;
СОДЕРЖАНИЕ
1. Возникновение греческих городов-государств. Экономический подъём VIII—VI вв. до н. э. Развитие классовых противоречий в Греции в VIII—VI вв. до н. э. Социально-политическая борьба в VIII—VI вв. Раннегреческая тирания. Греческий полис. 2. Греческая колонизация VIII—VI вв. до н. э. Общие причины колонизации. Основные направления греческой колонизации. Классовая борьба в колониях. 3. Становление рабовладельческого государства в Спарте
и других земледельческих областях Греции.
Возникновение древней Спарты. Социально- экономический строй древней Спарты. Политический строй Спарты. Законодательство Ликурга. Образование Пелопоннесского союза. 4. Аттика в VIII—VI вв. до н. э. Образование Афинского государства. Аттика древнейшего времени. Обострение социальной борьбы. Реформы Солона. Тирания Писистрата. Реформы Клисфена. 5. Идеология и культура Греции в VIII—VI вв. до н. э. Религия. Материалистическое учение о природе. Зачатки научной критики религии. Идеалистическое направление в философии. Поэзия. Появление литературной прозы. Искусство.

ГРЕЦИЯ В VIII—VI ВВ. ДО Н. Э.
ФОРМИРОВАНИЕ РАБОВЛАДЕЛЬЧЕСКИХ ГОСУДАРСТВ (ПОЛИСОВ)

В VIII—VI вв. до н. э. (период, часто называемый «архаическим») в Греции создаются значительно более благоприятные исторические условия для развития производительных сил общества. Рабовладельческий строй складывается здесь в новых формах, создаются возможности для мощного роста культуры, оказавшей громадное влияние на последующую историю человечества.

1. Возникновение греческих городов-государств.

Экономический подъём VIII—VI вв. до н. э.

VIII—VI вв. до н. э. явились в истории древней Греции периодом быстрого экономического подъёма. Именно в это время происходят крупные сдвиги во всех основных отраслях производства. Если в предшествующее время литьё металла производилось при помощи форм, а более крупные предметы склёпывались молотком на деревянном шаблоне, то теперь Главком Хиосским (VII в.) был открыт способ спайки железа, а самосские мастера ввели значительно более совершенные способы литья металлов, по-видимому, заимствовав их на Востоке. В гомеровском эпосе ничего не сообщается о разработке железных и медных рудников в Греции; нужные куски металла, вероятно, выменивались в основном у финикийцев. В VIII—VI вв. железные и медные руды начали добываться в самой Греции; так, медь, по свидетельству греческого географа Страбона, добывалась, например, в рудниках у Халкиды, на Эвбее. Железные рудники, — правда, небольших размеров — уже в это время были известны в Лаконике и ряде других мест.

Рабы в руднике.
Изображение на чернофигурном
коринфском сосуде. VI в. до н. э.

Значительный прогресс к концу рассматриваемого периода был достигнут в области изготовления и усовершенствования орудий ремесленного труда. Известные нам по изображениям на расписных вазах орудия — кузнечные (мехи, клещи, молот и др.) и столярные (топор, молоток, пила, долото, резак, стамеска, металлические гвозди, линейка, уровень, циркуль, отвес) — свидетельствуют о разнообразии ремесленных инструментов.

В VIII—VI вв. в Греции происходит дальнейшее развитие кораблестроения с учётом достижений финикийских судостроителей. Военные корабли (пентеконтеры или «длинные» — с 50 гребцами) имели один или два ряда гребцов, палубу и помещение для воинов, а впереди на уровне воды — таран, обитый медью; торговые суда («круглые») строились с высокими округлыми носом и кормой и вместительным трюмом. Уже к концу VIII в. до н. э., по свидетельству древнегреческого историка Фукидида, в Коринфе были построены первые триеры — быстроходные военные корабли более сложной конструкции, с экипажем в 200 гребцов. Впрочем, триеры получили распространение лишь в V в. до н. э.

Существенные сдвиги происходят в рассматриваемое время и в строительном деле. Относительно примитивные постройки гомеровского времени сменяются значительно более обширными и в архитектурном отношении более совершенными зданиями. Предпринимаются такие грандиозные по тому времени работы, как сооружение водопровода на Самосе, строительство дорог и т. д.

Кузнечная мастерская.
Изображение на аттической чернофигурной
вазе конца VI в. до н. э.

В Коринфе, Милете, несколько позже в Афинах и в других городах в связи с развитием торговли чрезвычайно расширяется производство керамики, совершенствуется техника изготовления сосудов, разнообразятся их формы и размеры. В глиняных сосудах перевозились не только жидкости — вино, оливковое масло, но и зерно, мука и т. п. Прогресс техники проявился также в усовершенствовании сельскохозяйственных орудий и в большем, чем в предшествующее время, их разнообразии. Применение этих орудий улучшило качество обработки земли и повысило производительность труда. Для вспашки поля в это время применялся плуг, знакомый нам по изображениям на памятниках искусства и довольно подробно описанный Гесиодом, беотийским поэтом, жившим на рубеже VIII—VII вв. до н. э. Этот плуг, очевидно, имел уже железный сошник. В плуг впрягались волы. Зерно теперь размельчается на вращающихся жерновах. В дальнейшем, в V в. до н. э., эти жернова стали приводиться в действие рабами или тягловой силой скота. Подобные же жернова использовались не только для перемола зерна, но и, например, в производстве оливкового масла. Переход от зерновых культур к таким культурам, как виноград и олива, наблюдается, особенно с VI в. до н. э., во многих местах, главным образом на территориях, принадлежавших городам с развитыми ремеслом и торговлей. Виноград и оливы перерабатывались здесь в вино и оливковое масло, служившие предметами вывоза.

Триера, преследующая торговое судно.
Изображение на сосуде.
Вторая половина VI в. до н. э.

Параллельно с развитием техники продолжает прогрессировать общественное разделение труда. Труд городских ремесленников начинает всё более обособляться от сельскохозяйственного труда. Появляются новые специальности. Так, к концу этого периода дифференцируются прежде нераздельные специальности кузнеца и литейщика, гончара и мастера-художника, расписывающего керамику. В ремесленных мастерских начинает использоваться труд рабов.

О развитии торговли ярко свидетельствует повсеместное появление и распространение монеты. Наблюдается также тенденция к установлению общих весовых систем. Техника чеканки монет, по-видимому, была заимствована греками в первой половине VII в. у лидийцев; потом она с необычайной быстротой распространилась по всей Греции.

С ростом ремесла и торговли возникают центры общегреческих сношений. В частности, такую роль теперь начинают играть наиболее чтимые в Греции святилища.

Общегреческие празднества носили не только религиозный харак тер. Вокруг храмов в дни празднеств возникали своего рода ярмарки. Сами храмы активно в них участвовали, принимая на хранение денежные вклады и выдавая ссуды под проценты. Здесь же велись политические переговоры, соревновались поэты, музыканты и художники, произведения которых становились достоянием широких кругов населения.

Пахарь.
Архаическая греческая терракота.

Мощным орудием культурного прогресса стал греческий алфавит, введённый в IX—VIII вв. до н. э. и представлявший собой видоизменение финикийского алфавита, однако с чрезвычайно существенным дополнением: греки впервые ввели обозначение не только согласных, но и всех гласных. Это сделало письмо более совершенным, а чтение значительно более лёгким.

Развитие классовых противоречий в Греции в VIII—VI вв. до н. э.

Развитие производительных сил в греческом обществе привело к победе рабовладельческих отношений. Конечно, развитие Греции в этот период представляло собой далеко не однородную картину. Наряду с общинами, окончательно вступившими, на путь формирования рабовладельческих отношений и оказавшимися в состоянии ликвидировать стеснявшие их развитие пережитки родового строя, существовали и общины, в которых этот процесс растянулся на значительно больший срок. К числу последних относятся общины Эпира, Акарнании и Этолии (в Северной и Средней Греции), Ахайи и Аркадии (на Пелопоннесе). С другой стороны, в ряде земледельческих областей (например, в Лаконике, Мессении, Фессалии) установились своеобразные формы личной зависимости, близкие к рабству, отличающиеся от тех отношений, какие мы наблюдаем в более передовых областях Греции (например, в Аттике), где в VIII—VI вв. в наиболее четких формах складываются новые рабовладельческие отношения, в дальнейшем определившие собой социально-экономическую жизнь всей Греции. Процессы социально-имущественной дифференциации в этих областях по сравнению с предшествующим периодом достигают значительно большей глубины и порождают серьезные изменения во всём строе общественных отношений — прежде всего в отношениях собственности. В условиях неуклонного расслоения общин формируется собственность отдельных знатных родов на землю и движимость, начинается процесс выделения частной собственности, причём этот процесс оказался здесь значительно более бурным и далеко идущим, чем в большинстве стран древнего Востока. К сожалению, конкретные исторические формы этого процесса недостаточно хорошо нам известны. Хотя земля в обществе предшествующего периода и не была ещё частной собственностью, но она уже переходила из рук в руки, первоначально в пределах отдельных родов. В дальнейшем развитии этого процесса определённую роль, очевидно, сыграл как захват могущественными аристократическими родами не поделённых на клеры общественных земель, так и освоение ими новых земель, покрытых лесами, кустарником или камнями. Освоение таких земель было доступно главным образом богатым. Можно думать, что после превращения этих земель в пашни они уже не поступали больше в общественные переделы.

Нараставшее имущественное неравенство в сочетании с постепенным развитием товарно-денежных отношений порождало различные формы долговой зависимости, вплоть до таких, когда и личность и земля должника попадали в руки богатых заимодавцев. В результате многие рядовые земледельцы лишаются своих участков, которые сосредоточиваются в руках крупной родовой знати. При этом, если бедняки не отдавали арендной платы, доходившей до ⅚ урожая, можно было увести в кабалу и их самих и их детей. Этот процесс наблюдается в Аттике и в Беотии. Уже упоминавшийся беотийский поэт Гесиод пишет о басилеях, «пожирающих дары» беотийских земледельцев. В данном случае в басилеях следует видеть крупных землевладельцев, представителей родовой аристократии. В зависимость от них попадает не только сельская беднота: значительно ухудшилось и положение среднего свободного беотийского земледельца. Именно к ним обращался один из персонажей поэмы Гесиода, когда восклицал: «...Тот безумец, кто с сильнейшим захотел бы тягаться: не достигнет победы, но срам и страданья потерпит». Для того, чтобы свести концы с концами, такой земледелец, как пишет Гесиод, должен был с раннего утра и до поздней ночи вместе с членами семьи трудиться на своём участке, но и это не гарантировало ему сколько-нибудь обеспеченного существования.

Изображение пахоты и сева
на чернофигурной вазе из Вульчи.
VI в. до н. э.

