;
СОДЕРЖАНИЕ
1. Расцвет рабовладельческого способа производства в Риме. Третья Пуническая война. Покорение Испании. Развитие рабовладения в Риме. Концентрация земель и образование латифундий. Рост торговли и денежно-ростовщического капитала. Рим и провинции. Классовая борьба в римском обществе во II в. до н. э. 2. Восстания рабов в середине II в. до н. э. Аграрное движение римского плебса. Первое восстание рабов в Сицилии. Движения рабов в других районах Средиземноморья. Предпосылки движения Гракхов. Тиберий Гракх. Трибунат Гая Гракха. Результаты движения Гракхов. Борьба оптиматов и популяров. Югуртинская война. Военная реформа Мария. 3. Подъём народного движения в Сицилии и Италии.
Борьба народов Восточного Средиземноморья против римской экспансии.
Второе восстание рабов в Сицилии. Движение Сатурнина. Союзническая война. Борьба между сулланцами и марианцами. Изменение положения на Востоке. Усиление Понтийского царства. Первая война Митридата с Римом. 4. Кризис республики. Восстание рабов под руководством Спартака. Диктатура Суллы. Восстание Лепида. Серторианская война. Восстание Спартака.

ОБОСТРЕНИЕ КЛАССОВОЙ БОРЬБЫ В РИМСКОЙ ДЕРЖАВЕ.
ВОССТАНИЯ РАБОВ.

1. Расцвет рабовладельческого способа производства в Риме.

Во второй половине II в. до н. э. в результате двух успешных войн с Карфагеном, глубокого проникновения в страны эллинистического Востока, подчинения Македонии и Греции Рим превратился в крупнейшую средиземноморскую державу, в гегемона не только Западного, но и Восточного Средиземноморья. Однако Рим не мог считать себя безраздельным властелином средиземноморского бассейна, пока не был окончательно уничтожен старый, побеждённый, но потенциально всё ещё грозный соперник — Карфаген.

Третья Пуническая война. Покорение Испании

В то время как силы и внимание римлян были прикованы к Востоку, побеждённому Карфагену удалось оправиться и укрепить своё экономическое положение. Вынужденные отказаться от военных захватов и активной внешней политики, карфагенские купцы и рабовладельцы вкладывают теперь свои средства в сельское хозяйство в Африке. В Карфагене начинает процветать оживлённая торговля с местными племенами, широко развивается плантационное земледелие, в городах растёт число мастерских и торговых предприятий.

Это возрождение экономической мощи Карфагена вызвало сильное недовольство в Риме, особенно среди всадничества и той части нобилитета, которая была связана с внешней торговлей. Возникла сильная и влиятельная партия, требовавшая полного уничтожения Карфагена, даже если это угрожало новой войной. Во главе этой партии стоял Марк Порций Катон (Старший), который ревностно пропагандировал эту идею и каждое своё выступление в сенате заканчивал одной и той же фразой: «А всё-таки Карфаген должен быть разрушен!».

Повод к войне найти было нетрудно. Нумидийский царь Масинисса, чувствуя поддержку римлян, держался крайне агрессивно и пытался присоединить к своим владениям часть карфагенской территории. Произошло вооружённое столкновение, и, хотя карфагеняне были разбиты, римский сенат расценил их действия как нарушение условий договора 201 г. до н. э. и объявил войну. Так началась третья Пуническая война (149—146 гг.).

Как только римская армия высадилась в Африке, карфагеняне направили к римскому командованию послов с просьбой о мире. Римляне потребовали выдачи всего оружия. Когда это было выполнено, они заявили, что жители должны оставить город, так как он будет разрушен. Это новое требование вызвало взрыв гнева и ненависти к римлянам. Карфаген начал лихорадочно готовиться к обороне; день и ночь работало всё население: ковалось оружие, укреплялись городские стены.

Осада Карфагена оказалась далеко не лёгким предприятием. Она затянулась более чем на два года. В 147 г. до н. э. командование над армией, осаждавшей Карфаген, принял Сципион Эмилиан — приёмный внук Сципиона Африканского. Он укрепил дисциплину в армии, добился полной блокады города, а весной 146 г. до н. э. приступил к общему штурму. Римляне прорвались в город, начались уличные бои, которые продолжались целую неделю, пока не было взято центральное укрепление — Бирса.

Сенатская комиссия, прибывшая в завоёванный город, вынесла решение о полном его уничтожении. Карфаген был подожжён, горел 16 дней, затем на территории разрушенного города плугом была проведена борозда в знак того, что это место предано проклятию. Карфагенские владения были включены в состав римской провинции Африки.

Но перед римлянами, после того как они уничтожили своего векового врага, стояла ещё одна сложная задача: обосноваться в бывших заморских владениях Карфагена — в Испании. Вытеснив оттуда карфагенян, они вступили в длительную и упорную борьбу с местными племенами.

Ещё в 197 г. до н. э. в Испании вспыхнуло крупное восстание, подавленное римлянами с большим трудом. В 154 г. до н. э. произошло новое восстание, охватившее почти всю страну. В нём приняли участие различные племена: лузитаны, ареваки, кельтиберы и др. Около 147 г. до н. э. у лузитан появился талантливый вождь — бывший пастух Вириат. Римляне были вынуждены признать его царём лузитан. Движение пошло на убыль лишь после того, как Вириат пал от руки подосланных убийц. В 143 г. до н. э. на севере Испании вспыхнуло ещё одно восстание, центром которого стал город Нуманция. В 137 г. попавший в окружение римский консул Манцин подписал позорный для римлян мир с нумантинцами. Только победитель Карфагена Сципион Эмилиан сумел подавить это восстание и в 133 г. после 15-месячной осады овладел Нуманцией.

Третьей Пунической войной, окончательным покорением Испании и превращением Пергамского царства в римскую провинцию Азию был завершён процесс образования Римской державы — крупнейшего рабовладельческого государства средиземноморского мира.

Римская Средиземноморская держава в середине II в. до н. э.
Рим в середине II в. до н. э.
Развитие рабовладения в Риме. Концентрация земель и образование латифундий

Завоевательные войны, которые велись римлянами почти 120 лет в бассейне Западного, а затем и Восточного Средиземноморья, сопровождались притоком в Италию огромных масс рабов. Ещё во время первой Пунической войны взятие Агригента (Акраганта) дало римлянам 25 тыс. пленных, которые были проданы в рабство. Шесть лет спустя консул Регул, одержав победу над карфагенянами при мысе Экноме, отправил в Рим 20 тыс. рабов. В дальнейшем эти цифры неуклонно растут. Фабий Максим при взятии Тарента в 209 г. до н. э. продал в рабство 30 тыс. жителей. В 167 г. до н. э. при разгроме городов Эпира консулом Эмилием Павлом было продано в рабство 150 тыс. человек. Окончание третьей Пунической войны ознаменовалось продажей в рабство всех жителей разрушенного Карфагена. Даже эти отрывочные, разрозненные и, видимо, далеко не всегда точные данные римских историков дают представление о тех многотысячных массах рабов, которые хлынули в Рим.

Часть рельефа саркофага
Анния Октавия Валериана.

Вверху сцена пахоты,
внизу — хлебопечения.

Невольничьи рынки существовали почти во всех крупных центрах Римского государства. В самом Риме рынок рабов находился возле храма Кастора. Оптовая торговля рабами, как уже говорилось, шла на острове Делос. Цены колебались в зависимости от притока рабов на рынок. В период крупных завоеваний цены резко падали. «Дёшев, как сард», — говорили в Риме после захвата Сардинии. После завоевания Понтийского царства рабов продавали по 4 денария. Однако цены на образованных рабов или рабов, обладавших особой квалификацией (танцовщицы, повара, актеры), были значительно выше. Следует отметить, что до сих пор ни в одной стране древнего мира — ни в Греции, ни в эллинистических государствах — не было такого огромного количества рабов и такой их дешевизны.

Огромный рост числа рабов привёл и к качественным изменениям в социально-экономической структуре римского общества: к преобладающему значению рабского труда в производстве, к превращению раба в основного производителя римского общества. Это и знаменовало собой полную победу рабовладельческого способа производства в Риме.

Широкое внедрение труда рабов в производство неизбежно приводило к вытеснению свободного производителя. Так как Италия продолжала оставаться аграрной страной, то здесь результаты этого процесса сказались, в первую очередь, в области сельскохозяйственного производства: прямым следствием его явилась, с одной стороны, концентрация земли, образование крупных рабовладельческих поместий (латифундий) и, с другой стороны, обезземеление и пауперизация крестьянства. До II в. до н. э. в большей части Италии преобладали мелкие и средние хозяйства, покоившиеся в основном на труде свободных производителей. По мере развития рабовладения в Риме эти хозяйства начинают вытесняться хозяйствами совершенно иного типа, основанными на массовой эксплуатации рабского труда и производящими продукцию уже не только для удовлетворения собственных нужд, но и для продажи. Римский историк Аппиан так изображает этот процесс: «Богачи, заняв большую часть этой неподелённой земли (т. е. «общественного поля». — Ред.) и вследствие давности захвата надеясь, что у них её не отберут, стали присоединять к своим владениям соседние участки бедных, частью скупая их за деньги, частью отнимая силой, так что в конце концов в их руках вместо небольших поместий оказались огромные латифундии. Для обработки полей и охраны стад они стали покупать рабов...».

Крупные италийские имения в несколько тысяч югеров были, как правило, слабо связаны с рынком, так как всё необходимое, включая и ремесленные изделия, производилось в них руками рабов, должников и клиентов. В таких имениях наряду с землями, обрабатывавшимися трудом рабов, часть земель использовалась под огромные пастбища для скота, часть раздавалась небольшими участками клиентам. Но встречались и хозяйства средних размеров (в несколько сот югеров), где также работали рабы, а иногда, во время сенокоса, жатвы, сбора винограда, — свободные подёнщики. Эти имения-виллы были гораздо теснее связаны с рынком.

Таким хозяйством, рассчитанным в значительной мере на развитие в нём товарного производства, является образцовая вилла, описываемая известным римским государственным деятелем Катоном Старшим в его трактате «О земледелии». Катон рассматривает поместье, имеющее комплексное хозяйство: оливковую рощу в 240 югеров (60 га), виноградник в 100 югеров (25 га), а также зерновое хозяйство и пастбище для скота. В таком поместье применяется преимущественно труд рабов. Катон указывает, что для ухода за виноградником в 100 югеров требуется не менее 14 рабов, за оливковым садом в 240 югеров — 11 рабов.

Кампанская вилла.
Роспись в доме Марка Лукреция Фронтона в Помпеях. I в. н. э.

Далее он даёт детальные советы относительно того, как следует рациональнее эксплуатировать рабов, рекомендуя занимать их делом и в дождливые дни, когда работы в поле не производятся, и даже в дни религиозных праздников. Раба, по мнению Катона, следует держать до тех пор, пока он может работать, когда же он заболеет или состарится, от него следует скорее избавиться наряду с другими ненужными в хозяйстве вещами: порченым скотом, железным ломом, старыми телегами. Во главе управления имением должен стоять вилик, назначаемый из числа наиболее преданных и сведущих в сельском хозяйстве рабов, жена вилика выполняет обязанности ключницы и кухарки.

