из шёлка, берестяные сосуды, обтянутые китайским шёлком ханьского времени. Наряду с могилами таштыкского типа продолжали существовать каменные курганы с трупосожжением, бревенчатыми камерами, коллективными захоронениями (до 60 человек) и памятниками звериного стиля. Строителями этих курганов были скотоводы-полукочевники, разводившие лошадей, овец, коров и жившие бок о бок с населением, оставившим таштыкские могилы.

Как и на Алтае, европеоиды на Енисее начинают вытесняться монголоидами и постепенно смешиваются с ними. На смену европеоидным динлинам появляются монголоидные кыргызы, которых китайцы называли хягас, или хакаса, откуда идёт и современное наименование хакасов, до сих пор обитающих в окрестностях Минусинска. Впервые хакасы упоминаются около 100 г. до н. э. Сыма Цянем, который их локализует на Енисее рядом с динлинами. В дальнейшем хакасы частично оттесняют динлинов на север и северо-запад, частично смешиваются с ними, на что указывают прежде всего погребальные маски, дающие европеоидный, монголоидный и смешанный антропологические типы, а также преемственность погребальных обрядов.

Хакасы, подчинившие себе динлинов, образовали по верхнему течению Енисея, включая и Туву, племенной союз. Быстрыми темпами идёт разложение первобытно-общинного строя, подготовляется возникновение государства хакасов, которое окончательно складывается в VI в.

В Забайкалье в III—II вв. культура плиточных могил переходит постепенно в гуннскую, которая продолжает существовать здесь и в первые века нашей эры и которая охарактеризована выше в связи с историей Центральной Азии.

Племена Дальнего Востока

Побережье Японского моря к северу от Кореи продолжали населять «люди раковинных куч». Около начала нашей эры они стали называться илоу (от маньчжурского еру — нора, пещера, откуда «илоу» — «жители пещер», или «обитатели землянок»). Основу их хозяйств составляли земледелие и скотоводство, хотя большую роль продолжали играть охота и рыбная ловля. Они сеяли пять видов хлебных злаков, разводили коров, лошадей и особенно свиней. Илоу добывали в своей стране яшму и охотились на соболей; в Китае были даже специально известны «илоуские соболя». Илоу жили в горах и лесах в землянках, в которые спускались по лестнице, летом ходили почти голые, зимой же одевались в шкуры животных и покрывали тело свиным жиром для защиты от ветра и мороза (аналогичный обычай известен у эвенков). Основное оружие составляли лук и стрелы с каменными наконечниками, которые смазывались ядом. По-видимому, этим илоу, упоминаемым в китайских источниках, принадлежат остатки древних поселений на Амуре.

Потомками древних жителей долины Амура были племена мохэ, которые известны из более поздних китайских источников. Мохэ состояли из семи племён. Они знали земледелие и скотоводство, сеяли рис, просо и пшеницу, разводили лошадей и свиней, добывали соль, гнали водку из риса, были знакомы с металлом. Мохэ вели деятельную торговлю с корейцами и китайцами, продавали им речной жемчуг, женьшень, соболей и кречетов, покупали у них металлические вещи, посуду, материи. Со временем в стране мохэ появляются и китайские колонисты. В V в. Китай начинают посещать посольства мохэ, вслед за тем часть их подчиняется Китаю. Племенная знать поддерживала господство Китая. Правители отдельных племён вводят подати и устанавливают податные округа. Жители побуждались к выполнению повинностей символической посылкой стрелы с тремя зарубками — факт, показывающий, что письменности у мохэ ещё не было. Но и в среде мохэ постепенно складываются предпосылки для образования государства. В бассейне Уссури и по нижнему течению Амура жили более отсталые племена мохэ.

Далее начинались области, уже неизвестные китайцам. Сахалин, Курильские острова и северную часть Японских (особенно остров Иедзо-Хоккайдо) заселяли айны, которые и до сих пор составляют часть населения этих местностей. Айны являются наиболее яркими представителями курильской малой расы, представлявшей собой смешение местного монголоидного населения с австралоидами, проникшими с островов, расположенных на юго-востоке Азии.

В первые века нашей эры айны находились на стадии развитого неолита. Они пользовались каменными полированными топорами, мотыгами из сланца, грубыми глиняными горшками, сделанными от руки. Главными занятиями были охота и рыболовство, но им было известно и разведение проса. Из домашних животных айны знали только собаку. Летом они жили в круглых хижинах, зимой — в землянках. Жилища располагались скученно и укреплялись особыми валами, которые свидетельствуют о том, что уже имели место военные столкновения. Рядом с айнами и вперемежку с ними обитали нивхи (гиляки); они имели сходную с ними культуру, но отличались по антропологическому типу (более монголоидному) и языку.

Население Камчатки жило в это время ещё в условиях неолитического быта. Судя по поздним данным, юг Камчатки населяли ительмены («камчадалы»), север — нымыланы (коряки). Орудия делались ими из камня, в том числе из обсидиана, шлифовались и ретушировались. Из камня делались также грузила для сетей и лампы-жирники, которыми освещались полуподземные помещения. Множество мелких вещей (наконечники стрел и гарпунов, части собачьей упряжи и т. д.) делалось из кости. Посуда изготовлялась из глины и дерева. Пищу варили в деревянных сосудах, опуская в них раскалённые камни. В материальной культуре есть кое-что общее с культурой айнов. Металлические (медные и железные) предметы попадали сюда главным образом через айнов. Владелец куска железа помещал его перед своим жилищем, как зримое свидетельство богатства. Население жило первобытно-общинным строем, обмен с соседями был случайным.

На севере Камчатки древние поселения окружались круглыми валами в виде сплошного кольца, причём землянки также имели круглую форму, как у позднейших нымыланов. Население находилось на уровне позднего неолита. Большое значение приобрела здесь обработка кости, из которой делались наконечники стрел, крючки, ножи, ложки, лопаты, мотыги, полозья и другие части саней. Керамика имеет черты сходства с керамикой Прибайкалья и долины Амура. Люди жили оседло, занимались охотой и рыболовством, спорадически промышляли морского зверя.

Поздненеолитические памятники представляют собой переход от неолита к так называемой пунукской стадии. Культура этой стадии имеет много общего с культурой племён Камчатки и Сахалина (подземные жилища, связанные с ними лампы-жирники, грубая керамика, езда на собаках), но к этому времени повышается общее материальное благосостояние населения: расширяется охота на китов, увеличиваются размеры жилищ. Позднее появляются отдельные железные предметы и укреплённые поселения. У современных чукчей сохранились ещё легенды, связанные с этими памятниками, которые они считают принадлежащими своим предкам.

К западу от Чукотки и устья Колымы существовала культура, родственная описанной выше.

К I тысячелетию относятся остатки оседлого поселения зверобоев на полуострове Ямал, пользовавшихся орудиями из камня и кости, но уже знакомых и с металлами.

Около г. Салехарда обнаружены стоянки более отсталых племён охотников и собирателей, живших, однако, оседло и знавших гончарное ремесло.

Выше по Оби, близ Сургута, открыты могильники, свидетельствующие о знании населением этих мест металлов и зачатках у него имущественного неравенства. Предметы искусства указывают на связи с культурой степных кочевников («скифские» вещи).