Развитие ремесленного производства и торговли ещё больше ускоряло процессы социально-имущественного расслоения. Поэтами VII—VI вв. засвидетельствовано появление особого слоя торговцев-профессионалов. Многие богачи выходили не из среды родовой знати, а из ремесленников и удачливых торговцев. Развитие частной собственности и товарно-денежных отношений приводило к тому, что процесс социально-имущественного расслоения затронул и старую родовую аристократию. Яркую иллюстрацию этого процесса дают стихи мегарского поэта VI в. до н. э. Феогнида. Будучи разорившимся аристократом, он с ненавистью относится к разбогатевшим людям из народа, которые ещё недавно «с козьими шкурами на рёбрах (т. е. на телах) паслись, подобно оленям, за городскими воротами, а теперь стали благородными».

В городах, прочно вступивших на путь развития товарного производства, рост рабства был неразрывно связан с ростом торговли. По преданиям, на Хиосе в VI в. до н. э. уже существовал первый в Греции значительный рынок рабов, а Гесиод свидетельствует об использовании несвободного труда даже в хозяйстве средних беотийских земледельцев.

Социально-политическая борьба в VIII—VI вв.

Древняя общинная организация, сохранявшая кровнородственные связи между своими членами, перестаёт отвечать потребностям времени. Повсюду в Греции VIII—VI вв. наблюдается так называемый синойкизм, т. е. слияние нескольких мелких ранее обособленных общин, которые были расположены поблизости друг от друга. Древние формы объединения родов — филы и фратрии — ещё некоторое время продолжают сохранять своё значение в этих новых объединениях, но вскоре уступают своё место новым делением, основанным на имущественных и территориальных признаках. Древние родовые учреждения продолжают существовать, но превращаются в орудие господства аристократов: народное собрание утрачивает почти всякое влияние на общественную жизнь, совет старейшин становится чисто аристократическим учреждением. Постепенно отмирает власть «царя» — прежнего племенного вождя; например, в Аргосе, Коринфе, Афинах и других городах власть царя первоначально была ограничена аристократическим советом, потом отдельные её функции стали передаваться должностным лицам из числа знати, пока царская власть не была отменена вовсе.

Утверждение господства родовой знати ухудшило положение широких масс населения. В силу суровых обычаев долговой кабалы должники отвечали перед заимодавцами не только своим имуществом, но и личной свободой и свободой членов своей семьи. Многие из них были проданы за долги в рабство, над другими нависла угроза разделить их участь в недалёком будущем; многие работали на полях богатых аристократов, отдавая им в виде арендной платы львиную долю урожая. Однако, как мы увидим, широкие массы населения путём длительной и упорной борьбы с родовой аристократией в конечном счёте добились во многих общинах полной отмены долгового рабства. В ликвидации долгового рабства коренится одно из главных исторических отличий развития рабовладельческого строя в Греции от его развития в странах древнего Востока. Объясняется это тем, что в Греции процесс становления рабовладельческих отношений происходил в условиях, когда в Средиземноморье был достигнут значительный прогресс в экономическом развитии. Не только в Египте, в Передней и Малой Азии, но и в Греции уже господствовал неизмеримо более высокий уровень развития производительных сил, чем в пору возникновения первых классовых обществ Востока. В частности, в Греции имелись уже основания для широкого развития обмена, чему способствовали также и особенности её географических условий. Своеобразие процесса складывания рабовладельческого общества в Греции заключалось поэтому также и в том, что этот процесс происходил почти одновременно с возникновением товарно-денежных отношений, ростовщичества и долгового рабства, тогда как на древнем Востоке он происходил значительно раньше. Особенности хозяйственного развития в Греции препятствовали возникновению мощных царских и храмовых хозяйств, бывших в странах Востока в период классообразования опорой родовой знати. Эти особенности способствовали более быстрому разложению общины.

Борьба широких слоев населения — по древнегреческой терминологии демоса (народа) — торговцев, ремесленников, средних и мелких земледельцев — не только против господства родовой аристократии, но одновременно и против долгового рабства и различных форм порабощения соплеменников образует главную линию исторического развития Греции в VIII—VI вв. до н. э. Родовая знать не хотела добровольно уступать своего господства и отчаянно сопротивлялась наступлению новых сил. В ходе этой борьбы между родовой аристократией и демосом и совершается в Греции переход от прежних форм социально-экономической организации общества к новым, от разлагающихся родоплеменных отношений к классовому рабовладельческому обществу и государству.

На путь ликвидации первобытно-общинных пережитков прежде всего вступили наиболее передовые и развитые общины Греции, в первую очередь греческие города Малой Азии. Процветание этих городов в немалой мере зависело от характера отношений, установившихся между ними и Лидийским царством, расположенным в Малой Азии и усилившимся к началу VII в. до н. э. Хотя многие греческие города малоазийского побережья попали в зависимость от Лидии, однако зависимость эта не была особенно тягостной для господствующих слоев этих городов и во многом компенсировалась теми выгодами, какие они получали от торговли с лидийскими купцами. Не располагая собственным флотом, лидийцы воли свою заморскую торговлю при посредничестве греков, что давало последним значительные выгоды. В Лидии, как уже указывалось выше, развитие товарно-денежных отношений достигло к VII в. до н. э. значительного уровня, что не в малой степени способствовало развитию денежных отношений, подтачивавших устои прежнего строя также и в зависевших от неё или экономически связанных с нею греческих городах. Эти города одними из первых вступили на путь социально-политического переустройства, сопровождавшегося ожесточённой борьбой между аристократией и демосом. Перевороты следовали в них один за другим. Как правило, они сопровождались конфискацией имущества аристократии, перераспределением земли, отменой долговых обязательств, кровавыми расправами победителей над побеждёнными, массовыми изгнаниями. Не щадили даже мёртвых противников, выбрасывая их кости из могил.

Такого же рода события характерны и для истории островных государств, городов Балканского полуострова, а также городов, незадолго перед тем основанных греками на островах Ионического моря, в Сицилии и Южной Италии.

В тех случаях, когда родовая аристократия терпела поражение, к власти нередко приходили верхние, наиболее зажиточные слои демоса. Они закрепляли свою победу реформами. В результате этих реформ старая родовая организация, восходившая к первобытно-общинному строю, сменялась новой, основанной на имущественных и территориальных признаках, создавались новые установления, обеспечивалось свободное обращение имущества, проводились меры, поощряющие развитие частной собственности, торговли и ремесла, производились первые записи правовых норм, существовавших до того лишь в устной традиции.

Раннегреческая тирания

В ряде случаев в результате переворотов власть сосредоточивалась в руках единоличных правителей, тиранов, пользовавшихся в большей или меньшей мере поддержкой демоса (земледельцев, торгово-ремесленных слоев). Термины «тирания», «тиран» не имели в то время отрицательного значения, которое им начали придавать позже. Тираном называли того, кто захватил единоличную власть, как правило, путем переворота. В большинстве случаев остриё тирании было направлено против родовой аристократии. Так, например, когда тиран Кипсел (около 658—628) захватил власть в Коринфе, оттуда были изгнаны аристократы, земли их были конфискованы и распределены между беднейшими гражданами. Политику Кипсела продолжал его сын и преемник Периандр (около 628—585). Наряду с прежним городским советом старейшин он организовал в районе, населённом земледельцами, новый совет, состоявший из их представителей, превратил земледельческий культ бога Диониса в общегосударственный культ, основывал колонии и вёл внешнюю политику, отвечающую интересам коринфских торговцев и ремесленников. При Периандре Коринф превращается в богатый и сильный город. Строятся новые гавани, в городе возводятся общественные здания; развивается искусство: при дворе тирана лучшие музыканты и поэты того времени демонстрируют и совершенствуют своё мастерство. Сходную политику проводили тираны Мегар и Сикиона.

Одним из самых известных в древности тиранов был самосский тиран Поликрат (вторая половина VI в. до н. э.). В годы его власти самосский флот господствовал в греческих водах, а Самос стал одним из самых богатых и многолюдных городов Греции. Опираясь на торгово-ремесленные круги, Поликрат повёл борьбу против аристократии. Многие из её представителей были изгнаны из Самоса. Для того, чтобы привлечь на свою сторону массу свободного населения. Поликрат организует большие общественные работы. Геродот восхищался тремя «громаднейшими из всех эллинских сооружений» на Самосе: туннелем-водопроводом длиной, по его словам, в 7 стадий (более 1,3 км), земляным молом в море (длиной около 360 м) и обширнейшим из всех греческих храмов.

Через тиранию прошли многие греческие города, в том числе и Афины, но нигде этот режим не оказался долговечным. Дельфийский оракул, по словам Геродота, ответил на вопрос Кипсела о будущем: «Блажен... Кипсел... царь славного Коринфа, и он сам, и дети его, но не дети его детей». Изречение оракула, очевидно, отражало распространенное мнение о недолговечности тирании. В глазах большинства граждан эта форма государственного строя оправдывала себя лишь постольку, поскольку она была направлена против господства родовой аристократии. Но коль скоро господство это было уже сокрушено, тиранический режим переставал отвечать интересам демоса. В результате тирания теряла свою социальную опору, и на смену ей приходили другие политические формы, в большей мере отвечающие интересам класса рабовладельцев.

В Коринфе тирания пала вскоре после смерти Периандра. Власть перешла к наиболее состоятельным слоям сформировавшегося уже класса рабовладельцев, который установил республиканскую форму правления. Примерно то же самое наблюдается и в ряде других греческих городов. Общая линия политического развития Греции в VII—VI вв. вела через тиранию к республиканским формам государственного

Греция в VII—VI вв. до н. э.

строя в двух основных его вариантах. В одних государствах установился строй рабовладельческой демократии, т. е. господства всей массы рабовладельцев с участием широких слоев свободных, причём верховная власть принадлежала формально народному собранию всех полноправных граждан. В других государствах установилась рабовладельческая олигархия, т. е. господство наиболее состоятельной части рабовладельцев, управлявших государством через совет более или менее узкого состава.

В рабовладельческие времена в странах наиболее передовых, которые целиком покоились на рабстве, мы имеем уже разнообразные формы государства. Тогда уже возникает различие между монархией и республикой, между аристократией и демократией

Греческий полис

Итак, развитие производительных сил греческого общества, социально-экономическая дифференциация и распадение общества на классы привели в VIII—VI вв. до н. э. к образованию в Греции античного города-государства — полиса, имевшего некоторые отличия от большинства ранних городов-государств Востока.

Полис представлял собой гражданскую общину, опирающуюся на античную форму рабовладельческой собственности. Характерные особенности этой формы собственности состояли в том, что господствующей была частная собственность на рабов и основное средство производства того времени — землю, но частным собственником мог быть лишь полноправный член гражданской общины. Утерявшие земельную собственность нередко лишались и гражданских прав. Только в полисах, в которых победила рабовладельческая демократия, политические права распространялись на всех граждан вне зависимости от того, владели или не владели они землёй.