Римские железные сельскохозяйственные орудия:
1.Мотыга обычной формы. 2.Грабли.
3.Заострённая мотыга. 4. Садовый нож.
5 Кирка-топорик, 6. Серп.
7 и 9. Вилы. 8. Мотыга удлинённой формы.
Найдены на вилле Л. Гелия Флора
близ дер. Боскореале (Помпеи).

Проблема товарности хозяйства во времена Катона выдвигается на первый план. Не случайно, разбирая вопрос о покупке имения, Катон прежде всего советует обращать внимание не только на плодородие почвы, но и на то, чтобы «поблизости был значительный город, море, судоходная река или хорошая дорога», имея в виду перевозку и продажу продукции. «Хозяин должен стремиться, — говорит Катон, — побольше продавать и поменьше покупать».

Катон описывает в своём труде поместье средних размеров, типичное для Центральной Италии. На юге Италии, а также в Сицилии и Африке были распространены преимущественно огромные рабовладельческие латифундии, насчитывавшие сотни и тысячи югеров. В этих имениях работало огромное количество рабов, причём положение их было крайне тяжёлым. Часто, чтобы предупредить возможность побега, рабов заставляли работать в цепях и колодках, а на ночь их запирали в особые помещения казарменного типа — эргастулы, где они находились под строгим надсмотром.

Оборотной стороной процесса развития латифундий, как уже упоминалось, было обезземеление и разорение крестьянства. Мелкие и средние крестьянские хозяйства гибли, главным образом вследствие захватов земель крупными рабовладельцами. Разрушительное действие на крестьянские хозяйства оказали и беспрерывные войны III и II вв. до н. э., на многие годы отрывавшие крестьян от их труда или, как это было во время войны с Ганнибалом, непосредственно разорявшие их хозяйства.

Обезземеленные крестьяне частично превращались в арендаторов или подёнщиков. Но так как к найму последних прибегали только в страдную пору (покос, жатва, сбор винограда и т. д.), то подёнщики не могли рассчитывать на сколько-нибудь обеспеченный и постоянный заработок. Огромные массы разорённых крестьян хлынули в город. Меньшая часть из них занялась производительным трудом: превратилась в ремесленников, строительных рабочих и т. п. Они объединялись в специальные ремесленные коллегии, куда в дальнейшем наряду со свободными стали входить и рабы. Из надписей, как римских, так и найденных на юге Италии, известны коллегии бронзовщиков, ювелиров, парфюмеров, портных, красильщиков, сукновалов, строителей. В это время наблюдается определённая специализация ремесла по городам. Тот же Катон даёт советы относительно того, какие изделия ремесленного производства следует закупать в Риме, Минтурнах, Капуе, Помпеях и в других италийских городах. На севере Италии наиболее крупными ремесленными центрами были ряд городов Этрурии (Популония, Тарквиний и др.), а на юге — кампанские города, главным образом Капуя и Нола.

Но подавляющее большинство разоренных людей не могло найти себе постоянной работы. Доведенные нуждой до крайности, они превращались в деклассированный слой населения, в античный люмпен-пролетариат. Они ничем не брезгали в поисках случайного заработка: продажей голосов на выборах, лжесвидетельскими показаниями в судах, доносами и воровством. Они жили за счёт общества, жили на те жалкие подачки, которые перепадали им от римских богачей и политических деятелей, искавших популярности, за счёт государственных раздач, — в конечном итоге, они жили за счёт эксплуатации труда рабов.

Рост торговли и денежно-ростовщического капитала

Превращение Рима в крупнейшую морскую державу содействовало широкому развитию внешней торговли. Если нужды римского населения в предметах ремесленного производства в основном удовлетворялись местными промыслами, то сельскохозяйственные продукты ввозились из провинций или из зависимых от Рима стран, а предметы роскоши — из Греции и стран эллинистического Востока. На Делосе, где встречались купцы различных стран, возникают ассоциации италийских купцов, главным образом кампанцев или южноиталийских греков, которые считались находящимися «под покровительством» того или иного божества.

Из Италии вывозилось вино, оливковое масло, металлические изделия. Ввоз товаров в Италию всегда преобладал над вывозом. Однако в период республики, в период победоносных войн Рима это ещё не могло привести к подрыву италийской экономики: преобладание ввоза над вывозом компенсировалось и даже во много раз перекрывалось постоянным притоком денег и других ценностей в Италию в результате завоеваний.

Римские завоевания обеспечивали также непрерывный приток денежного капитала в Рим. После первой Пунической войны римская казна получила 3 200 талантов контрибуции. Контрибуция, наложенная на карфагенян после второй Пунической войны, равнялась 10 тыс. талантов, а на Антиоха III после окончания Сирийской войны — 15 тыс. талантов. Военная добыча римских полководцев бывала колоссальной. Плутарх описывает триумфальный въезд в Рим победителя при Пидне Эмилия Павла. «Триумф длился три дня, в течение которых непрерывно проносили и везли на колесницах захваченные произведения искусства, драгоценное вооружение, огромные сосуды, наполненные золотой и серебряной монетой». В 189 г. до н. э. после битвы при Магнесии римляне захватили в качестве военной добычи 1230 слоновых клыков, 234 золотых венка, 137 тыс. фунтов серебра (1 римский фунт = 327 г), 224 тыс. серебряных греческих монет, 140 тыс. македонских золотых монет, большое количество изделий из золота и серебра.

Вплоть до II в. до н. э. Рим испытывал известный недостаток в серебряной монете, но после всех этих завоеваний, в особенности после захвата испанских серебряных рудников, Римское государство получило полную возможность обеспечить регулярный выпуск серебряных денег.

Все эти обстоятельства привели к широкому развитию денежно-ростовщического капитала в Римском государстве. Одной из организационных форм развития этого капитала были компании откупщиков (так называемых публиканов), бравшие на откуп главным образом налоги в римских провинциях, а также различные подряды на общественные работы в самой Италии. Они занимались и кредитно-ростовщическими операциями, причём особенно широко в восточных провинциях, где оставались в силе законы и обычаи, сохранявшие продажу в рабство за долги, и где ссудный процент был почти не ограничен и доходил до 48—50. Торговыми, откупными и ростовщическими операциями занимались преимущественно представители римского всаднического сословия. Они превращаются в новый слой римской рабовладельческой знати — в торгово-денежную аристократию.

Наряду с компаниями откупщиков возникли и другие формы денежно-ростовщической деятельности. В Риме были довольно широко распространены меняльные конторы, владельцы которых назывались аргентариями. Они занимались не только разменом, но и ссудой денег под проценты, а также хранением денег и переводом денежных сумм одного вкладчика на счёт другого. Это были главным образом вольноотпущенники и чужестранцы (часто греки). Профессия менял не считалась почётной, и представители высших слоев римского общества подобными операциями, во всяком случае открыто и непосредственно, предпочитали не заниматься.

Рим и провинции

Государственный аппарат Римской республики возник и оформился ещё в то время, когда Рим представлял собой типичный город-государство. Этот аппарат отвечал интересам и нуждам сравнительно небольшой общины граждан, строившейся на относительно примитивных основах. Теперь же, когда Рим превратился в крупнейшую средиземноморскую державу, старые республиканские учреждения оказались непригодными, не отвечающими нуждам и интересам новых общественных слоев.

Консервативность и устарелость республиканского государственного аппарата, его несоответствие новым условиям впервые дали себя знать ещё при попытке разрешения проблемы управления завоеванной Италией. Римлянам не удалось создать единого, централизованного италийского государства, но пришлось лишь ограничиться организацией довольно пёстрой федерации общин, среди которых Рим был лишь наиболее крупной, занимавшей господствующее положение, главным образом благодаря своим военным силам.

Ещё более ярким примером устарелости и несоответствия республиканского государственного аппарата новым задачам является организация управления римскими провинциями. Когда Рим оказался обладателем огромных заморских территорий, то сразу обнаружилась полная неприспособленность государственного аппарата для рациональной, с точки зрения самого господствующего класса, эксплуатации этих территорий. Римская система управления провинциями ярко вскрывает картину бессистемности и примитивности методов эксплуатации провинций.

В середине II в. до н. э. в состав Римской державы входило девять провинций: шесть на Западе — Сицилия, Сардиния, Корсика, Цизальпинская Галлия, Испания, Африка, и три на Востоке — Иллирия, Македония, Азия. Правовое положение городов в этих провинциях было различно: большая их часть относилась к категории зависимых общин, платящих налоги. Наряду с зависимыми общинами существовали «свободные общины», пользовавшиеся полной автономией и иногда даже освобождавшиеся от уплаты налогов. Права некоторых общин устанавливались специальными договорами, и такие общины назывались договорными. Таким образом, римское правило «разделяй и властвуй» применялось и здесь.

Провинциальная система управления складывалась постепенно и в значительной мере стихийно. Не существовало никаких общих законодательных установлений, касавшихся провинций. Каждый новый правитель провинции, вступая в свою должность, обычно издавал эдикт, в котором определял, какими принципами он будет руководствоваться при управлении провинцией.

В качестве правителей или наместников провинций римляне посылали сначала преторов, а затем консулов по окончании срока их полномочий в Риме (проконсулов). Наместник назначался для управления провинцией, как правило, на год и в течение этого срока не только располагал в своей провинции всей полнотой военной, гражданской и судебной власти, но фактически не нёс никакой ответственности за свою деятельность перед римскими властями. Жаловаться на злоупотребления жители провинций могли лишь после того, как наместник сдавал свои дела преемнику, но такие жалобы редко имели успех. Таким образом, деятельность наместников в провинциях была бесконтрольной.

Почти все провинциальные общины облагались прямыми, а иногда и косвенными налогами, главным образом таможенными сборами. На местное население помимо налогов ложилось всей своей тяжестью содержание провинциальных наместников, их штата, а также римских войск, расквартированных в провинциях. Но особенно разорительной для провинциалов была деятельность римских публиканов и ростовщиков. Компании публиканов, бравшие на откуп сбор налогов в провинциях, вносили в римскую казну заранее определённые суммы, а затем выколачивали их с огромными излишками из местного населения. Хищническая деятельность публиканов и ростовщиков разоряла не только мелких землевладельцев и ремесленников, но и провинциальную знать, провинциальные города, разоряла целые страны, некогда цветущие, а жителей этих стран низводила до положения рабов.

Классовая борьба в римском обществе во II в. до н. э.

Римское общество представляло собой пёструю картину враждующих классов. Среди свободного населения шла напряжённая борьба за землю между крупными и мелкими землевладельцами, представленными в Риме, в первую очередь, сельским плебсом. Внутри самого класса рабовладельцев начинала разгораться борьба между землевладельческой знатью (нобилитетом) и новой торгово-ростовщической аристократией (всадничеством). Всадничество стремилось к самостоятельной политической роли в государстве и в этой борьбе против политически всесильного нобилитета блокировалось иногда с сельским, а затем с городским плебсом. Городской плебс к этому времени превращается в такую политическую и социальную силу, которая хотя и не имела самостоятельного значения, но в качестве союзника или врага могла оказать решающее влияние на исход того или иного политического столкновения. Отражением всех этих сложных, часто переплетающихся между собой линий борьбы служат бурные политические события эпохи кризиса и падения республики.