Однако во всех греческих полисах, независимо от особенностей их политического устройства, далеко не всё население, жившее на принадлежавшей полису территории, входило в состав гражданской общины и пользовалось гражданскими правами. Помимо рабов, лишённых каких бы то ни было прав, в каждом полисе существовали различные категории лично свободного, но неполноправного населения, например переселенцы из других полисов, чужестранцы. Рабы и неполноправные в важнейших городах-государствах представляли собой бо́льшую часть населения полиса, а граждане — лишь привилегированное меньшинство. Это меньшинство, располагая политической властью, использовало её в первую очередь для поддержания существующего строя, основанного на эксплуатации труда рабов, а часто и других категорий зависимого или неполноправного населения.

В целом полис, как особая форма рабовладельческого государства, по сравнению с древневосточными рабовладельческими деспотиями того времени, безусловно, представлял собой явление исторически прогрессивное.

Территория, принадлежавшая городу-государству (и в этом одна из характерных особенностей полиса), как правило, занимала незначительную площадь. Владения полиса обычно исчерпывались непосредственно примыкающей к нему сельской округой. На территории Беотии, достигавшей около 2 580 км2, находилось около десятка самостоятельных полисов, на территории Фокиды, составлявшей около 1 615 км2, было 22 отдельных полиса. Родос, площадью в 1 404 км2, был долгое время разделён на 3 самостоятельных полиса. На территории Крита (около 8 590 км2) насчитывалось несколько десятков полисов. Территория такого значительного полиса, как Коринф, насчитывала всего 880 км2. Самым большим из государств Балканской Греции была Спарта, которая после покорения соседней Мессении владела территорией в 8 400 км2.

2. Греческая колонизация VIII—VI вв. до н. э.

Общие причины колонизации

В VIII—VI вв. до н. э. получает широкое развитие греческая колонизация. Возникновение поселений греческих колонистов в странах Средиземноморья сыграло существенную роль в исторической жизни самих греков и в жизни племён и народов, с которыми в результате колонизации греки пришли в непосредственное и длительное соприкосновение.

Основные причины колонизации коренятся в общем ходе исторического развития греческого общества. Господство родовой аристократии, концентрация земельных владений в её руках, процесс обезземеливания и порабощения свободной бедноты вынуждали последнюю к эмиграции.

Для тех, кто терпел поражение в протекавшей с переменным успехом внутренней борьбе, часто не оставалось иного выхода, как навсегда покинуть свою родину и основать новое поселение. В ряде случаев в такое положение попадали демократические элементы: беднота, мелкие и средние землевладельцы, ремесленники, труд которых начинал вытесняться трудом рабов, и даже богатые — противники утвердившегося правительства. Родину покидали и побеждённые аристократы, нередко со своими приверженцами и родичами. В дальнейшем, с развитием колонизации и расширением морской торговли, инициативу в создании новых поселений часто берут на себя наиболее предприимчивые представители торгово-ремесленных кругов городского населения, а нередко и само рабовладельческое государство.

Характеризуя причины этой эмиграции, Маркс писал: «В древних государствах, в Греции и Риме, принудительная эмиграция, принимавшая форму периодического устройства колоний, составляла постоянное звено в общественной цепи... Недостаточное развитие производительных сил ставило граждан в зависимость от определенного количественного соотношения, которого нельзя было нарушать. Поэтому единственным выходом из положения была принудительная эмиграция».

Основное отличие ранних греческих колоний от колоний финикийских заключалось в том, что греческие колонии первоначально обладали всеми чертами земледельческих поселений, имевших торговые связи только со своей метрополией, тогда как финикийские представляли собой чаще всего торговые фактории. Земледельческими поселениями были, например, колонии, основанные в VIII в. до н. э. эвбейским городом Халкидой на полуострове в северной части Эгейского моря, получившем в дальнейшем название Халкидики, или город Византий, основанный выходцами из дорийских Мегар на фракийском берегу Боспора - пролива, соединявшего Пропонтиду (Мраморное море) с Чёрным морем. Греческие поселения, возникшие примерно в то же время на побережьях Южной Италии и Сицилии, славившихся своим плодородием, также носили земледельческий характер.

Оружие и другие металлические изделия, ткани, художественную посуду, оливковое масло, вино — всё это греческие колонисты, по крайней море вначале, получали из своих метрополий. В свою очередь колонии вывозили в метрополии избытки своей сельскохозяйственной продукции. Колонии из земледельческих постепенно становились земледельческо-торговыми. В дальнейшем жители колоний стали потреблять только часть ввозимых товаров, тогда как другую часть они перепродавали соседним племенам или выменивали у них на продовольствие и сырьё, увеличивая одновременно экспорт в метрополию. С течением времени в колониях получает развитие также собственное ремесленное производство. Расширяя границы эллинского мира и укрепляя связи греков с другими племенами и народами, колонизация, таким образом, форсировала и в метрополиях и в колониях рост товарного производства и существенно повлияла на развитие морской торговли.

Размеры принадлежавших колониям территорий, за некоторыми исключениями, были обычно невелики. Как правило, они прилегали к морскому побережью или находились от него в непосредственной близости. По образному выражению философа Платона (V в. до н. э.), греческие города, разбросанные по берегам морей от Кавказа до Гибралтара, напоминали лягушек, рассевшихся вокруг пруда.

В городах, основавших большое число колоний, как, например, в Милете, образовавшем, по преданию, более 60 колоний, колонизационная проблема приобрела настолько большой вес, что оказалась в центре внимания государства. В таких городах стали избираться особые должностные лица — так называемые ойкисты, на обязанности которых лежало устройство новых поселений. Часто в колонии выселялись не только граждане данного полиса, но вместе с ними и жители других городов. В таких случаях город, создающий колонию, приобретал значение своего рода сборного пункта для всех желающих переселиться в новое место. В обстановке общего подъёма экономической жизни, характеризующей рассматриваемый период, многие вновь основанные поселения быстро превращались в такие же большие города, какими были их метрополии. Так, например, основанные коринфянами Сиракузы в Сицилии по количеству жителей и богатству скоро ни в чём уже не уступали своей метрополии — Коринфу.

Греческие колонии были такими же независимыми полисами, как и их метрополии. Связь между колонией и метрополией, как правило, выливалась в форму дружественных или союзных отношений, но это были отношения двух самостоятельных государств, между которыми возникали и конфликты, порой доходившие до вооружённых столкновений.

Основные направления греческой колонизации

Греческая колонизация VIII—VI вв. до н. э. развивалась одновременно в нескольких направлениях, в значительной мере определявшихся теми связями, какие существовали между греками и другими народами и племенами того времени. По мере развития колонизации возникли и окрепли и новые связи. Сношения греческих колонистов с местными племенами, ещё не изжившими первобытно-общинных отношений, приобретают в это время большое значение. Таковы взаимоотношения греков с фракийскими племенами на Балканском полуострове, с местными племенами Южной Италии и Сицилии, с кельтами и иберами, в древности населявшими современные территории Франции и Испании, со скифами, меотами и другими племенами на побережьях Чёрного и Азовского морей. С многими из местных племён у греков установились мирные отношения на почве торгового обмена, который приносил колониям огромные выгоды, однако нередки были и случаи военных столкновений.

Продвижение греческих колонистов в западном направлении началось с создания ряда колоний на побережьях Ионического и южной части Адриатического моря — в Эпире, Иллирии, на близлежащих островах — Керкире, Левкаде и других, а также в Южной Италии. В VIII—VII вв. до н. э. в колонизации Южной Италии приняли участие выходцы из целого ряда городов и областей Греции. Сюда, например, переселились после завоевания их родины Спартой многие жители западной области Пелопоннеса — Мессении, поселившиеся в городе Регии, незадолго перед тем основанном халкидянами на берегу Мессинского пролива. В Южную Италию переселялись и жители самой Спарты, основавшие колонию Тарент на берегу одноимённого залива. Жители Ахайи основали на том же побережье Сибарис и Кротон, вскоре ставшие цветущими городами, славившимися богатством. Уже упоминавшиеся выше халкидяне совместно с выходцами из малоазийского города Кимы основали на западном побережье Италии город Киму (Кумы). В свою очередь Кумы основали поблизости от себя ещё ряд колоний, в их числе Неаполь («Новый город»). Халкидянами же, по преданию, в 735 г. был основан Наксос — первая греческая колония в Сицилии, которая в свою очередь основала Катану и Леонтины. Почти одновременно

Греческие колонии в VIII—VI вв. до н. э.

с халкидянами Коринф создал на восточном побережье Сицилии колонию Сиракузы, которая в дальнейшем стала самым крупным из всех греческих городов, расположенных к западу от Греции. В течение второй половины VIII и в VII в. на побережьях Сицилии и Южной Италии возникло ещё много других колоний, основанных жителями различных греческих городов. Колонизация этих побережий приняла настолько широкий размах, что уже в VI в. за ними и особенно за районом, расположенным вокруг Тарента, утвердилось название «Великая Греция».

Многие из колоний в Великой Греции завладели значительными площадями плодородной земли, поставив в зависимое от себя положение местное коренное население. Часто это вызывало военные столкновения греков с местными племенами (например, с племенами мессапиев и бруттиев в Южной Италии, с племенами сикулов и сиканов в Сицилии). На почве территориальной экспансии, торгового соперничества и борьбы за политическое преобладание военные столкновения нередко происходили и между самими колониями. Так, в Сицилии Сиракузы несколько раз воевали со своей же колонией Камариной и т. д. Столкновения между полисами сплошь и рядом переплетались с происходившей внутри них острой социальной борьбой между различными политическими группировками, так как те же общественные процессы, которые происходили в коренных греческих городах, развивались и в колониях; и здесь среди населения выделялась эмигрировавшая из метрополии и вновь возникшая аристократия, стремившаяся удержаться у власти, и здесь происходил процесс имущественного расслоения.

Греки проникают и дальше на запад. Выходцы из Фокеи основали в устье реки Роны колонию Массалию (ныне Марсель, Южная Франция). В дальнейшем Массалия вывела ряд колоний ещё дальше на запад, вплоть до побережья Пиренейского полуострова.

На почве территориальной экспансии происходили столкновения греков с этрусками и карфагенянами. Так, карфагеняне с помощью этрусков вытеснили с острова Корсика фокейских греков, пытавшихся основать здесь свою колонию. Карфагеняне удержали за собой значительную часть Сицилии, не допустили организации греческих колоний в Южной Испании и в западной части североафриканского побережья и прочно удерживали за собой остров Сардиния.