Важным результатом социального и политического развития в рассматриваемую эпоху является факт расширения господствующего класса Римской державы, включившего теперь в себя слои муниципальной, т. е. италийской, а затем и провинциальной знати. Этот процесс во II в. до н. э. ещё только намечался, но он имел определающее значение, так как именно эти новые элементы господствующего класса менее всего были заинтересованы в сохранении традиционных республиканских форм.

В результате развития рабовладельческого способа производства до крайности обостряется в этот период основное противоречие римского общества, противоречие между антагонистическими классами — рабами и рабовладельцами, что, в свою очередь, приводит к высшей форме классовой борьбы в древности, к восстаниям рабов невиданного прежде размаха. Сначала это были отдельные и разрозненные вспышки, как, например, заговор рабов во время второй Пунической войны, глухо упоминаемый Ливием, как заговор рабов в Лации (198 г. до н. э.), в результате раскрытия которого было казнено 500 заговорщиков, или, наконец, восстание рабов в Этрурии в 196 г. до н. э., на подавление которого пришлось бросить целый легион. Но в дальнейшем эти отдельные, разрозненные вспышки разгораются в огромный пожар «рабских войн»: таковы грандиозные сицилийские восстания и великое восстание рабов под руководством Спартака.

2. Восстания рабов в середине II в. до н. э. Аграрное движение римского плебса.

Первое восстание рабов в Сицилии

Внешний блеск и военное могущество Римской державы прикрывали собой глубокие и непримиримые противоречия. Рабовладение в Риме и во многих подчинённых ему областях достигло небывалого развития по сравнению с другими государствами древнего мира. Положение рабов было особенно тяжёлым в тех частях Римского государства, где складывался такой тип хозяйства, который был рассчитан на производство товаров для продажи и вместе с тем для выплаты податей Риму. Классическим образцом в этом смысле была Сицилия. В рабовладельческих латифундиях Сицилии, которыми владели местные богачи и римские всадники, скопилась масса рабов из Сирии, Греции, Киликии. Людей, ещё недавно свободных, клеймили раскалённым железом, сковывали цепями и гнали на поля или в рудники. Хозяева, по словам римского историка Диодора Сицилийского, «очень мало заботились об их пропитании и одежде», тем самым заставляя их заниматься грабежом на больших дорогах. Постепенно в среде рабов нарастало возмущение.

Железная ножная колодка
для заключенных рабов.

Найдена в эргастуле загородной
виллы в окрестностях Помпей.

В 137 г. до н. э. рабы славившегося своей жестокостью богача Дамофила, доведённые до отчаяния нуждой и пытками, подняли восстание. Во главе их стал раб Эвн, сириец по происхождению, слывший пророком. Восставшие захватили город Энну и расправились с наиболее жестокими рабовладельцами. К ним быстро начали присоединяться рабы из других городов и латифундий. Одновременно в городе Агригенте под руководством киликийца Клеона также началось восстание рабов, которые вскоре присоединились к Эвну. Через некоторое время восставшие уже насчитывали в своих рядах 200 тыс. человек. Своим царём они избрали Эвна, который при этом принял популярное в Сирии имя Антиоха. При нём состоял совет из наиболее уважаемых рабов. Среди них особенно выделялся грек Ахей, оказавшийся способным полководцем. Так угнетённые и эксплуатируемые рабы сделали попытку создать собственное государство.

В первые годы у римского правительства не хватало сил, чтобы подавить восстание. Несколько важнейших городов Сицилии — Тавромений, Агригент, Катана, Мессана, Энна — оказались в руках восставших. Посылавшиеся из Рима войска терпели одно поражение за другим. О внутренней организации царства Эвна, просуществовавшего около пяти лет (137—132 гг.), источники сообщают мало. Известно, однако, что повстанцы громили крупные латифундии, а мелкие крестьянские хозяйства оставляли неприкосновенными. Рабы, по словам Диодора, «не сжигали мелких вилл, не уничтожали в них ни имущества, ни запасов плодов и не трогали тех, которые продолжали заниматься земледелием». Поэтому восставшие рабы пользовались сочувствием и поддержкой свободной бедноты, страдавшей от роста крупного землевладения и ростовщичества. Рабы овладели оружейными мастерскими, которые начали изготовлять для них оружие. Известно также, что рабы действовали организованно и что надежды рабовладельцев на разлад между вождями восстания — Эвном и Клеоном — не оправдались, так как Клеон добровольно подчинился Эвну.

В 132 г. до н. э. против рабов был послан со значительной армией консул Рупилий. Долгое время он осаждал два главнейших укрепления восставших — Тавромений и Энну. Даже историки из среды рабовладельцев вынуждены отметить стойкость и мужество, с которыми выдерживали осаду повстанцы. Рупилию удалось овладеть обоими городами только вследствие измены в лагере рабов. Клеон пал в бою. Эвн был схвачен и замучен в тюрьме. Множество участников восстания было казнено.

Движения рабов в других районах Средиземноморья

Одновременно с Сицилийским восстанием происходило крупное восстание рабов и свободной бедноты в Малой Азии во главе с Аристоником. Борьба рабов за свободу, крестьян за землю переплеталась здесь с борьбой народа против римского господства, опиравшегося на местных царьков, крупных землевладельцев, рабовладельцев, торговцев и ростовщиков, которые объединились с присланной римским правительством армией. Лишь после трёх лет ожесточённой борьбы римлянам удалось сломить сопротивление восставших.

Источники сообщают, что Аристоник мечтал основать «город солнца» и называл своих последователей «гражданами солнечного города» — гелиополитами. Возможно, что эту идею он заимствовал из романа Ямбула, описавшего сказочное государство солнца, в котором все должны быть равны и свободны; там не должно быть ни денег, ни торговли, ни тяжёлого подневольного труда, ни богатства, ни бедности. В основе этой утопии лежала идеализация первобытно-общинного строя, идеализация прошлого.

Рабы и крестьяне, боровшиеся с развивавшимися рабовладельческими отношениями, были не в состоянии переустроить общество на новых, более прогрессивных началах. Тем не менее классовая борьба рабов с середины II в. до н. э. играла ведущую роль, обостряя все противоречия рабовладельческого строя. В начавшемся с этого времени кризисе Римской республики эта борьба также была важнейшим фактором.

Восстания рабов помимо Сицилии и Пергама охватили и другие территории Римского государства. В италийских городах Минтурнах и Синуессе, в рудниках Аттики и Македонии, на крупнейшем рабском рынке — острове Делос происходили волнения рабов. Хотя все эти движения были подавлены с обычной для рабовладельцев жестокостью (в одних только Минтурнах было распято 450 рабов), они явились грозным предостережением для правящего класса.

Предпосылки движения Гракхов

Другим тревожным симптомом для господствующего класса было ослабление военного могущества Рима, явившееся результатом обезземеления крестьянства. По цензу 154 г. до н. э. число взрослых мужчин, пригодных для службы в легионах, т. е. имевших земельную собственность и римское гражданство, составляло около 324 тыс., по цензу 136 г. до н. э. — уже около 318 тыс. При наличии цензового принципа в комплектовании армии граждане, лишившиеся земли, выбывали из состава военных контингентов. Численность армии и её боеспособность падали. Рим утрачивал характер античного полиса, в котором подавляющее большинство граждан состояло из земледельцев-воинов. Могущество Рима, его власть над населением завоёванных территорий и дальнейшее расширение этих территорий ставились под угрозу. Среди бедноты назревало недовольство, которое всегда могло перейти в открытое возмущение. Сицилийское восстание показало, что в случае такого возмущения свободная беднота легко могла оказаться в одних рядах с восставшими рабами.

Всё это вызывало серьёзное беспокойство в среде правящих слоев. Особенно была встревожена наиболее дальновидная часть нобилитета. В одном из аристократических кружков, группировавшемся вокруг Сципиона Эмилиана, зародилась мысль о необходимости проведения широкой аграрной реформы, направленной на восстановление крестьянского землевладения, возрождение крестьянства, а, следовательно, и армии. Наряду с землями, находившимися в частной собственности, в Риме ещё продолжали существовать обширные территории «общественного поля». В середине II в. до н. э. подавляющая часть этих земель была оккупирована богатыми нобилями, которые широко использовали труд своих многочисленных рабов. Участники кружка Сципиона предлагали подвергнуть эту землю перераспределению: частично изъять её у крупных владельцев, поскольку право распоряжаться этими земельными фондами сохранилось за государством, и затем распределить эту землю более мелкими участками среди малоземельного или вовсе безземельного крестьянства.

Однако римские нобили, владея этими землями из поколения в поколение в течение многих десятилетий, привыкли смотреть на них, как на свою собственность; поэтому всякая попытка проведения аграрной реформы не могла не натолкнуться на их ожесточённое сопротивление.

Тиберий Гракх

Борьбу за проведение реформы возглавил участник кружка Сципиона и его родственник — Тиберий Гракх. Он принадлежал к знатному плебейскому роду Семпрониев. Предки Тиберия не раз занимали ведущие магистратуры. Со стороны матери он был внуком Сципиона Африканского, победителя Ганнибала при Заме. Рано вступив на путь военной и политической деятельности, Тиберий выдвинулся во время осады и штурма Карфагена, а затем в Нумантинской войне. Рассказывали, что на Тиберия, когда он отправлялся на войну, произвёл неизгладимое впечатление вид Этрурии, где вместо свободных римских земледельцев он увидел только рабов, работавших на полях или пасших скот на пастбищах своих владельцев. Сильное влияние на него имели его близкие друзья — ритор Диофан из Митилены и стоик Блоссий из Кум. Они познакомили его с некогда вдохновлявшими народных вождей и реформаторов эллинистической Греции идеями возрождения полиса свободных, равных граждан, владеющих неотчуждаемыми земельными наделами.

Тиберий был избран народным трибуном на 133 г. до н. э. Вступив в эту должность, он, ссылаясь на древний закон Лициния и Секстия, выдвинул свой проект установления ограничительной нормы для арендаторов государственной земли, изъятия у них излишков земли и перераспределения этих излишков между малоземельными и безземельными римскими гражданами. Согласно этому законопроекту, глава семьи мог владеть не более чем 500 югерами государственной земли, на каждого взрослого сына прибавлялось ещё по 250 югеров, но в общей сложности не более тысячи югеров на одну семью. Изъятая сверх этой нормы у крупных владельцев земля должна была делиться на участки по 30 югеров и раздаваться беднейшим гражданам в вечное и неотчуждаемое арендное пользование. Для проведения этой реформы Тиберий предложил создать особую комиссию из трёх лиц, уполномоченных разрешать все вопросы, связанные с изъятием и распределением земли.

Выдвинув свой законопроект, Тиберий попробовал, как сообщает Аппиан, обратиться к сенату. «Римляне,— говорил он,— завоевали большую часть земли и владеют ею; они надеются подчинить себе и остальную её часть. В настоящее время перед ними встаёт решающий вопрос: приобретут ли они остальную землю благодаря увеличению числа боеспособных людей или же и то, чем они владеют, враги отберут у них вследствие их слабости». Однако большая часть сенаторов, оккупировавших крупные площади государственных земель, выступала ярыми противниками Тиберия.

Зато плебс горячо поддержал Тиберия. Законопроект Тиберия стал знаменем, вокруг которого объединились мелкие землевладельцы для борьбы против крупных собственников-рабовладельцев. Со всех концов Италии стекались в Рим крестьяне, чтобы принять участие в голосовании. Тиберий, помышлявший вначале лишь о сохранении военного могущества Рима, логикой событий превратился в вождя широкого народного движения. Окружённый толпами своих сторонников, он обращался к ним с горячими речами: «И дикие звери в Италии,— говорил он,— имеют логова и норы, куда они могут прятаться, а люди, которые сражаются и умирают за Италию, как кочевники, бродят повсюду с жёнами и детьми... Ведь у множества римлян нет ни отчего алтаря, ни гробниц предков, а они сражаются и умирают за чужую роскошь, чужое богатство».

Плебс толкнул умеренного и осторожного Тиберия на путь решительных действий. Когда в народном собрании проходило голосование его законопроекта и другой народный трибун, Октавий, по наущению сената, наложил на этот законопроект трибунский запрет (вето), Тиберий поставил на голосование вопрос: «Может ли быть народным трибуном тот, кто идёт против интересов народа?». Собрание единодушно дало отрицательный ответ. Октавий был отстранён от должности. Это был беспрецедентный случай: по неписаной, но неуклонно соблюдавшейся римской конституции ни один магистрат не мог быть отстранён от должности до окончания срока полномочий.

После отстранения Октавия законопроект Тиберия был принят народным собранием. Он сам, его младший брат Гай и его тесть Аппий Клавдий были избраны в аграрную комиссию. Вскоре Тиберий прямо посягнул и на прерогативы сената, проведя через его голову в народном собрании закон об использовании доходов от провинции Азии для оказания помощи получающим наделы.

Преодолевая ожесточённое сопротивление крупных землевладельцев, комиссия энергично проводила реформу. Но время шло, и приближался срок окончания годичных полномочий Тиберия в должности трибуна. Хорошо понимая, какое значение имеет для дальнейшего проведения реформы его власть трибуна, Тиберий вопреки обычаю вторично выставил свою кандидатуру на эту магистратуру на следующий, 132 г. Нобили, уже готовившиеся расправиться с ненавистным им вождем плебса когда он станет частным лицом, сосредоточили теперь все усилия на том, чтобы не допустить вторичного избрания Тиберия. На него посыпались обвинения в нарушении стародавних государственных установлении, в стремлении захватить единоличную тираническую власть и т. д.

В день выборов враги реформы вооружили своих клиентов и сторонников, чтобы силой помешать голосованию. Положение Тиберия осложнялось тем, что многие из крестьян, занятых в это время сельскохозяйственными работами, не могли попасть на выборы в Рим. Когда граждане собрались на Форуме для голосования, произошла схватка, вооружённый отряд сената разгромил гракханцев; 400 человек из них в том числе и сам Тиберий, были убиты. Тела их были брошены в Тибр, а из уцелевших гракханцев многие были изгнаны из Рима. Блоссий бежал к Аристонику, принял активное участие в восстании и погиб после его разгрома.

Но открыто ликвидировать аграрную комиссию сенат не решился. Она продолжала свою деятельность и после гибели Тиберия (пополнившись новыми членами). В общей сложности за 15 лет её деятельности около 80 тыс. человек получили земельные наделы. Но противники реформы всячески тормозили её работу. Давность владения и отсутствие документов зачастую делали невозможным определить, какие участки принадлежали владельцу на правах частной собственности и какие по праву оккупации. На этой почве возникали бесконечные тяжбы и конфликты, которые комиссия должна была разбирать.

Впервые в связи с аграрной реформой со всей остротой встал вопрос об италиках. По закону Гракха у италийских союзников Рима государственные земли отбирались, а 30-югерных участков, распределяемых только среди римских граждан, они получать не могли. В этом проявлялась определённая ограниченность гракханского движения. Несмотря на то, что италики участвовали наравне с римскими гражданами во всех войнах Рима, преимущества римских граждан на них не распространялись. Богатые италики стремились получить римское гражданство, чтобы на равных правах участвовать в эксплуатации провинций, бедным италикам римское гражданство дало бы право на земельные наделы и несколько защитило бы их от произвола римских властей.

По мере обострения борьбы за реформу от неё стали отходить некоторые её прежние сторонники из среды нобилитета. Между ними был и Сципион Эмилиан. Недовольство италиков дало ему предлог затормозить деятельность аграрной комиссии; по его предложению решение дел о спорных землях было передано консулам.

В 125 г. до н. э. сторонник реформы Гракха консул Флакк предложил было компенсировать италиков дарованием им римского гражданства, но это предложение встретило такую бурю негодования в сенате, что Флакк даже не решился поставить его на голосование. Провал проекта Флакка вызвал восстания в италийских городах Аскуле и Фрегеллах.

Трибунат Гая Гракха

В этой напряжённой обстановке сторонникам аграрной реформы удалось провести в народные трибуны на 123 г. брата Тиберия Гракха — Гая, обладавшего блестящим ораторским дарованием и незаурядными способностями государственного деятеля. Гай занимал должность народного трибуна два года и за это время не только восстановил действие аграрного закона Тиберия, но и провёл ряд других важных мероприятий.

Учитывая опыт Тиберия, он старался противопоставить сенату широкий блок, в котором большую роль играл уже не только сельский, но и городской плебс и всадники. Так, например, он провел хлебный закон, снизивший цены на хлеб до 61/3 аса за модий, что составляло примерно половину его обычной цены. Он же потребовал, чтобы плебс бесплатно допускался на театральные представления. Проведением этих законов Гаю Гракху удалось значительно увеличить число своих сторонников. Другой закон Гая отдавал на откуп римским всадникам сбор налогов и пошлин, установленных для провинции Азии. Чтобы обезопасить откупщиков от судебных преследований, суды по разбору дел о злоупотреблениях в провинциях передавались всадникам, из числа которых и выходили самые крупные откупщики. Закон об азиатских откупах был выгоден и многим более или менее состоятельным плебеям, участвовавшим в откупных товариществах. Чтобы увеличить доходы представителей этих кругов, Гай Гракх наметил план широкого государственного строительства дорог и общественных зданий, к которому привлекались подрядчики с их рабами; строительные работы могли также доставить заработок и свободной бедноте.

Изыскивая новые земельные фонды для предоставления наделов неимущим, Гай Гракх впервые задумал прибегнуть к колонизации провинций. Он провёл закон об основании колонии на месте разрушенного Карфагена, где 6 тыс. человек должны были получить по 200 югеров земли для организации крепких хозяйств. Это мероприятие должно было содействовать укреплению римского влияния и власти в провинциях, а вместе с тем разрядить напряжённую обстановку в Италии.

Все эти начинания встречали поддержку как плебса, так и всадников, сплотившихся против нобилитета. Время Гракхов было временем недолгого подъёма римской рабовладельческой демократии, но исторические условия в Риме сложились менее благоприятно для развития демократии, чем в Афинах. Большее, чем в Греции, развитие рабства и огромные доходы, извлекавшиеся за счёт ограбления провинций, ускоряли превращение значительной части городского плебса в элементы чисто паразитические. Те же причины позволили крупным рабовладельцам, нобилитету, подкармливая городской плебс, удерживать ведущую роль в политической жизни. Сельский плебс был слаб и раздроблён из-за деления крестьянства на римских граждан и италиков. Когда Гай Гракх внёс проект о наделении италиков гражданскими правами, среди его сторонников начался раскол. Всадники боялись конкуренции италийских дельцов, плебс — новых претендентов на землю и дешёвый хлеб.

Раскол среди приверженцев Гракха был усугублен выступлением ставленника нобилитета трибуна Ливия Друза, выдвинувшего заведомо неосуществимое, демагогическое предложение об основании 12 колоний в самой Италии, что устраивало бедноту больше, чем отъезд в далёкую африканскую провинцию. Вскоре после того, как Гай Гракх вернулся из Африки, куда он ездил для устройства новой колонии, его противники перешли в решающее наступление. Сенат объявил в Риме чрезвычайное положение. Гай Гракх и его сторонники укрепились на Авентине. Против них выступили сенаторы, часть примкнувших к сенату всадников, наёмные критские стрелки. Как и 11 лет назад, Рим стал свидетелем кровавого столкновения, и снова гракханцы потерпели поражение. Гай был убит, за его голову была выплачена обещанная сенатом крупная награда.

Результаты движения Гракхов

Борьба, возглавлявшаяся Гракхами, окончилась неудачей. Результаты этой борьбы показали, что сохранение устойчивого мелкого землевладения — одной из основ республиканского строя — в условиях развитого рабовладения, бурно растущих денежных отношений и ростовщичества стало уже невозможным. В связи с этим и роль сельского плебса в политической жизни Рима постепенно становится всё менее и менее значительной.

После подавления гракханцев движение за аграрную реформу временно заглохло отчасти потому, что многие уже получили землю, отчасти потому, что в это время была покорена и обращена в провинцию часть заальпийской Галлии, где в 118 г. до н. э. была основана колония Нарбон. Здесь открывалось новое поле деятельности для многих римлян и италиков, которые быстро наводнили эту область, вскоре вполне романизовавшуюся.

Ряд последующих аграрных законов, итог которым подвёл закон, изданный в 111 г. до н. э., свёл на нет результаты гракханской реформы. Этот закон объявил частной собственностью италийские и провинциальные земли, находившиеся в оккупации частных лиц, и разрешал продажу наделов, розданных аграрной комиссией Гракхов. Результатом его явилась ещё большая концентрация земли в руках немногих. Уже в 104 г. до н. э. народный трибун Марций Филипп заявил, что не более 2 тыс. семей в Риме имеют какую-нибудь недвижимую собственность. Огромная масса обезземеленных крестьян обратилась в клиентов нобилей, получая у них небольшие земельные участки за выплату части урожая и исполнение разных повинностей. Так как большая часть государственной земли Италии перешла в частные руки, то для разрешения аграрного вопроса предстояло изыскивать новые пути. Нерешённым оставался и вопрос об италиках.

Смысл борьбы, которая развернулась в Римской республике после подавления движения Гракхов, состоял в том, что крупные рабовладельцы стремились к наибольшему развитию частной собственности и резко выступали против всех её ограничений. Объективно это была борьба за широкое развитие рабовладельческого способа производства, которое оказалось несовместимым с преобладанием мелких крестьянских хозяйств. Но, поскольку с развитием крупного частного землевладения и обезземелением вытесняемых рабами крестьян политические права широких слоев населения всё более и более урезались, это была одновременно борьба крупных рабовладельцев против рабовладельческой демократии, возможной лишь в условиях античного полиса, состоящего из граждан, которые являются вместе с тем землевладельцами. Внешне эта борьба выражалась в сложных столкновениях оптиматов (т. е. лучших) и популяров (т. е. народных), как стали именовать себя сторонники нобилитета и сторонники плебса.