На юго-восточном побережье Средиземного моря возникли две значительные греческие колонии — Навкратис в Египте, на одном из рукавов нильской дельты, и Кирена на побережье Ливии, западнее Египта. Особенность устройства Навкратиса заключалась в том, что земля для создания этой колонии была выделена египетским царём и ею была ограничена в Египте территория, на которой могли селиться и торговать греки, выплачивая Египту налог. Поэтому население Навкратиса составляли переселенцы из различных греческих городов. Эти переселенцы в рамках общего для всех них полиса продолжали сохранять своё особое автономное управление. Навкратис развил довольно значительную ремесленную промышленность, изделия которой, во многом подражавшие древнеегипетским, широко экспортировались, в том числе и в Переднюю Азию. Вторая колония на африканском побережье Средиземного моря — Кирена была основана в середине VII в. преимущественно дорийскими полисами. В дальнейшем вокруг Кирены выросло несколько других поселений. Политическое объединение этих поселений во главе с Киреной (так называемое «пятиградие») охватило целую область — Киренаику. Киренаика славилась исключительным плодородием. По данным одной надписи в IV в. до н. э., Кирена в течение трёх лет вывезла в различные города Греции свыше 800 тыс. медимнов зерна (медимн = 52,53 л). Главными предметами её вывоза были: пшеница, оливковое масло, финики и др.

Побережья Геллеспонта (Дарданелл), Пропонтиды (Мраморного моря) и южный берег Понта (Чёрного моря) также уже с VIII в. стали осваиваться главным образом выходцами из греческих городов Малой Азии. Греческие колонии Кизик на берегу Мраморного моря, Синопа и Трапезунт на южном берегу Чёрного моря возникли уже в середине VIII в. По-видимому, во второй половине VII в. на западном побережье Понта была основана Истрия; в конце того же столетия южнее Истрии возникает Аполлония и вслед за ней несколько других колоний Западного Причерноморья. Они послужили опорными пунктами для дальнейшего продвижения греков на север.

Родосская ваза.
VII в. до н. э.

Колонизация северного побережья Чёрного моря началась несколько позже. За исключением небольшого и недолго просуществовавшего поселения на острове Березань, ни одна из северочерноморских колоний, судя по данным археологических исследований, не возникла раньше конца VII в. до н. э. Это отчасти объясняется особенностями древнего мореплавания. Вплоть до V—IV вв. до н. э. оно осуществлялось преимущественно вдоль берегов. Греки начали систематически оседать по северным берегам Чёрного моря лишь после того, как в течение VIII—VII вв. было хорошо освоено плавание вдоль его южного и западного побережий, хотя в отдельных случаях греческие корабли заходили в эти воды и раньше.

В колонизации Северного Причерноморья главная роль принадлежала ионийским городам малоазийского побережья и прежде всего Милету. В VII—VI вв. им была основана Ольвия на правом берегу Буго-Днепровского лимана и ряд колоний по обоим берегам Керченского пролива — древнего «Боспора Киммерийского». Самыми крупными из них были Пантикапей (современная Керчь) и Феодосия на восточном побережье Крыма, Фанагория и Гермонасса на побережье Таманского полуострова. Единственной дорийской колонией на северочерноморском побережье был Херсонес, основанный в V в. в 3 км от нынешнего Севастополя переселенцами из Гераклеи Понтийской (ныне город Эрегли в Малой Азии).

С самого своего основания северочерноморские колонии вступили в тесное соприкосновение с местными скифскими и меотскими племенами (последние обитали на Таманском полуострове и в Прикубанье). С некоторыми из племён у колонистов происходили военные столкновения, с другими наладились на основе меновой торговли мирные взаимоотношения. Для дальнейшего развития северочерноморских колоний наряду с земледелием и ремесленным производством начинает приобретать значение торговля. Многие греческие города сравнительно рано начали ощущать потребность в ввозе хлеба и других сельскохозяйственных продуктов. В связи с этим северочерноморские колонии в качестве постоянных поставщиков этих продуктов, а в дальнейшем и рабочей силы (рабов), стали играть очень видную роль в экономической жизни Греции. Развитие торговой деятельности северочерноморских колоний существенно отразилось и на их взаимоотношениях с местными племенами. Ввозимые из Греции ремесленные изделия, вино и оливковое масло, а также изделия, изготовлявшиеся греческими мастерами в самих колониях, обменивались на сельскохозяйственные продукты; в таком обмене особенно была заинтересована местная племенная знать, владевшая большими стадами и плодородными землями. Впрочем, в торговые сношения с греками втягивались и более широкие слои населения, часть которого, по свидетельству Геродота, сеяла хлеб с расчётом на его продажу. Многочисленные греческие изделия, обнаруженные при раскопках поселении и курганов, наглядно показывают интенсивность этих связей.

Торговля с греками и в Северном Причерноморье и в других районах греческой колонизации способствовала дальнейшему разложению первобытно-общинного строя у местных племён. Всё более заметным становится также сильное воздействие греческой культуры на высшие слои окружающих племён. С другой стороны, сближение греческих переселенцев с местным населением наложило свой отпечаток на весь ход социально-экономической и политической истории колоний и характер их культуры. Взаимопроникновение культур греков и местных жителей и вхождение некоторых местных элементов в состав населения колоний в большей или меньшей мере характерны для всех районов, охваченных греческой колонизацией, хотя взаимоотношения колонистов с местным населением принимали различные формы.

Существенную роль сыграла колонизация и для исторического развития коренной территории Греции. Ускоренный колонизацией рост ремесленного производства и торговли усиливал в метрополиях ремесленно-торговые слои демоса, боровшиеся с родовой аристократией. Таким образом, колонизация VIII—VI вв. являлась одним из важных факторов в процессе окончательной ликвидации пережитков родового строя и полной победы рабовладельческого способа производства в Греции.

Классовая борьба в колониях

О внутренних событиях социально-политической жизни греческих колоний в первый период их существования известно немного. Некоторые данные имеются о положении в полисах Великой Греции (Сицилии и Южной Италии). Уже в VII—VI вв. здесь шла ожесточенная классовая борьба. Сведения об общественных движениях VII в. в городах-государствах Великой Греции говорят о том, что здесь даже раньше, чем в метрополии, широкие слои греческого населения выступили с требованием записи действовавших законов. До нас дошли известия о законодательстве Залевка (около 650 г.) из Локр Италийских и Харонда (около VI в.) из Катаны в Сицилии. Насколько можно судить на основании отрывочных данных, эти законы отражали отношения, сложившиеся в земледельческих общинах. Так, например, законами Залевка запрещалась всякая посредническая торговля, земледелец же мог продавать свои продукты только непосредственно потребителю. Запрещались также письменные договоры; сделки должны были заключаться устно при свидетелях.

Развитие товарно-денежных отношений приводило к обострению противоречий между крупными землевладельцами и торгово-ремесленными слоями населения. Так же, как и в греческих полисах Эгейского бассейна, в западных колониях греков эти процессы нашли своё выражение в политических переворотах, связанных с установлением тирании.

Тирания в греческих городах Сицилии появляется в конце VII в., но достигает особенного распространения во второй половине VI в. По преданию, первым сицилийским тираном был Пантетий (в Леонтинах). В первой половине VI в. совершил политический переворот в Акраганте (Агригенте) Фаларис. Опорой этого тирана были, как передаёт традиция, ремесленники и строители, собранные им для сооружения храма Зевса. В конце VI в. господство олигархов в Геле было свергнуто вождём демократических слоев населения Клеандром, который удерживал власть в течение семи лет; столько же времени правил после Клеандра его брат Гиппократ, который вёл активную внешнюю политику: он овладел Наксосом, Леонтинами и другими городами, успешно воевал с сиракузянами, но погиб в сражении с сикулами. Его преемник Гелон (491—478) овладел Сиракузами и стал основателем довольно крупного восточносицилийского государства с центром в этом городе; Сиракузы ещё более усилились благодаря союзу с тираном Акраганта — Фероном.

Демократические перевороты, нередко связанные с установлением тирании, происходили во второй половине VI в. и в ряде южно-италийских городов. В Сибарисе, крупном торговом центре Великой Греции, произошел демократический переворот, следствием которого было установление тирании и война с аристократическим Кротоном, закончившаяся полным разрушением Сибариса (509 г.). Вскоре, однако, аристократия Кротона была лишена власти в результате народного восстания. Тиранический образ правления установился и в Киме, Таренте, Регии. Наиболее продолжительным этот режим был в последнем городе, где тиран Анаксилай долгое время (494—476) держал власть в своих руках. Кимский тиран Аристодем в конце VI в. захватил власть, опираясь на низы городского населения. Он выпустил осуждённых из темниц и якобы даже освобождал рабов.

В другой области греческой колонизации — в земледельческой Кирене в VII и VI вв. господствовало олигархическое управление во главе с советом и царем. Но и здесь во второй половине VI в. широкие слои свободных добились реформы, ограничивавшей экономическое и политическое могущество царя. Однако демократическая перестройка государства произошла лишь позже, уже в V в., и победа демократии здесь была непрочной.

Общим для всех этих движений было стремление к захвату власти и политических прав торгово-ремесленными слоями населения. Внутренняя борьба ещё более обострялась в связи с внешнеполитической обстановкой, так как стремление греческих городов Западного Средиземноморья к господству на торговых путях приводило к серьёзным конфликтам с карфагенянами, а затем и с этрусками.

3. Становление рабовладельческого государства в Спарте и других земледельческих областях Греции.

Возникновение древней Спарты

В истории Греции VI—IV вв. до н. э. наиболее заметную роль играли два государства: Афины и Спарта. В истории Афин и в истории Спарты можно наблюдать черты, типичные для исторического развития и многих других рабовладельческих полисов античной Греции.

Территория Спарты — Лаконика расположена в южной части Пелопоннеса. Это плодородная долина, спускающаяся к морю и орошаемая рекой Эвротом. С трёх сторон долина ограждена горными возвышенностями; морское её побережье неудобно для мореплавания. В глубокой древности на территории Лаконики, как и на территории смежных с ней Арголиды и Мессении, находился ряд центров микенской культуры. В «Илиаде» упоминается, что в Лаконике существовало 12 отдельных общин, подчинённых легендарному царю Менелаю. В числе этих общин была и древняя Спарта. Памятниками микенской культуры в Лаконике являются замечательные по богатству и художественности найденных в них вещей погребения древних Амикл (современная деревня Вафио) и др.