Борьба оптиматов и популяров. Югуртинская война

Оптиматы и популяры не были партиями в позднейшем понимании этого слова. Они не имели ни стройной организации, ни чёткой программы, ни даже постоянного и определённого в классовом отношении состава. Вожди популяров, выходившие в подавляющем большинстве из среды аристократии, нередко переходили на сторону оптиматов, и, наоборот, оптиматы иногда переходили на сторону своих политических противников. Всё это обусловливалось многообразием противоречий и интересов различных социальных групп римского общества. Так, всадники соединялись то с нобилитетом, то с плебсом. Городской плебс, развращаемый подачками, мог в известных случаях переходить на сторону знати и выступать против сельского плебса. Большую роль играли личные связи и особенно институт клиентелы, ставивший в зависимость от знатных фамилий массу отпущенников, городских плебеев, крестьян, италиков и провинциалов. Кроме того, враждующие «партии» в отдельных случаях использовали и рабов, вооружая их на борьбу со своими противниками.

Новое обострение борьбы между оптиматами и популярами произошло в связи с событиями в Африке. После обращения большой части карфагенских владений в провинцию Африку римские и италийские арендаторы, купцы, ростовщики наводнили её и соседнюю Нумидию, возбуждая к себе ненависть местного населения беззастенчивой эксплуатацией. Когда утвердившийся на нумидийском престоле Югурта овладел городом Циртой, в числе других жителей этого города были перебиты находившиеся здесь римские граждане и италики. Это дало популярам повод к наступлению на сенат, на римское правительство, которое фактически содействовало Югурте в его борьбе за власть. По их настоянию Югурте была объявлена война, длившаяся затем с перерывами шесть лет (111—105 гг.).

Во время этой войны обнаружился начавшийся упадок государственной и военной системы Рима. Командиры, получая от Югурты крупные взятки, проигрывали битвы. Солдаты продавали войскам Югурты захваченных у него слонов, оружие, добычу. Дисциплина пришла в полный упадок: случаи дезертирства и перехода на сторону врага были очень часты. Между тем Югурта, провозгласив себя освободителем Африки, привлёк на свою сторону кочевников-гетулов и царя Мавретании Бокха.

Ход войны, однако, изменился, когда командование было поручено Гаю Марию. Он происходил из крестьянской семьи, жившей в небольшой деревушке около города Арпина. Не получивший никакого образования и всю жизнь презиравший эллинскую культуру, «которой учат рабы», Марий выдвинулся благодаря своим военным дарованиям и храбрости. В 119 г. до н. э. он был избран народным трибуном. Участвуя в Югуртинской войне в качестве одного из помощников командующего войсками, Марий сумел завоевать популярность среди солдат; они были уверены, что только Марий сможет разбить Югурту. Как человек, вышедший из народа, он стал в глазах плебса желанным кандидатом на должность консула и командующего войсками в Африке. Его поддержали и всадники, желавшие скорейшей победы. Несмотря на противодействие нобилитета, Марий был в 107 г. до н. э. избран консулом и стал во главе римских войск в Африке.

Военная реформа Мария

Югуртинская война показала, до какой степени пала боеспособность римской армии. Чтобы вести завоевательные войны, в которых особенно заинтересованы были всадники, наживавшиеся на откупах налогов в провинциях, аренде провинциальной земли и тому подобных операциях, нужна была коренная реформа армии. Эту важную военную реформу, сыгравшую огромную роль в последующих событиях, провёл Марий. Во изменение прежних принципов комплектования легионов, когда в армию принимались только граждане, обладавшие земельной собственностью, Марий стал набирать в войско всех желающих, обращая внимание лишь на пригодность их к военной службе. Завербовавшись, солдат должен был прослужить 16 лет, в течение которых получал казённое содержание и жалованье; после отставки ветераны наделялись земельным участком. Кроме того, Марий обещал, что будет делиться с солдатами военной добычей.

Сенат не противодействовал реформе Мария, считая, что «чернь» не захочет идти в солдаты и что Марий позорно провалится. Но беднота из Рима и Италии, соблазнённая жалованьем, надеждой на добычу и землю, охотно записывалась в войско. Марий поддерживал среди своих солдат железную дисциплину и приучал их к трудностям и лишениям.

Прибыв в Африку, Марий нанёс несколько тяжёлых поражений Югурте, переманил на свою сторону гетулов и завязал сношения с Бокхом. Когда Югурта бежал к Бокху, Марий сумел добиться его выдачи. Югурта был передан квестору Мария Корнелию Сулле, что сразу же доставило этому молодому отпрыску обедневшего патрицианского рода широкую известность.

Вслед за войной с Югуртой началась другая, опасная для Рима война с кельто-германскими племенами кимвров и тевтонов, которые в количестве нескольких сот тысяч человек надвигались на Северную Италию. Опустошив часть Галлии и Испании, они в 105 г. до н. э. в Нарбонской Галлии при городе Аравсионе нанесли сокрушительное поражение двум армиям римлян, потерявшим до 80 тыс. человек. Вернувшись из Африки, Марий, который теперь из года в год избирался консулом, выступил против кимвров и тевтонов. Войско, набранное им по новому принципу комплектования, вполне себя оправдало. В двух битвах — 102 и 101 гг. до н. э., при Аквах Секстиевых (в Нарбонской Галлии) и Верцеллах (в Галлии Цизальпинской), кимвры и тевтоны были разбиты наголову, около 80 тыс. пленных было продано в рабство. Марий получил право на триумф и был на вершине славы.

Военная реформа Мария имела большое значение для всей дальнейшей истории Рима. Возникла профессиональная, хорошо обученная и закалённая армия, преданная удачливому полководцу, который, опираясь на армию, становился, в свою очередь, независимым по отношению к гражданским органам власти. Профессиональная армия превратилась в крупную политическую силу, значение которой возрастало по мере обострения классовой борьбы и социальных противоречий. Так как конечной целью солдата было получение земли, аграрный вопрос начинает теперь тесно переплетаться с вопросом об удовлетворении земельными наделами войска, которое обычно заставляло считаться со своими требованиями.

3. Подъём народного движения в Сицилии и Италии.
Борьба народов Восточного Средиземноморья против римской экспансии.

Второе восстание рабов в Сицилии

В 104 г. до н. э. в Сицилии началось новое восстание рабов, поводом к которому послужили события, непосредственно связанные с наступлением кимвров и тевтонов. Рабы поступали в имения римлян и италиков не только из числа военнопленных или людей, захваченных и проданных пиратами. Откупщики и ростовщики, действовавшие в провинциях и вассальных царствах, постоянно продавали в рабство задолжавших провинциалов и подданных вассальных царей. Когда Марий, собираясь воевать с кимврами и тевтонами, потребовал вспомогательных войск у союзного с Римом вифинского царя Никомеда, тот отклонил его требование на том основании, что значительная часть его подданных продана римскими ростовщиками в рабство. Нависшая над Римом внешняя опасность и постоянные волнения рабов в самой Италии побудили сенат принять особые меры, которые должны были обеспечить пополнение римского войска. С этой целью в 104 г. до н. э. в Сицилию был послан претор Лициний Нерва. Он должен был освободить тех рабов, которые окажутся свободнорождёнными. 800 человек были освобождены, но затем за крупную взятку от местных рабовладельцев претор прекратил дальнейшее освобождение рабов. Тогда 80 рабов около города Гераклеи подняли восстание. Они укрепились лагерем на горе, куда к ним стали со всех сторон стекаться рабы. Вскоре восставшие образовали армию в 20 тыс. человек пехоты и 2 тыс. конницы. Своим царём они поставили раба Сальвия, принявшего имя Трифона и избравшего себе совет из числа вожаков восстания. Одновременно около города Лилибея раб Афенион собрал из восставших рабов армию в 10 тыс. человек. Принимая в армию только боеспособных рабов, Афенион приказывал остальным, захватив хозяйства рабовладельцев, поддерживать в них порядок и беречь, как свою собственность. Они доставляли восставшим продовольствие, скот и коней. В городе Триокале обе армии соединились. Вопреки надеждам рабовладельцев раскола в среде восставших, как и во время первого Сицилийского восстания, не произошло, и Афенион, приняв должность военачальника, признал Трифона царём. К рабам присоединилась и свободная беднота.

Продажа раба.
Рельеф позднереспубликанского времени.

Посланный на борьбу с восставшими претор Лукулл с 17 тыс. солдат осадил хорошо укреплённую рабами Триокалу, но был разбит, отозван в Рим и предан суду. Такая же судьба постигла и его преемника, претора Сервилия. Правительство пыталось объяснить поражения римских войск нерасторопностью или подкупностью преторов. В 101 г. до н. э. против рабов был послан консул Аквилий. К этому времени Трифон умер, и власть перешла к Афениону. Аквилий встретился с ним у города Мессаны. В происшедшем здесь сражении войско Афениона было разбито, остатки его, пытавшиеся защищаться в укреплениях, принуждены были сдаться. Им была обещана свобода, однако это обещание было нарушено, и они были отправлены в римские гладиаторские школы, где, не пожелав выступать в цирке на потеху римлянам, перебили друг друга. Так окончилось восстание рабов, против которых римляне с большим напряжением сил боролись пять лет. С этого времени рабам в Сицилии под страхом смерти было запрещено иметь какое бы то ни было оружие.

Движение Сатурнина

Второе Сицилийское восстание, так же как и первое, совпало с подъёмом движения римского плебса. Борьба опять разгорелась вокруг тех же основных вопросов, что и во времена Гракхов, — наделения землёй крестьян и снижения цен на хлеб. Но теперь в эту борьбу вступила новая сила — солдаты Мария, стремившиеся получить за свою службу земельные наделы.

Марий, вынужденный считаться с требованиями своих солдат и предвидя противодействие сената, вступил в соглашение с вождями плебса — Сатурнином и Главцией. На 100 г. до н. э. Марий в шестой раз прошёл в консулы, Сатурнин — в народные трибуны, а Главция — в преторы. Опираясь на достигнутые успехи, Сатурнин рассчитывал провести закон о наделении землёй бедноты и солдат Мария и хлебный закон, предусматривавший дальнейшее снижение цены на хлеб для беднейшей части городского плебса. Но так как государственный земельный фонд в Италии был уже исчерпан и ветераны Мария в лучшем случае могли получить в её пределах участки не больше 14 югеров на человека, Сатурнин предполагал использовать для наделов земли в провинциях Африке, Галлии, Ахайе и Македонии. В этих провинциях намечалось нарезать участки по 100 югеров и давать их в собственность, освобождая получателей земли от налогов. Однако при таких условиях законопроект Сатурнина задевал интересы уже не только нобилитета, не желавшего дальнейшего усиления Мария и его сторонников, но был невыгоден и всадникам, так как отнимал у них большое количество провинциальной государственной земли, которую они арендовали или с которой получали взятые на откуп налоги. Поскольку доходы с государственной земли в значительной мере шли на покупку дешёвого зерна для городского плебса, а получать земли должны были в основном сельский плебс и италики, составлявшие основную массу армии Мария, то большая часть жителей Рима оказалась враждебно настроенной по отношению к законопроекту Сатурнина. Но многочисленные крестьяне, пришедшие в Рим, и солдаты Мария обеспечили ему победу. Народное собрание не только приняло законопроект, но и дополнило его ещё одним очень существенным пунктом: сенаторам было предъявлено требование принести присягу в том, что они не будут противодействовать проведению в жизнь принятого закона. Если вспомнить, какую роль сыграл сенат при проведении гракханских реформ и в трагической гибели самих Гракхов, смысл этого требования станет понятным. Сенаторы не могли не подчиниться закону, уже принятому народным собранием, и впервые в истории Рима были вынуждены принести клятву на верность решению комиций.

После этого ветераны двух легионов Мария были расселены на плодороднейших землях провинций Африки и Нумидии, другие получили участки на территории Цизальпинской Галлии. Однако дальнейшее наделение землёй было приостановлено ввиду наступившей вскоре реакции.

Когда Сатурнин выставил свою кандидатуру в народные трибуны на 99 г. до н. э., все враждебные силы объединились против него. Снова в Риме было объявлено чрезвычайное положение, причём расправиться с Сатурнином и Главцией было поручено Марию, недавнему их союзнику. Некоторое время Марий колебался, но, по-видимому, не решился порвать с поддерживавшими его всадниками и принял поручение. Собрав наскоро военные силы, он осадил Капитолий, где укрепился Сатурнин со своими сторонниками. Когда осаждённые сдались, рассчитывая на прощение и помощь Мария, почти все они были перебиты. Законы Сатурнина были отменены, а Марий уехал в Азию, официально — чтобы поклониться богине Кибеле, а по слухам — чтобы заставить Рим забыть своё позорное предательство.

Неудача движения Сатурнина ещё ярче, чем неудача Гая Гракха, показала слабость римской демократии, раздираемой внутренними противоречиями. Всадники, городской плебс и крестьянство, прежде выступавшие единым фронтом против нобилитета, теперь явно раскололись на враждебные группы.

Союзническая война

После подавления движения Сатурнина аграрный вопрос по-прежнему оставался нерешённым. Особенно сложными были отношения с италийскими союзниками. Всякая попытка поделить между беднейшими римскими гражданами остатки государственной земли в Италии неизбежно встречала сопротивление италиков, владевших этими землями или получавших с них доходы.

Италики не представляли собой единой массы. В районах крупного землевладения на юго-востоке Италии — в Самнии, Лукании, Умбрии, Этрурии — среди них уже давно выделился слой богатых рабовладельцев и землевладельцев, вытеснявших крестьян. Однако противоречия между крестьянами и крупными землевладельцами временно отодвигались на задний план перед общим всем категориям италиков стремлением получить права римского гражданства и связанные с ними привилегии.

В 91 г. до н. э. народный трибун Ливии Друз, сын одноимённого противника Гракха, принадлежавший к оптиматам, выступил с рядом законопроектов. Первоначальной его целью было возродить республику с сильным и влиятельным нобилитетом и многочисленным крестьянством, расколоть ряды враждебных нобилитету всадников и обеспечить оптиматам поддержку римского плебса. Ливии Друз предложил: 1) пополнить число сенаторов тремястами новых членов из числа самых богатых всадников, но зато отнять у всадников суды и передать их сенаторам, т. е. отменить закон, в своё время проведённый Гаем Гракхом; 2) разделить государственные земли в Италии между беднотой так, чтобы, как он выражался, «неподелёнными оставались лишь грязь и воздух»; 3) провести хлебный закон, т. е. новое понижение цен на хлеб для городского плебса; 4) даровать италикам гражданские права и таким образом пополнить ряды римских граждан.

Все эти предложения, соединённые Друзом в один законопроект, должны были, по его мысли, совпасть с интересами различных кругов и обеспечить за ним большинство в народном собрании, необходимое для проведения закона. Однако этот расчёт Друза не оправдался. Его законопроект встретил резкую оппозицию, как среди всадников, так и среди сенаторов, сумевших привлечь на свою сторону крупных землевладельцев Этрурии и Умбрии. Зато италийское крестьянство было всецело на его стороне. Натолкнувшись на противодействие сената, Друз, так же как в своё время Тиберий Гракх, порвал с аристократией и стал на путь борьбы с нею. Но в отличие от Тиберия Гракха Друз пытался опираться уже не только и не столько на римский сельский плебс, сколько на италиков. Он установил сношения с тайными обществами италиков, которые приносили присягу на верность Друзу, считая его своим патроном. Со всей Италии стекался в Рим народ для того, чтобы принять участие в обсуждении законопроекта. Но политические враги Друза не остановились перед крайним средством: вскоре после того, как сенат отклонил одобренный народным собранием законопроект, Друз был убит.

Смерть Друза и утрата надежд на удовлетворение их требований переполнили, наконец, чашу терпения италийских союзников, и они подняли восстание, известное в истории под названием Союзнической войны. Это была одна из самых тяжёлых войн, какие когда-либо приходилось вести Риму, ибо италики составляли значительную часть римской армии.

Монета из Оска с изображением
италийского быка, попирающего
римскую волчицу.
I в. до н. э.

Восстание началось в городе Пиценской области Аскуле, уже восстававшем после провала законопроекта Флакка в 125 г. до н. э. К городу Аскулу примкнули соседние области Средней Италии. Отказ римского правительства вести переговоры с италиками послужил сигналом к началу военных действий. У союзников было около 100 тыс. воинов. Своей столицей они избрали город Корфиний, где ими был создан свой сенат из 500 представителей италийских городов. Италики начали чеканить свою монету — с изображением италийского быка, поражающего римскую волчицу. Области Средней и Южной Италии одна за другой присоединялись к восставшим. Захватывая верные Риму города, повстанцы истребляли богатых и знатных жителей, а простых граждан и рабов принимали в свои войска. Римская армия, сражавшаяся против союзников, состояла из римских легионов, пополненных отпущенниками, и из вспомогательных частей, сформированных из нумидийцев, мавров, галлов, жителей Испании. Вспомогательные войска нередко оказывались ненадёжными. Так, нумидийцев ввиду массовых переходов на сторону противника пришлось отослать на родину. Оплотом Рима были разбросанные по Италии колонии римских граждан и остававшееся ему верными области Италии, преимущественно те, в которых было развито крупное землевладение.

Несмотря на то, что руководить военными силами Рима были назначены лучшие полководцы—Марий, Сулла и др., — уже на исходе первого года войны Рим потерпел ряд крупных поражений. Даже выступавшие против Друза умбры и этруски начали колебаться. Положение в самой столице из-за вызванного войной расстройства экономики было очень тяжелым. Римскому сенату пришлось пойти на уступки. В конце 90 г. до н. э. по закону консула Юлия Цезаря все италики, сохранившие верность Риму, становились гражданами, а в начале 88 г. до н. э. трибуны Плавтий и Папирий провели закон, по которому права гражданства были обещаны тем из восставших италиков, которые сложат оружие в течение 60 дней. Эти законы внесли раскол в ряды союзников. Не говоря уже об этрусках, решительно вставших на сторону Рима, от италийской федерации стали отпадать и остальные племена. Дольше всех держались луканы и самниты, надеявшиеся заключить союз с понтийским царём Митридатом. Но союз этот заключён не был, и последние силы повстанцев были разбиты. Римляне сумели подавить движение, но им пришлось удовлетворить основные требования, выдвинутые восставшими.

Союзническая война, в результате которой италики постепенно добились получения римского гражданства, способствовала окончательному сплочению италийских и римских рабовладельцев в один правящий класс. С другой стороны, пополнилось число люмпен-пролетариата, претендовавшего на свою долю выгод, извлекаемых Римом из мирового господства. Правда, успех союзников был пока ещё неполным: новые римские граждане не были распределены по существующим трибам, а организованы в восемь или, по другим сведениям, в десять отдельных триб. Таким образом, при голосовании в народном собрании они всегда могли остаться в меньшинстве по сравнению со старыми гражданами. Это вызывало недовольство италиков и приводило к новым конфликтам.

Борьба между сулланцами и марианцами

В 80-х годах I в. до н. э. политическая борьба в Риме чрезвычайно обостряется. Всадники, новые граждане, городской плебс, ветераны Мария объединяются в довольно пестрый и неустойчивый блок, в котором их связывала только общая ненависть к сенатской олигархии. Внешним выражением этого союза было соглашение народного трибуна Сульпиция Руфа с Марием, которого всадники выдвигали на должность главнокомандующего в готовящемся походе на Восток — против понтийского царя Митридата. Сульпиций Руф привлек на свою сторону народное собрание, предложив распределить по всем 35 трибам новых граждан из италиков и отпущенников. Несмотря на интриги оптиматов, Руф, опираясь на ветеранов Мария которые стремились принять участие в новой войне, сулившей богатую добычу провёл как свои предложения, так и закон о передаче Марию командования в войне с Митридатом, хотя сенат ранее поручил ведение этой войны Сулле.

Сулла, уже выехавший к стоявшему в городе Ноле войску, чтобы переправиться с ним в Грецию, был извещён о смещении с поста главнокомандующего. Он собрал своих солдат, не желавших лишиться азиатской добычи, повёл их на Рим и после непродолжительного боя овладел городом. Марий и виднейшие его сторонники бежали, Сульпиций Руф был убит, а его законы объявлены недействительными. Сенат, пополненный тремястами членов из числа сторонников Суллы, получил право предварительно утверждать законопроекты, которые без его санкции не могли отныне вноситься в народное собрание. Последнее теперь должно было голосовать не по трибам, а по центуриям, что давало перевес наиболее состоятельной части граждан. Власть народных трибунов была сильно ограничена, их роль сводилась лишь к роли ходатаев за отдельных лиц.

Оппозиция широких слоев населения этим мероприятиям Суллы сказалась уже во время консульских выборов 88 г. до н. э. Несмотря на все старания Суллы провести своих ставленников, одним из консулов был избран его противник Цинна. Дольше оставаться в Риме Сулла не мог, и, приняв от консулов присягу на верность проведённым законам, он отправился со своим войском на Восток.

Сразу же после его отбытия враждебная Сулле группировка, возглавленная Цинной, вновь начала борьбу, пообещав италикам уравнение в правах. Цинна в Кампании стал создавать из италиков вооружённые отряды. Когда Марий, скрывавшийся в Африке, где было много преданных ему ветеранов, узнал об успехах Цинны, то переправился в Италию и примкнул к движению Цинны. Армия италиков быстро возрастала, между прочим, и за счёт сбегавшихся к Цинне и Марию обезземеленных крестьян, батраков, а также рабов, которым они пообещали свободу. Откликнулись и рабы, проживавшие в Риме, откуда они массами перебегали к марианцам. Напуганный сенат не сумел организовать оборону Рима и вынужден был капитулировать перед Цинной. Марий был в седьмой раз избран консулом.