В XII—XI вв., в пору своего переселения в Пелопоннес, дорийцы вторглись и в Лаконику. Коренное ахейское население этой области частью было уничтожено или порабощено победителями, частью с ними ассимилировалось, частью бежало в горы или переселилось в более далёкие области. Во время этого вторжения, очевидно, был разрушен и древний город Спарта. Известный позднее под этим названием город на реке Эвроте, судя по раскопкам, возник позже, — по всем признакам, в IX в. Может быть, эта позднейшая Спарта возникла в результате слияния двух общин: дорийской и ахейской, поскольку из двух совместно царствовавших в дальнейшем в Спарте династий одна считала себя по происхождению дорийской, а другая — ахейской.

После завоевания Лаконики до берега моря дорийцы начали упорную борьбу за овладение соседними с Лаконикской долиной областями — Кинурией на востоке и плодородной Мессенией на западе. Завоевание Мессении, начавшееся ещё в VIII в. и длившееся около столетия, вылилось в две большие войны, осложнённые социальными потрясениями в спартанском тылу. Вся территория Мессении была поделена между победителями на участки; большая часть её населения была обращена в бесправных и эксплуатируемых илотов. Кинурию спартанцам удалось завоевать в VI в. до н. э.

Социально-экономический строй древней Спарты

Если до Мессенских войн социально-экономическая структура Спарты по всем признакам мало отличалась от других современных ей греческих общин, не изживших ещё полностью первобытно-общинных отношений и господства родовой аристократии, то после окончательного покорения Мессении, когда численность подвластного Спарте населения в несколько раз увеличилась, в общественном строе произошли существенные изменения. Именно в это время в Спарте окончательно складывается специфический для неё строй так называемой «общины равных».

Основой экономической жизни этой общины было земледелие. При этом принадлежавшая Спарте земля считалась собственностью государства и была поделена на равные участки — клеры (или клары, как они назывались по-дорийски), переданные в пользование отдельным семьям спартиатов (членов «общины равных») без права их отчуждать или дробить. Владение клером являлось неотъемлемым признаком гражданских прав правящей группы спартиатов.

Клеры, обрабатывались не самими спартиатами, занятыми всецело военным делом, а прикреплёнными к их участкам бесправными илотами. В отличие от обычного в древней Греции типа рабства илоты принадлежали не отдельным частным рабовладельцам, а всему их коллективу в целом — государству. Илоты жили со своими семьями на территории участка, пользовались известной хозяйственной самостоятельностью и были обязаны выплачивать владельцам участков установленный государством натуральный оброк в виде определённого количества сельскохозяйственных продуктов, составлявших примерно половину урожая. Владелец участка не мог требовать от своих илотов поставок сверх этой нормы. Право распоряжаться илотами всецело принадлежало государству и осуществлялось им через особых должностных лиц; хотя владелец участка, к которому были прикреплены илоты, не имел права ни продать их, ни убить, положение илотов под гнётом спартанской эксплуатации было чрезвычайно тяжёлым, а обращение с ними — жестоким. Это постоянно толкало илотов на восстания. Для того, чтобы уменьшить опасность восстаний илотов и подавить их волю к сопротивлению, спартанское правительство регулярно проводило так называемые криптии — организованные массовые убийства тех илотов, которые казались наиболее опасными и неблагонадёжными. Эти массовые истребления безоружных илотов рассматривались как «военные тренировки» спартанской молодёжи.

Вторую группу подвластного Спарте населения составляли периэки — лично свободные, но лишённые политических прав люди. Они владели (как правило, на пограничных территориях) имуществом и землёй, которая принадлежала им в отличие от спартиатов, по-видимому, на началах частной собственности. Часть периэков, по всей вероятности, жила на этих территориях ещё до того, как последние были завоёваны Спартой, другая часть была здесь специально поселена. В руках периэков сосредоточивались также занятия ремёслами и торговлей, которыми сами спартиаты по существующим законам заниматься не могли. Впрочем, ремёсла и торговля в аграрной Спарте были мало развиты. Периэки пользовались известным самоуправлением в рамках спартанского государства и были обязаны нести военную службу.

Политический строй Спарты

Полноправными гражданами Спарты были только спартиаты — господствующее привилегированное меньшинство населения, члены «общины равных». Конечно, это «равенство» было более или менее формальным — известное расслоение имело место и между спартиатами, хотя в VII—VI вв. оно сказывалось ещё мало. Фактически власть находилась в руках нескольких знатных родов. В среде спартиатов продолжало существовать старое родовое деление на три дорийские филы, но, кроме того, существовали и подразделения, основанные на территориальном принципе.

Фактически спартиаты не были равными и в отношении политических прав и влияния на государственное управление. Все полноправные, достигшие совершеннолетия спартиаты участвовали в народном собрании — апелле. Формально апелла считалась верховным органом власти, но фактически она большой роли в общественной жизни не играла. Народное собрание созывалось царями. Рядовые спартиаты не выступали с какими-либо предложениями или речами и лишь криками выражали своё отношение к предложениям, вносимым царями или советом старейшин — герусией. Только в особо ответственных случаях происходило нечто вроде примитивного голосования: граждане расступались в разные стороны, и на глаз определялось, на какой стороне большинство.

Община спартиатов возглавлялась двумя царями, принадлежавшими к двум правящим в Спарте династиям — Эврипонтидов и Агиадов. Цари предводительствовали военным ополчением, играли видную роль в культе, но власть их была ограничена герусией, в которую, наряду с царями, входили ещё 28 избираемых пожизненно народным собранием наиболее влиятельных спартиатов, достигших 60-летнего возраста.

Когда цари и герусия считали решение народного собрания вредным для государства, они могли его отменить.

Ещё один орган управления — пять избираемых народным собранием эфоров — появился в Спарте, по-видимому, несколько позже. Эфоры располагали большим влиянием и властью. Они имели решающий голос в случае разногласий между царями, могли обвинять их перед герусией и в известных случаях даже отменять решения царей. Во время походов каждого царя сопровождали два эфора. Эфоры созывали герусию и апеллу и председательствовали на них, они же ведали внешнеполитическими делами и финансами Спартанского государства, кроме того, им принадлежали также судебные функции и надзор за поведением спартанских граждан. В истории Спарты нередки были столкновения эфоров с царями.

В численном отношении полноправные спартиаты вместе с семьями вряд ли составляли более 10% от общего числа жителей своего государства; по преданию, их первоначально насчитывалось 9 тыс. семейств.

Законодательство Ликурга

Предание приписывало основные законы Спарты деятельности легендарного законодателя Ликурга. В действительности многие из этих «законов» восходили ещё к первобытно-общинному строю. В силу сложившихся в Спарте условий они продолжали сохраняться и были приспособлены к целям классового господства общины спартиатов над подвластным ей населением. По «законам Ликурга» новорождённые младенцы, обладавшие физическими недостатками, уничтожались. Мальчики с 7-летнего возраста и до 20 лет проходили общественное воспитание. Воспитание это отличалось суровостью, основная его цель заключалась в подготовке молодых спартиатов к войне. С достижением совершеннолетия и получением гражданских прав спартиаты зачислялись в подразделения спартанского войска, в составе которого они и находились до старости. По «законам Ликурга» им было запрещено заниматься каким-либо другим делом, кроме военного, выезжать за пределы своей территории, пользоваться иными деньгами, кроме железных, предписывалось строить дома только при помощи самых простых инструментов и т. д.

Даже речь спартиатов своей краткостью («лаконичностью») и отрывистостью напоминала слова военной команды. Большую часть своего времени спартиат проводил в обществе своих товарищей по военному подразделению, совместно с ними питался, участвуя в фидитиях, т. е. устраиваемых в складчину общественных обедах, — обычай, который восходил к временам глубокой древности.

Живучесть всех этих своеобразных обычаев объясняется тем, что они призваны были сплотить полноправных граждан и обеспечить за спартиатами военный перевес при подавлении восстаний илотов. Следует иметь в виду также изолированность и замкнутость Спарты, находившейся в стороне от главных центров экономической жизни Греции.

Образование Пелопоннесского союза

История Спарты наполнена постоянными волнениями и восстаниями илотов. Иногда эти восстания вспыхивали с такой силой, что ставилось под угрозу самое существование Спартанского государства. Необходимость держать в подчинении илотов наложила отпечаток на всю внутреннюю историю Спарты и на её внешнеполитические взаимоотношения. Добившись после упорной и длительной борьбы перевеса над аркадским городом Тегеей, Спарта в середине VI в. заключила с ним договор о союзе, по которому этот город обязался не давать убежища мессенцам и оказывать спартанцам помощь в случае войны и восстаний илотов. К этому союзу в дальнейшем примкнули другие города центральной области Пелопоннеса — Аркадии, а также Коринф, Мегары, остров Эгина, заинтересованные в союзных отношениях со Спартой, как с самым сильным в военном отношении государством Пелопоннеса. Гегемонии Спарты подчинилась также пелопоннесская область Элида. Так возник Пелопоннесский союз, сыгравший большую роль в последующей истории Греции. Теперь в случае войны или при подавлении восстаний илотов Спарта всегда могла рассчитывать на помощь союзников. Хотя все дела союза решались на собраниях представителей союзных государств, Спарта, как самое крупное и сильное государство Пелопоннеса, сразу же заняла в союзе руководящее положение: ей одной, например, принадлежало право набора союзного войска.

Политика Спарты по отношению к другим греческим государствам сводилась к повсеместной поддержке аристократических и олигархических группировок против демократии. Консервативная и отсталая Спарта в дальнейшем становится оплотом всех наиболее реакционных движений в Греции.

Некоторые из особенностей социально-экономического и политического строя Спарты находят себе известные параллели в истории других земледельческих областей Греции. Так, черты некоторого сходства со Спартой обнаруживают полисы Крита и Фессалии, также пережившие вторжения завоевателей. Среди господствующего слоя полноправных граждан критских полисов, например, существовала система общественного воспитания юношества и были в обычае общественные обеды, напоминающие спартанские фидитии. Точно так же, как в Спарте, на Крите и в Фессалии полноправному господствующему меньшинству противостояли неполноправные люди, напоминавшие спартанских периэков, и бесправные зависимые земледельцы, в положении которых было много общего с положением спартанских илотов (пенесты в Фессалии, клароты на Крите).

4. Аттика в VIII—VI вв. до н. э. Образование Афинского государства.

Аттика древнейшего времени

По сравнению с Лаконикой каменистая Аттика была значительно менее плодородна. Заниматься успешно земледелием можно было лишь в небольших и немногочисленных долинах. В дальнейшем, когда в Аттику, начиная с VI в. до н. э., стал ввозиться хлеб, в ней получило развитие оливководство и отчасти виноградарство. Из полезных ископаемых Аттика обладала залежами серебра, мрамором и другими видами строительного камня, глиной. Удобные естественные гавани на побережье Аттики благоприятствовали развитию мореплавания.

Со времён глубокой древности Аттика была обитаема; древнейшие из погребений, открытых на её территории, относятся к неолиту. Во II тысячелетии до н. э., как мы видели, в Аттике существовал один из центров микенской культуры. Дорийское вторжение Аттику не затронуло.

В греческой литературной традиции об истории Аттики древнейшего времени сохранились лишь смутные воспоминания, облечённые в форму легенд о царях. С именами этих царей позднейшее афинское предание связывало происхождение наиболее древнего деления общины афинян на четыре родовые филы (племени), на фратрии и роды, а также расчленение жителей на эвпатридов — родовую аристократию, геоморов — земледельцев и демиургов — ремесленников, т. е. деления, исторически возникшего в пору разложения первобытно-общинного строя.

Легендарному царю Тесею, время жизни которого относили к поколению, предшествовавшему Троянской войне, т. е. к XIII в. до н. э., афиняне приписывали проведение синойкизма, заключавшегося, по преданию, в объединении вокруг Афин двенадцати прежде обособленных общин. На самом деле процесс постепенного объединения населения Аттики вокруг Афин растянулся на долгое время и полностью закончился, по-видимому, лишь к VII в. до н. э., когда так называемый царский период уже стал далёким прошлым и афиняне управлялись коллегией девяти старейшин — архонтов, ежегодно избиравшихся из эвпатридов. По истечении срока полномочий архонты становились членами ареопага. Ареопагом в Афинах назывался по месту, где он заседал — на холме, посвящённом богу Аресу, — древний совет, некогда совет старейшин, теперь превратившийся в орган правящей аристократии.

В рассматриваемое время Аттика делилась на 48 навкрарий — территориальных округов; каждая навкрария должна была поставить, вооружить и укомплектовать экипажем одно военное судно для афинского флота. «Это учреждение, — пишет Энгельс о навкрарии, — подрывало двояким образом родовое устройство: во-первых, оно создавало публичную власть, которая уже не совпадала просто-напросто с совокупностью вооруженного народа; во-вторых, оно впервые разделяло народ для общественных целей не по родственным группам, а по территориальному сожительству».

Экономической предпосылкой господства родовой аристократии в Аттике, как и в других местах, явилась прежде всего концентрация в её руках земельного фонда. Характеризуя обстановку, сложившуюся к концу VII в. в Аттике, ученый IV в. до н. э. Аристотель писал, что «бедные находились в порабощении у богатых не только сами, но также и дети их и жёны. Назывались они пелатами и шестидольниками, потому что на таких арендных условиях обрабатывали поля богачей. Вся же вообще земля была в руках немногих». Обозначение «шестидольники» объясняется том, что они уплачивали ⅚ урожая за арендуемые участки; если они не вносили во время арендной платы, то, согласно Аристотелю, «можно было увести в кабалу и их самих и их детей».

Обострение социальной борьбы

Господство афинской родовой аристократии, однако, не могло продолжаться долго. Производительные силы афинского общества в VII—VI вв. быстро развивались. Росли ремесло и морская торговля. В результате разложения общины наряду с обезземелением значительной части земледельцев выделились зажиточные и средние слои. На историческую сцену выступила новая социальная сила рабовладельческого общества — демос.

В социально-экономическом отношении демос не был однороден. Если в целом он был заинтересован в ликвидации экономического преобладания и ниспровержении политического господства родовой аристократии, то отдельные его слои руководствовались при этом различными целями. Безземельная беднота и мелкие земледельцы стремились отстоять свою личную свободу, а также свободу членов своей семьи от опасности долговой кабалы и мечтали о переделе земли и отмене долгов; наиболее состоятельная часть демоса — купцы, судовладельцы, хозяева ремесленных мастерских, землевладельцы незнатного происхождения — стремилась лишить аристократию её привилегий и утвердиться у власти. В борьбу включились и афинские метеки, пришлое население. Метеки были лично свободны, но, не будучи афинянами по происхождению, они не обладали политическими правами и были стеснены в некоторых других отношениях. Главную свою задачу поэтому метеки видели в том, чтобы добиться уравнения в правах с афинскими гражданами.

В начавшейся борьбе позиции афинских эвпатридов были ослаблены тем, что процессы имущественного расслоения затронули и их собственную среду. Одни аристократические роды разорялись; другие, приобщаясь к торговле и морскому делу, проникались новыми интересами и переходили на сторону состоятельной части демоса. В конечном счёте старые общественные отношения, пережитки родового строя, стеснявшие дальнейшее развитие афинского общества, были сломлены, сопротивление афинской родовой аристократии подавлено и господство её сокрушено, но для этого понадобилось более чем столетие напряжённой борьбы.

Одним из первых известных нам эпизодов в этой борьбе явилось выступление во второй половине VII в. до н. э. знатного афинянина Килона, попытавшегося с помощью своих сторонников и при поддержке своего родственника, мегарского тирана Феагена, осуществить в Афинах переворот. Попытка эта закончилась полной неудачей, так как афинский демос не поддержал Килона. Волнения в Афинах, однако, продолжались с нарастающей силой. Они побудили правящую родовую знать пойти на некоторые уступки, в частности, согласиться на первую запись устных правовых обычаев. Эта запись была произведена законодателем Драконтом около 621 г. до н. э. Законы Драконта, целью которых была защита частной собственности на движимость, сурово карали за посягательство на неё. (Выражение «драконовы законы» стало обычным названием для сурового законодательства.) Важной чертой этих законов была также отмена родовой мести в случаях непредумышленного убийства. Запись правовых обычаев процессуального характера, занимавшая в законах Драконта видное место, была призвана в какой-то мере ограничить произвол суда, находившегося в руках аристократии.

Реформы Солона

Несравненно более крупная победа была одержана афинским демосом в его борьбе с аристократией в 594 г. до н. э., когда были проведены так называемые реформы Солона. Выступление на политической арене Солона так описывается Аристотелем: «Большинство народа было в порабощении у немногих. Народ восстал против знатных. Смута была сильная и долгое время одни боролись против других; наконец, они избрали сообща посредником и архонтом Солона и поручили ему устройство государства».

По происхождению Солон принадлежал к эвпатридам, но разорился и, чтобы поправить свои дела, занялся торговлей, в связи с чем побывал во многих городах. Солон и его единомышленники не были заинтересованы в полном сохранении привилегий родовой знати и были склонны к некоторым компромиссам. Главная цель Солона состояла в том, чтобы ценой известных уступок удовлетворить наиболее настойчивые требования демоса и таким путём поднять благосостояние и обороноспособность Афин. Для осуществления этой цели и был проведён ряд реформ: отменены тяготевшие над аттическими земледельцами поземельные долги. Такая мера получила название сейсахтейя, т. е. «стряхивание бремени». Особые камни, поставленные на земле должника, теперь были сброшены в знак освобождения от долгового бремени. Навсегда была отменена долговая кабала, а проданные в рабство за долги афиняне были выкуплены и возвращены на родину; была установлена свобода завещания, в силу которой выморочное имущество уже не обязательно попадало, как раньше, в род умершего, но каждому было предоставлено право завещать имущество по своему усмотрению. Был также осуществлён ряд мер, поощрявших ремесло и способствовавших развитию торговли.

Наконец, Солоном была проведена так называемая тимократическая, или цензовая, реформа. По этой реформе все афинские граждане независимо от их происхождения были разделены по имущественному положению на 4 разряда. В качестве единицы измерения доходов при этом была принята мера ёмкости, применявшаяся для зерна, — медимн. Афиняне, обладавшие годовым доходом от сельского хозяйства в 500 медимнов зерна, были отнесены к 1-му разряду (пентакосиомедимны), обладавшие доходом в 300 медимнов или способные содержать боевого коня — ко 2-му разряду (всадники), имевшие доход в 200 медимнов — к 3-му разряду (зевгиты) и, наконец, с доходом меньше 200 медимнов — к 4-му разряду (феты). Граждане первых двух разрядов пользовались всей полнотой политических прав, но несли обязанности, связанные с наибольшими расходами: первые выполняли литургии, т. е. повинности в пользу государства в виде постройки за свой счёт судов для афинского флота, устройства общественных праздников и т. д.; вторые служили в коннице. Зевгиты были несколько ограничены в своих правах; они, например, не могли избираться в архонты и, следовательно, попадать в ареопаг. В ополчении они составляли тяжеловооружённую пехоту. Как и прочие воины, они должны были вооружаться за свой счёт. Наконец, феты обладали только правом избирать должностных лиц в народном собрании, но сами не могли быть избранными; в ополчении они служили как легковооружённые воины.

Реформы Солона затронули и политическое устройство Афин: на основе древних 4 фил был создан новый орган — «совет четырёхсот», в который избирались по 100 человек от каждой филы. Этот совет существовал параллельно с ареопагом, но отличался от него по своему составу. Если в ареопаге были представлены только высшие имущественные разряды, то в совет четырёхсот могли избираться все, кроме фетов; состав его, следовательно, был более демократичным. Что касается функций этих двух советов, то ареопаг сохранил своё значение, осуществляя общий контроль над государственными делами и, являясь верховным судом; совет же четырёхсот в перерывы между народными собраниями, по-видимому, решал за него текущие дела управления. Народное собрание, в период неограниченного господства эвпатридов почти утратившее всякое значение в политической жизни Афин, теперь вновь стало играть в ней видную роль. Аристотель связывает с именем Солона также учреждение в Афинах народного суда — гелиэи. По его мнению, это была одна из самых демократических реформ Солона, так как в гелиэе участвовали даже феты.

Таким образом, реформы Солона существенно видоизменили весь строй социально-политической жизни древних Афин, создали предпосылки для развития рабовладельческой собственности, выдвинули новый принцип имущественного ценза. Всё это, вместе взятое, наносило удар по пережиткам родового строя и господству родовой аристократии, тормозившим формирование афинского рабовладельческого общества.

Реформы Солона, однако, не довели начатого дела до конца и в этом смысле носили компромиссный характер. Высшие слои демоса получили доступ к власти, но ценз определялся доходами с земли, в связи с чем богатые представители демоса должны были делить власть с той же родовой, землевладельческой аристократией. Аттические мелкие земледельцы добились многого: они были освобождены от долгов, избавлены от опасности долгового рабства, многие из бежавших вернулись на родину и, поскольку закладные камни были сброшены, очевидно, вернули себе землю. Общего передела земли демос, однако, не добился. Между тем земледельческая родовая аристократия, вынужденная пойти на уступки, в дальнейшем обнаружила стремление вернуть потерянное и восстановить своё прежнее господство.

Поэтому вскоре после проведения реформы социально-политическая борьба в Афинах возобновилась с новой силой.