Вступив в Рим, марианцы восстановили законы Сульпиция Руфа и начали жестокое преследование своих противников, объявив их вне закона. Часть населения Рима связанная отношениями клиентелы со знатью, была недовольна и напугана. Марианцы вскоре лишились и поддержки рабов: испугавшись той ярости, с которой рабы расправлялись с рабовладельцами, Цинна и один из видных марианцев — Серторий ночью окружили их отрядом галлов и зверски перебили. Вскоре после этих событий Марий умер, а затем погиб и Цинна, убитый взбунтовавшимися солдатами.

Изменение положения на Востоке. Усиление Понтийского царства

Пока силы и внимание римлян были обращены на подавление второго восстания рабов в Сицилии и на борьбу с союзниками, положение дел на Востоке существенно изменилось. Здесь за эти годы сложилась новая сила, которая представляла собой серьёзную угрозу римскому влиянию в Малой Азии и на Балканском полуострове. Этой силой было Понтийское царство, значительно окрепшее в годы правления Митридата VI Эвпатора (111—63).

Митридат VI Эвпатор.
Греческая скульптура.
II в. до н. э. Мрамор..

В первое же десятилетие своего долгого правления Митридат утвердился в государствах Северного Причерноморья, заключив союз с Ольвией и Херсонесом и получив царскую власть над Боспором. Одновременно он заключил союз со многими северочерноморскими племенами, тем самым значительно усилив своё государство. Достаточно сказать, что только из Боспора Митридат получал ежегодно более 7 500 т хлеба. Расширив свои владения на Востоке путём присоединения Малой Армении, подчинив Колхиду и заключив союз с иберами, Митридат постарался утвердиться также и на западном берегу Чёрного моря. Западно-понтийские города частью ему подчинились (Истрия, Каллатия), частью стали его союзниками (Аполлония). По отношению к фракийцам и некоторым поселившимся во Фракии другим племенам Митридат вёл ту же политику, что и в Северном Причерноморье: не располагая возможностью подчинить их, он стремился привлечь эти племена на свою сторону, заключая союзы и набирая среди них наёмников в свои войска.

Таким образом, Митридат сделался правителем или союзником всех причерноморских племен и народов (исключение составляло лишь Вифинское царство). Он заручился также дружбой царей Армении и Парфии, заинтересованных в сокрушении римского владычества в Малой Азии. Кроме того, в конце 90-х годов до н. э. Митридат вступил в переговоры с Египтом и Сирией. Умело использовал Митридат и многочисленных пиратов, флот которых составлял тогда грозную силу в Эгейском море.

Митридат попытался также с помощью Вифинии подчинить себе остальные царства Малой Азии. С этой целью он в 105 г. заключил союз с вифинским царем Никомедом II, после чего оба царя захватили расположенные между их царствами Пафлагонию и Галатию. Однако союз был недолговечным: попытка Никомеда II захватить для себя Каппадокию вызвала вмешательство в каппадокийский конфликт Митридата и привела к распаду союза.

В Риме оценили всю опасность распространения понтийских владений в сторону провинции Азии, и сенат решительно потребовал от обоих царей освободить захваченные ими области Малой Азии. Митридату пришлось подчиниться, так как Рим в это время располагал реальной возможностью заставить его уйти из захваченных им областей. После этого римляне объявили Пафлагонию свободной, а в Каппадокии возвели на престол своего ставленника Ариобарзана. Начинать открытую борьбу против Рима Митридат не решился; пока он ограничился тем, что договорился с царём Армении Тиграном о нападении на Каппадокию. В 93 г. до н. э. Тигран вторгся туда и изгнал Ариобарзана. Но вмешались римляне и разбили войска Тиграна. Митридату пришлось занять выжидательную позицию.

Первая война Митридата с Римом

Лишь в 89 г. до н. э., рассчитывая, по-видимому, на то, что во время происходившей тогда Союзнической войны Рим будет не в состоянии выдержать борьбу с ним, Митридат перешёл к решительным действиям. Его военачальники весной 89 г. разбили царя Никомеда III, а затем нанесли удар римским войскам. Римские полководцы попытались закрепиться во Фригии, но вынуждены были отказаться от этого плана, так как набираемое ими в войска местное население не хотело воевать на стороне римлян. После столь удачного начала Митридат захватил всю территорию Малой Азии, а затем переправил войска на Балканский полуостров. В этот период Митридат особенно подчеркивал отличие своей политики от римской некоторыми демагогическими приёмами, например отпуском на волю пленных врагов. Многие города Эллады и Малой Азии с радостью приветствовали Митридата и переходили на его сторону.

Ненависть к римлянам была столь велика, что понтийский царь решил развязать стихию антиримского движения, использовав его для укрепления своих позиций в подвластных ему областях и городах. В определённый день по приказу Митридата были уничтожены все находившиеся в провинции Азии римляне и италики, не только мужчины, но и женщины, дети и даже рабы, италики по происхождению. Характерно, что почти всюду жители городов сами проводили расправу с ненавистными им угнетателями, — это было ответом угнетённых масс на римское владычество. Известия источников о том, что Митридат привлёк к этому делу рабов и должников, показывают, что это антиримское мероприятие Митридата в известной мере приобрело на местах характер социального движения свободной бедноты и рабов против богатых. Если верить источникам, то за один день погибло более 80 тыс. римлян. Тем самым Митридат не только удовлетворил ненависть провинциалов к римлянам, но и укрепил своё господство в Малой Азии, уничтожив в каждом городе враждебное ему римское гражданское население. Конфискация имущества римлян принесла ему большие выгоды.

Не всюду, однако, власть Митридата была встречена сочувственно. Некоторые города, как, например, Гераклея Понтийская, сохранили нейтралитет; Родос же, терпевший ущерб от конкуренции Синопы на северных рынках, не только не подчинился Митридату, но оказал ему упорное сопротивление и служил важным опорным пунктом для римлян в их борьбе с морскими силами понтийского царя. Но всё же враждебное отношение к Митридату было исключением.

К лету 88 г. до н. э. под властью Митридата находились вся Малая Азия, Эллада и берега Чёрного моря. Казалось, что ему удалось создать мощную державу, утвердившую своё господство над всем Восточным Средиземноморьем. Однако если Митридату и удавалось добиваться отдельных, иногда крупных успехов в борьбе с Римом, то до решительной и прочной победы было ещё далеко: пёстрая по своему составу понтийская армия значительно уступала по своим боевым качествам войскам римлян. Внутреннее состояние монархии Митридата также было весьма сложным, так как устранение римлян не привело к уменьшению гнёта и бедствий населения. Первые же годы правления Митридата принесли разочарование подвластным ему народам, и, чем дальше, тем сильнее нарастало среди них недовольство.

В 87 г. до н. э. в Греции высадился со своей армией Сулла. Войска Митридата оказали упорное сопротивление римлянам, однако потерпели ряд серьёзных неудач: в 86 г. Сулла захватил Пирей и Афины, войска Митридата были разбиты сначала под Херонеей, а осенью того же года под Орхоменом в Беотии Сулла наголову разбил новое, 80-тысячное войско, присланное Митридатом.

Эти неудачи заставили Митридата начать с Суллой переговоры о мире, тем более что внутреннее состояние его царства не могло не внушать ему тревоги. Приближение римских войск воодушевило всех сторонников Рима. Несмотря на жестокие репрессии Митридата, проримские элементы усилили свою активность, и ряд городов Малой Азии открыто восстал против царя.

Стремясь смягчить положение, Митридат объявил о даровании свободы греческим городам, что должно было сопровождаться выводом понтийских войск, но гарнизоны царя долго ещё оставались в подвластных ему городах. Одновременно Митридат провел широкие социальные реформы: декретировал уничтожение долгов, произвол раздел земель, дал право гражданства метэкам и свободу большому числу рабов. Проведение этих мер оттолкнуло, однако, от Митридата имущее население городов, которое стало обнаруживать стремление вернуться под власть Рима. К тому же римские войска появились теперь и в Малой Азии, куда из Рима были посланы два легиона, одержавшие ряд побед над понтийскими войсками. Все это вынудило Митридата пойти на предложенные ему Суллой условия. По Дарданскому миру, заключённому в 85 г. до н. э., Митридат отказался от всех завоеваний в Малой Азии, обязался выплатить контрибуцию в 2 тыс. талантов и выдать Сулле свой флот. Сулла, в свою очередь, от лица Рима обещал простить всех сторонников Митридата, а сам царь получил от него титул «друга и союзника римлян».

4. Кризис республики. Восстание рабов под руководством Спартака.

Диктатура Суллы

После заключения Дарданского мира Сулла, хотя и не одержал решительной победы над Митридатом и не лишил его силы к сопротивлению, вынужден был спешно отправиться с войсками в Италию, где предстояла борьба с марианцами. В Брундизий, в котором высадилась сорокатысячная армия Суллы, стали стекаться его сторонники. Среди них были и игравшие впоследствии видную роль Помпей и Красс. Между войсками Суллы и войсками марианцев начались военные действия. Италия стала ареной кровопролитных битв, во время которых в общей сложности, по данным источников, погибло до 100 тыс. человек. Сулла вступил в Рим победителем. В городе началась страшная резня. На улицах были вывешены списки лиц, подлежавших смерти с конфискацией имущества. В эти списки, называвшиеся проскрипционными, вносились и политические противники Суллы и личные враги его приверженцев. Имущество осуждённых продавалось за бесценок с аукциона, и многие из сулланцев составили себе на этом огромные состояния. Особенно силен был террор в городах Италии. Рабы казнённых были отпущены Суллой на волю. Эти 10 тыс. Корнелиев (получивших своё имя по родовому имени Суллы), влившись в ряды римского плебса, составили наряду с ветеранами Суллы реальную опору его власти.

Юридически власть Суллы была оформлена назначением его диктатором без указания срока полномочий, что давало ему право единолично распоряжаться всеми делами государства. Он восстановил законы, введённые им после первого похода на Рим. Кроме того, он увеличил число магистратур, передал суды и право распоряжаться государственным имуществом сенаторам, отменил хлебные раздачи плебсу и до минимума ограничил роль народного собрания. Всадники были отстранены от сбора податей. В провинции Азии налоги перестали отдаваться на откуп и взимались теперь непосредственно.

Важнейшим мероприятием Суллы было поселение 120 тыс. ветеранов на землях враждебных Сулле городов Лация, Пицена, Этрурии, Кампании и других областей Средней и Южной Италии. Сохранив в силе введённое марианцами деление италиков по 35 старым трибам, Сулла оформил так называемую муниципальную организацию италийских городов с магистратами, советами и народными собраниями, копировавшими римские.

Диктатура Суллы преследовала цель реставрировать старые, догракховские порядки и укрепить власть нобилей. Но в новых условиях такая реставрация была уже невозможна. Отсюда известная противоречивость в политике Суллы: наряду с консервативными мероприятиями он должен был утвердить уравнение в правах италиков, раздать земли ветеранам, вышедшим из среды тех же италиков и плебса, несколько умерить ограбление провинций, заменив, как уже указывалось, откупную систему непосредственным взиманием налогов с населения. Наиболее же существенным отступлением от «обычаев предков» было установление бессрочной диктатуры, опиравшейся на войско.