Тирания Писистрата

В ходе напряжённой социально-политической борьбы после реформ Солона население Аттики разделилось на несколько групп, имевших свои определённые политические требования. Основу одной из этих групп составляли педиэи (жители равнины, т. е. той части Аттики, где были расположены лучшие и наиболее плодородные земли); это были крупные землевладельцы, сторонники аристократического правления. Другую группу составляли диакрии (жители гор, т. е. той части, где находились худшие земли); это были мелкие земледельцы, сторонники демократии. Третью группу составляли паралии (жители прибрежной полосы); это были главным образом торгово-ремесленные круги; они были, как определяет Аристотель, «сторонниками умеренного образа правления». В 560 г. до н. э. в Афинах произошёл переворот. Писистрат, опираясь на диакриев, захватил афинский кремль — акрополь и установил свою власть в Афинах.

В ходе дальнейшей борьбы с двумя другими политическими группировками — педиэями и паралиями — Писистрат дважды был вынужден оставлять Афины и только в третий раз с помощью наёмного войска и при поддержке земледельческого населения окончательно утвердился у власти. В основном политика Писистрата была направлена против родовой аристократии, на защиту интересов средних и частично мелких земледельцев. Им он, по-видимому, раздавал конфискованные у своих политических врагов земли, для них же организовал дешёвый сельскохозяйственный кредит, ввёл разъездные суды. Земледельческий культ Диониса он, подобно коринфскому тирану Периандру, объявил общегосударственным.

В годы правления Писистрата были достигнуты также значительные внешнеполитические успехи: афиняне укрепились на обоих берегах Геллеспонта, что способствовало развитию афинской торговли на Чёрном море и росту товарного производства в самих Афинах. Это подтверждается многочисленными находками афинской керамики времени Писистрата на побережье Черного моря, наглядно свидетельствующими о значительном расширении в Афинах производства керамических изделий и о растущем их вывозе. К этому же времени относится переход значительной части земледельческих хозяйств от посева зерновых к садоводству (разведению олив и винограда), продукция которого также служила предметом вывоза. Афины богатели. В городе строились новые храмы, воздвигались статуи, был сооружён водопровод и т. д. Проведение всех этих работ также стимулировало развитие афинского ремесла. В это же время Афины становятся одним из культурных центров Греции. Писистрат приглашал к своему двору выдающихся поэтов того времени; при нём были записаны гомеровские поэмы. Политика Писистрата, таким образом, отвечала интересам не только его непосредственных сторонников из среды мелких свободных земледельцев, но и интересам значительно более широких, в частности, торгово-ремесленных кругов афинского населения. Известно также, что с тиранией Писистрата примирились и некоторые из оставшихся в Аттике аристократических родов. Однако внешнеполитические мероприятия и содержание наёмного войска требовали значительных средств. В поисках этих средств Писистрат ввёл налоговое обложение, что ухудшило положение земледельцев и, надо думать, многих из них оттолкнуло от Писистрата.

В 527 г. до н. э. Писистрат умер. Власть перешла к двум его сыновьям — Гиппию и Гиппарху. Надолго удержать её они не смогли. В Афинах началось движение против тирании. В 514 г. Гиппарх был убит заговорщиками, а в 510 г. с помощью спартанцев, привлечённых противниками тирании, Гиппий был изгнан из Афин. Последовавшая за этим попытка аристократов захватить власть и восстановить старые порядки вызвала восстание демоса, низвергнувшего уже утвердившееся было аристократическое правительство «трёхсот». При этом афинянам пришлось выдержать борьбу и с поспешившими на помощь афинской знати халкидянами и беотийцами. Повторная попытка спартанцев вторгнуться в Аттику окончилась неудачей.

Реформы Клисфена

Победа, одержанная восставшими, была закреплена рядом реформ, проведённых возглавившим афинскую демократию Клисфеном, принадлежавшим к влиятельному роду Алкмеонидов. Важнейшая из реформ Клисфена — новое деление афинских граждан, построенное на последовательно проведённом территориальном принципе. Вся территория Аттики и кварталы самого города Афины теперь были разделены на 30 округов — триттий. Каждые три взятые из различных мест Аттики и кварталов города триттий образовывали собой новую филу, которых стало, таким образом, десять. Благодаря этому новому делению в состав каждой филы вошли граждане, проживавшие в различных частях Аттики и различных кварталах города; фактическое же преобладание перешло к приморским и главным образом городским элементам населения. Новые территориальные филы подразделялись на демы — первичные административные единицы, пользовавшиеся известным самоуправлением.

Исторический смысл этой реформы заключался в том, что она стерла старые родовые деления, разобщила родовую знать, лишив её прежнего влияния в народном собрании, голосовавшем теперь по новым филам.

Организация новых фил предопределила замену «совета четырёхсот» «советом пятисот» (по 50 человек от каждой филы). На совет пятисот лёг ряд новых обязанностей. Он подготавливал дела к рассмотрению в народном собрании, выносил по ним предварительные решения; без этого ни одно дело в народном собрании рассматриваться теперь не могло. Совет приводил в исполнение все решения народного собрания и решал второстепенные вопросы в период между его созывами.

Клисфеном был создан ещё один новый орган — коллегия стратегов, избираемых по одному от каждой филы. Первоначально стратегам принадлежали главным образом военные функции, в дальнейшем же в их руках сосредоточилась высшая исполнительная власть. По свидетельству Аристотеля, при Клисфене были также расширены ряды афинских граждан путём предоставления многим метекам гражданских прав; может быть, некоторому числу рабов были даны права метеков. Для того, чтобы предохранить новый порядок от покушений на него со стороны врагов, был введён остракизм — в дословном переводе «черенкование». Остракизм представлял собой форму тайного голосования, при котором каждый голосующий писал на черепке имя человека, казавшегося ему опасным для существующего строя. Если одно и то же имя повторялось при подсчёте голосов 6 тыс. раз, то носитель этого имени подвергался изгнанию сроком на 10 лет без конфискации имущества. В дальнейшем остракизм нашёл широкое применение в политической борьбе. Используя его, политические деятели победивших группировок избавлялись от своих врагов и соперников.

Реформами Клисфена завершается длившийся более чем столетие период острой борьбы между родовой аристократией и демосом.

В рассматриваемое время в афинском обществе уже с достаточной чёткостью сложились основные классы — рабы и рабовладельцы. Все рабы были в одинаковой степени лишены личной свободы, все они не имели никаких политических и гражданских прав. Рабы отныне становятся основным угнетаемым и эксплуатируемым классом, хотя формы их эксплуатации носили неоднородный характер.

Свободное население Афин было далеко не единым по своему составу. Господствующее положение занимал класс рабовладельцев. К нему следует отнести крупных по аттическим масштабам землевладельцев, владельцев ремесленных мастерских, использовавших труд рабов, а также богатых купцов, ростовщиков и т. д., т. е. всех тех, материальное благосостояние которых базировалось на эксплуатации труда рабов. Большую часть свободного населения составляли труженики, которые располагали собственными средствами производства — участками земли, орудиями ремесленного производства и т. д.,— и жили в основном своим трудом. Это были возделывавшие свои поля и сады земледельцы, мелкие ремесленники, мореходы, нанимавшиеся к судовладельцам, и т. д. Некоторым из представителей этих свободных тружеников удавалось разбогатеть, обзавестись рабами и стать рабовладельцами; другие, напротив, разорялись, становились жертвами ростовщиков, превращались в люмпен-пролетариев или вынуждены были покидать родину, чтобы попытаться устроить свою жизнь в колониях или стать наёмниками в войске какого-нибудь чужеземного царька.

5. Идеология и культура Греции в VIII—VI вв. до н. э.

VIII—VI века до н. э. были периодом значительного подъёма культуры древней Греции. Во многом эта культура была основана на достижениях старых рабовладельческих государств Востока. К началу VIII в. или, быть может, к несколько более раннему времени относится возникновение греческого алфавита, основанного на применении финикийских знаков. В VII—VI вв. начинается запись мифов греческой древности, обычное право постепенно оттесняется письменным законом, литературное творчество вступает в новый период своего развития, появляются первые научные произведения, известные нам, правда, только в отрывках, возникает материалистическая философия, враждебная идеализму и религии. Существенные сдвиги происходят также в развитии изобразительных искусств и архитектуры. К началу V в. складываются основные условия для последующего расцвета эллинской культуры, сыгравшей огромную роль в культурном развитии человечества.

Религия

К началу рассматриваемого периода уже успели сложиться религиозные верования, которые с большими или меньшими оговорками могут быть названы общими для всех греков. К концу этого периода в основных чертах складывается так называемая олимпийская религия. Семья олимпийских богов, возглавляемая отцом богов и людей — Зевсом, — это сколок патриархальной семьи времён распада первобытно-общинного строя. Все подчинённые Зевсу олимпийские боги связаны с ним узами кровного родства. В пору неограниченного господства родовой знати те или другие божества нередко объявлялись предками наиболее влиятельных аристократических родов.

Культ олимпийских богов в несколько изменённом виде продолжал существовать и в дальнейшем. Олимпийские боги становятся покровителями гражданской общины, они освящают своим авторитетом её установления. С этой целью подверглись соответствующему изменению древние мифы или создавались новые сказания. Враждующие друг с другом государства нередко пользовались мифологическим материалом для оправдания своей политики.

Из мифов, иной раз трактуемых чрезвычайно свободно, черпали сюжеты для своих произведений греческие поэты и художники. При Писистрате в Афинах (VI в. дон. э.) были записаны «Илиада» и «Одиссея» Гомера, сложившиеся задолго до этого времени и распространявшиеся до тех пор в устной передаче. К VII—VI вв. относятся также дошедшие до нас лишь в отрывках так называемые «киклические поэмы», в которых собраны народные сказания, дополняющие эпос Гомера. Эти поэмы, далёкие от совершенства «Илиады» и «Одиссеи», выражали потребность в более систематическом изложении любимых эпических рассказов. Одни из «киклических поэм» охватывают время Троянской войны, другие восходят к более ранней поре (сказания о кровавых раздорах в царском семействе города Фив, о богатырских подвигах Геракла, морском походе аргонавтов за волшебным «золотым руном» в Колхиду и т. п.). Важным источником наших знаний о греческой мифологии являются также хвалебные обращения к богам, служившие обычно прологом к чтению стихов Гомера (так называемые «гомеровские гимны»). Они ещё несут на себе отпечаток живого народного творчества, хотя древнейшие из них возникли не раньше VII в. Наконец, к тому же времени относится попытка великого греческого поэта Гесиода (конец VIII — начало VII в.) собрать в единое целое разнообразные мифы Эллады. Его «Теогония» (поэма о рождении богов) сохранила некоторые представления, гораздо более первобытные, чем имеющиеся в «Илиаде» и «Одиссее». Вместе с тем поэма Гесиода представляет собой первую попытку отыскать в преданиях седой старины картину происхождения мира и справедливого миропорядка.