Победа Суллы не была прочной. Она лишь дала новый толчок концентрации земли и богатств в руках немногих собственников, успевших захватить или скупить на аукционах и у ветеранов (обходя закон о неотчуждаемости их наделов) десятки тысяч югеров земли и тысячи рабов. Противоречия, раздиравшие римское общество, ещё более обострились. Очевидно, это и было причиной непонятного для современников отказа Суллы от власти, который пробыл диктатором два года (с конца 82 по 79 г.).

Восстание Лепида. Серторианская война

В 78 г. до н. э., когда Сулла умер, между противниками и сторонниками его режима вновь разгорелась борьба. Первым выступил против введённых Суллой порядков прежний его сторонник — консул 78 г. Лепид, который теперь стал собирать и вооружать всех недовольных под лозунгами восстановления хлебных законов и наделения прежней властью народных трибунов. Главную массу недовольных составили италики, лишённые земли в пользу ветеранов Суллы, и сыновья казнённых им марианцев. На стороне правительства стояли ветераны Суллы и вся аристократия. В битве между армиями, набранными обеими сторонами, Лепид был разбит, бежал в Сардинию и там умер. Дальнейшая борьба между приверженцами Суллы и его противниками развёртывается в Испании. Впервые в социальную борьбу в Риме начинают, таким образом, втягиваться и провинциалы.

Ещё при жизни Суллы марианцы образовали в Испании своё правительство и создали армию во главе с Квинтом Серторием. После поражения и смерти Лепида туда же бежали остатки его сторонников.

Почва для движения, направленного против римлян, здесь вполне созрела. Испанские племена страдали от рекрутских наборов, солдатских постоев, налогов, произвола магистратов и арендаторов серебряных и золотых рудников. В юго-восточных частях страны, богатых зерном, виноградом, рыбой, шерстью и льном утвердились италийские купцы. Здесь всё более развивались города, ремесло и торговля, в которую втягивалась и родовая аристократия, из состава которой постепенно выделялся класс местных рабовладельцев, стремившихся расширить свои права.

Серторий сумел использовать эти настроения. К нему примкнули лузитаны и жившие к северу от Эбро иберы и кельтиберы, которые вместе с бежавшими сюда марианцами составили внушительное войско. Серторий освободил местное население от налогов и постоев, упорядочил суды, открыл школу для детей знати. Он обещал, что со временем привлечёт их к управлению государством. Он создавал отряды из местных племён и назначал командирами местных уроженцев. Значительная часть городов Испании постепенно перешла на сторону Сертория. Были в его войске и африканские всадники и киликийские пираты, предоставлявшие ему флот. Из числа сенаторов-марианцев он образовал свой сенат и заключил союз с Митридатом. Понтийский царь в это время (83—81 гг.) вёл вторую войну с Римом, в ходе которой ему удалось временно захватить значительную часть территории Каппадокии.

Серторий был превосходным полководцем, отлично владевшим тактикой и партизанской борьбы и открытого боя. Римские армии, посланные против него, терпели поражение за поражением. Однако после восьмилетней (80—72 гг.) деятельности Сертория в Испании между отдельными группами его сторонников наметились и обострились противоречия. Часть римлян была оскорблена благожелательным отношением Сертория к «варварам», недовольные составили заговор, и Серторий был убит. После этого многие города и племена стали переходить на сторону Помпея, посланного из Рима для борьбы с Серторием. В результате Помпей сравнительно легко разбил серторианцев.

Войны с Серторием и Митридатом показали, что широкие массы провинциалов отнюдь не примирились с римским владычеством, а провинциальная знать более романизованных западных провинций готова была требовать если не уравнения в правах с победителями, то всё же сравнительно привилегированного положения. Но главная опасность угрожала правящему классу Рима в самой Италии.

Восстание Спартака

Как бы ни обострялись противоречия между сенаторами и всадниками, гражданами и негражданами, римлянами и провинциалами, основным и ведущим противоречием римского общества оставалось противоречие между всё растущей массой разноплеменных рабов и рабовладельцами. То и дело рабы соединялись в отряды, квалифицировавшиеся римлянами как «разбойничьи», многие уходили к пиратам. Готовность, с которой рабы откликнулись на призыв Мария и Цинны, показала, как велика была их ненависть к господам, а расправа Цинны и Сертория с перешедшими на их сторону рабами свидетельствовала, в свою очередь, о том, чего рабы могут ждать от любой из «партии» господствующего класса, как только она достигнет власти. В таких условиях и началось в 73 г. величайшее в древности восстание рабов под руководством Спартака.

Гладиаторы, сражающиеся с
дикими зверями на арене цирка.

Рельеф I в. н. э. Терракота.

Спартак, родом фракиец, был продан за отказ от службы в римской армии в гладиаторскую школу Батиата в Капуе. Жестокое обращение, мучительные наказания, постоянная угроза смерти на арене делали положение рабов-гладиаторов особенно тяжёлым. 200 гладиаторов школы Батиата задумали бежать, но побег удался только 78 из них. Укрывшись на Везувии, они выбрали своими вождями Крикса, Эномая и Спартака. Последний вскоре показал себя прекрасным организатором и блестящим полководцем. В Риме, главные силы которого были поглощены войнами с Серторием и Митридатом, не придали первоначально особого значения бегству нескольких десятков гладиаторов. Тем временем Спартаку удалось собрать и вооружить десятитысячную армию. К нему бежали гладиаторы, рабы из имений Кампании, разорённые крестьяне, батрачившие в тех же имениях. Против Спартака был послан претор Клодий. Когда он пытался окружить восставших на Везувии, рабы по канатам, сплетённым из виноградных лоз, спустились со склона горы, считавшегося неприступным, и, зайдя в тыл Клодию, разбили его отряд. «Тогда к ним присоединилось много местных пастухов, — писал Плутарх, — народ всё крепкий и проворный. Некоторых гладиаторы обратили в тяжеловооружённых, из других составили отряды разведчиков и легковооружённых». Потерпел поражение и другой претор — Вариний, посланный на борьбу с повстанцами. Армия Спартака всё росла. Не только крестьяне, но и некоторые солдаты переходили на его сторону. Присоединение свободной бедноты придало движению ещё больший размах. Вскоре вся Южная Италия была охвачена восстанием.

О внутренней организации повстанцев источники сообщают мало. Известно только что добыча делилась между ними поровну и что Спартак запретил в своей армии употребление золота и серебра.

В 72 г. армия Спартака составляла уже мощную силу в 120 тыс. человек. Правительство выслало против него обоих консулов. В это время в среде восставших начались разногласия. Причины их неясны. Античные историки объясняли их этнической пестротой рабов; среди них были германцы, галлы, греки, фракийцы. В советской историографии был высказан взгляд, что разногласия эти обусловливались не столько этнической рознью, сколько различиями в социальном положении отдельных категорий участников восстания. Значительная часть рабов, и среди них Спартак, хотела прорваться к Альпам и освободиться, возвратившись на родину. Примкнувшая к движению рабов беднота не была заинтересована в том, чтобы покидать Италию, и, очевидно, мечтала о походе на Рим. В результате этих разногласий от основной армии отделился десятитысячный отряд Крикса, который был разбит армией консула Геллия. По-видимому, при сходных обстоятельствах погиб и Эномай. Несмотря на то, что войско Спартака было ослаблено, он разбил консульские армии и, вступив в Галлию, одержал победу над управлявшим ею Кассием (72 г.).

Хотя Спартаку оставалось только перейти Альпы, чтобы сделать рабов свободными, он повернул назад в Италию. О причинах отказа Спартака от первоначального плана источники ничего не сообщают. Возможно, что он не решился на трудный переход через горы. Возможно также, что возобладало мнение тех, кто считал нужным продолжать войну в Италии, и восставшие решили идти походом на Рим. От этого упоминаемого Аппианом плана Спартак, впрочем, отказался и двинулся в Южную Италию.

Война, с презрением называвшаяся римлянами «гладиаторской», принимала все более грозный характер. В новом походе против Спартака командования добился богатейший из римлян — Марк Лициний Красс, соперничавший с прославившимся победой над серторианцами Гнеем Помпеем. Он рассчитывал, что победа над Спартаком укрепит его политическое влияние в глазах рабовладельцев Италии. Один из римских историков писал: «Так как государство испытывало не меньший страх, чем когда Ганнибал стоял у ворот Рима, то сенат отправил Красса с консульскими легионами и с новым пополнением солдат». Однако в нескольких боях Красс был разбит. Положение его стало настолько опасным, что сенат вынужден был вызвать ему на помощь наместника Македонии Марка Лициния Лукулла и находившегося ещё в Испании Помпея.

Спартак, дойдя на юге Италии до оконечности Бруттия, намеревался переправиться в Сицилию, где рабы вновь начинали волноваться. Флот для переправы должны были доставить пираты. Когда выяснилось, что они не выполнили своего обещания, рабы принялись сами за изготовление плотов. В это время подошёл со своим войском Красс и, чтобы преградить восставшим обратный путь, приказал вырыть поперёк перешейка глубокий ров и построить укрепления. На помощь ему уже шёл возвратившийся в Италию Лукулл. Спартак решил прорваться во что бы то ни стало через римский заслон. Заполнив ров трупами павших в боях товарищей и лошадей, рабы ночью перешли через него и оказались вне укреплений и отрядов Красса.

После этого армия Спартака направилась к порту Брундизий, по-видимому, для того, чтобы осуществить свой первоначальный план и добраться до свободных от римского ига стран, на этот раз через Иллирию и Фракию. Часть восставших снова отделилась от главных сил Спартака, избрав своими вождями Каста и Ганника. Это значительно повысило шансы Красса на успех. Желая быть единственным победителем Спартака, он, не дожидаясь Лукулла, напал на него в Апулии. На этот раз ослабленные вследствие раскола армии повстанцы были разбиты (71 г.). В бою пал и Спартак, сражавшийся в первых рядах с мужеством, восхитившим даже врагов. Расправа рабовладельцев с восставшими была беспощадной. Шесть тысяч пленных Красс распял на дороге из Капуи в Рим.

Но и после этого отдельные отряды восставших продолжали бороться. Против них действовал подоспевший из Испании Помпей. Но он тоже не смог полностью подавить движение рабов. В 70 г., т. е. через год после гибели Спартака, пятитысячный отряд всё ещё действовал в Этрурии, а в 62 г. претор Октавий был направлен против остатков войск Спартака, захвативших на юге Италии область города Фурий.

Рабовладельцы пытались извлечь уроки из пережитой ими смертельной опасности. Они начали вносить некоторые изменения в свои хозяйства: старались брать рабов, происходивших из разных племён, чтобы им было труднее объединиться; отдавали предпочтение доморощенным рабам перед покупными; в ряде случаев, вместо того чтобы использовать труд рабов, начали сдавать земли в аренду небольшими участками свободным арендаторам.

Спартаковское восстание ещё более ярко, чем все предыдущие события, подтвердило тот факт, что республиканское правительство уже не в состоянии было обеспечивать интересы рабовладельцев. На очередь со всей остротой встал вопрос о военной диктатуре. Дальнейшая борьба идёт уже главным образом вокруг формы этой диктатуры.