С превращением олимпийской религии в официальную религию полисов участие в культах олимпийских богов становится неотъемлемым правом и вместе с тем обязанностью граждан. Особого сословия жрецов в греческих полисах не существовало, соответствующие функции во время праздников или торжественных жертвоприношений выполнялись обычными избираемыми в народном собрании должностными лицами.

Важную роль в религиозной жизни всей Греции в VIII—VI вв. играли храм Аполлона в Дельфах, храм Аполлона на Делосе — религиозный центр всех ионийских греков, храм Зевса в Олимпии и др. На организуемые этими храмами празднества, всегда сопровождавшиеся спортивными, музыкальными и поэтическими состязаниями, стекалась масса людей из самых различных, часто очень отдалённых греческих городов. Здесь встречались представители греческих государств для ведения переговоров. Вокруг популярных храмов создавались особые объединения, так называемые амфиктионии — союзы соседних племён, превратившиеся в своеобразные объединения полисов.

Олимпийская религия освящала классовую основу греческого общества — противоположность господина и раба, родовитого землевладельца и простого сельского труженика, богатого собственника и рядового горожанина, занятого физическим трудом. Недовольство сложившимся классовым строем также нередко принимало религиозные формы. Оно выражалось, например, в широком распространении культа Диониса, божества-покровителя земледелия, в народных празднествах в его честь, в мистериях богини земли и плодородия Деметры, утешающей человека в его горестях, и т. п. На почве этих религиозных исканий в VI в. сложилась религиозная организация орфиков (по имени легендарного певца Орфея). Среди аристократии возникали свои мистические объединения, игравшие активную реакционную роль в политике.

Материалистическое учение о природе. Зачатки научной критики религии

Важным достижением Греции VIII—VI вв. до н. э. было начало научного исследования природы. Новое мировоззрение выдвигает идею бесконечности материального мира во времени и пространстве. Передовая мысль, связанная с подъёмом наиболее развитых греческих городов Малой Азии, выступает против мифологических сказок Гомера и Гесиода.

Религия олимпийских богов подвергается критике. Впервые рождается мысль о том, что не человек есть создание божественных сил, а, наоборот, боги созданы человеческой фантазией по образу и подобию самого человека.

Резкие нападки на антропоморфизм традиционных верований содержат отрывки из сочинений поэта-философа Ксенофана, уроженца малоазийского города Колофона, относящиеся к концу рассматриваемого периода:

Все про богов сочинили Гомер с Гесиодом совместно...

Нет, если бы руки имели быки, или львы, или кони,

Иль рисовали руками и всё создавали, что люди,

Стали б тогда и богов рисовать они в облике сходном —

Кони — подобных коням, а быки — как быков, и фигуры

Создали бы точно такие, какие имеют и сами.

В древней Греции того времени философ был прежде всего наблюдателем природы, человеком большого практического опыта. Его наблюдения касались самых различных областей науки — от астрономии до медицины, его философские взгляды были часто наивны, но в них преобладали элементы материализма. Уже в древней Греции происходит борьба материализма против идеализма, диалектики против метафизики.

Родиной первых греческих философов были города Ионии. В рассматриваемое время общественная и культурная жизнь била в них ключом. Географическое местоположение этих городов позволило им раньше, чем другим, завязать тесные связи со странами древневосточной цивилизации. Таким путём в ионийские города проникают первые, вначале ещё очень элементарные, знания в области геометрии, механики, астрономии, метеорологии, медицины и др.

В борьбе с религиозной фантазией возникает новое мировоззрение — ионийская натурфилософия.

По свидетельству Аристотеля, главное у ионийских натурфилософов состояло в том, что они признавали только материальную основу мира, считая, что к этой основе сводится всё существующее: «... из неё вещи зарождаются в самом начале и в неё превращаются при окончательном уничтожении, причём первооснова остаётся неизменной сущностью, а меняются только её состояния».

Первым по времени представителем ионийской натурфилософии был Фалес из Милета, самого крупного и цветущего города на ионийском побережье. Учение Фалеса (конец VII—начало VI в.) известно нам только по высказываниям о нём авторов более позднего времени. От них мы знаем, что Фалес считал первоначалом всего существующего воду. Тот факт, что Фалес оказался в состоянии прийти к мысли о существовании единой материальной основы, проявляющейся в бесконечном разнообразии форм, доказывает исключительную для своего времени силу обобщающей мысли. Учение Фалеса было выражением того мировоззрения, которое Энгельс назвал «первоначальным стихийным материализмом».

Фалес обладал обширными сведениями в различных областях нерасчленённого ещё на отдельные дисциплины научного знания. Существует предание о том, что Фалес предсказал солнечное затмение 585 г. Геродот рассказывает, что в области политики Фалес стоял за объединение ионийских городов в единое государство. Согласно легенде, он первым усвоил и перенёс в Грецию из Египта основы геометрии. Греческий писатель Плутарх пишет, что Фалес у египтян научился полагать воду основой всего. Греческие философы-материалисты таким образом не начинали всё сызнова, они развивали далее начатки научного мировоззрения, возникшие в странах древнего Востока.

Младшим современником Фалеса и представителем того же философского направления был Анаксимандр, также живший в Милете. Разделяя материалистическое миросозерцание Фалеса, он пошёл дальше по пути научной абстракции. В качестве материальной первоосновы всего существующего он называет нечто «беспредельное» (по-гречески апейрон). Апейрон стоит над четырьмя элементами мироздания (земля, вода, огонь и воздух), которые сами являются различными и, так сказать, равноправными его разновидностями или проявлениями. Анаксимандр считал наш мир не единственным, но только одним из многих других, возникающих и погибающих миров.

Третий представитель ионийской натурфилософии — Анаксимен (начало VI в.) вернулся к мысли Фалеса о конкретном первовеществе, но в отличие от последнего считал этим первовеществом не воду, а воздух. Как основная стихия, воздух, в его представлении, обладает свойством переходить во все другие виды материи: путём разрежения — в огонь, путём последовательных уплотнений — в туман, воду, землю, камень. Условием и причиной перехода воздуха в другие состояния Анаксимен считал изменения температуры — тепло и холод: холод уплотняет, сжимает воздух, тепло разрежает его. Таким образом, Анаксимен сделал попытку объяснить многообразие чувственно воспринимаемого мира. Наивность этой попытки, при весьма ограниченном в ту эпоху объёме положительных знаний, вполне понятна. При всей их наивности такие догадки, однако, пролагали дорогу научному мировоззрению, были направлены против религии, идеализма и мистики.

Дальнейшее развитие ионийская материалистическая философия получила в замечательном по своей глубине и яркости учении Гераклита (конец VI в.). В Эфесе, родном городе Гераклита, перевес был уже целиком на стороне демоса. Будучи по рождению аристократом из древнего, некогда царского рода, Гераклит враждебно относился к демократии, осуждая, например, принцип равенства граждан. Но Гераклит вместе с тем был одним из самых крупных мыслителей своего времени. По-видимому, он отдавал себе полный отчёт в неизбежности происходивших на его глазах исторических перемен. Размышляя над причинами этих перемен и глубоко вдумываясь в окружающую действительность, он выразил основной принцип своего мировоззрения в краткой формуле — «всё течёт». По мнению Гераклита, вечное и беспрерывное движение — основной закон мироздания, одинаково управляющий и общественной жизнью и жизнью природы. Разделяя мировоззрение ионийских материалистов, он не мог обойти вопроса о мировом первовеществе. Этим первовеществом был у Гераклита огонь — наиболее подвижная стихия. Переход от первовещества ко всем остальным — воздуху, воде, земле — он представлял себе в виде последовательных превращений огня, его «погасании» и новых «воспламенении», т. е. как вечное его движение.

Сочинения Гераклита не сохранились, но до нашего времени в трудах греческих философов более позднего времени дошёл ряд его изречений. Поясняя свою мысль о непрерывном движении всего существующего, он говорил: «Нельзя дважды войти в один и тот же поток», так как вода, в которую мы первый раз входили, уже ушла, и сами мы успели измениться. Это непрерывное движение, в котором возникают и прекращают своё существование отдельные вещи, Гераклит представлял себе как постоянную борьбу противоположностей: «Необходимо знать всеобщий закон, что борьба и есть справедливость, что всё возникает в борьбе по непреклонному закону необходимости».

В другом сохранившемся отрывке Гераклит с полной определённостью говорит: «Этот мировой порядок — один и тот же для всех вещей — не создал никто из богов, никто из людей, но он был всегда, есть и будет вечно живым огнём, точной мерой воспламеняющимся и точной мерой угасающим».

Значение Гераклита в истории философии заключается в том, что он первым из греческих мыслителей выразил некоторые принципы диалектики. Само собой разумеется, что при всей глубине отдельных мыслей Гераклита диалектика его в целом ещё очень ограниченна. Мировое движение он представляет себе лишь как постоянное повторение одного и того же замкнутого цикла. И тем не менее идеи всеобщего движения, борьбы и единства противоположностей навсегда связаны с именем Гераклита.

Отмечая большие сдвиги в представлениях греков о природе, нельзя закрывать глаза на то, что в ионийской натурфилософии оставались ещё сильными пережитки мифологических представлений. Объясняя известные ему магнитные и электрические явления (притяжение железа магнитом, лёгких тел — натёртым янтарём), Фалес допускает существование «души» магнита и янтаря. Учение Фалеса о воде как праэлементе обнаруживает ещё известное родство с мифологическими представлениями о первичном океане, окружающем землю, распространёнными как в греческой мифологии, так и в ряде стран древнего Востока. Согласно Анаксимандру, «первоначально человек произошёл от животных другого вида»; предки людей, по его мнению, жили когда-то внутри рыб: рыбы выбрасывали их на сушу покрытыми твёрдой скорлупой или чешуей. Сходное воззрение было распространено в Вавилонии.

Примитивными оставались и представления о форме земли. По Фалесу, земля имела форму плоского диска, плавающего на поверхности безграничного океана. По Анаксимену, плоская земля имеет форму стола, по Анаксимандру, земля — это цилиндр. Не существовало правильного объяснения и таких явлений, как затмения солнца и луны. Если древние авторы сообщают, что Фалес предсказал солнечное затмение, то отсюда нельзя сделать вывод, что ему были знакомы истинные причины подобных явлений. Периодичность лунных затмений была известна и вавилонянам. Это позволяло с определённой долей вероятности предсказывать и затмения солнечные. Надо полагать, что на подобных способах предвидения основывался и Фалес.

Идеалистическое направление в философии

Если в истории греческого материализма большую роль играет непосредственное наблюдение природы, то наука, требующая более высокой абстракции, — математика — уже в древности подвергалась различным извращениям в духе идеализма. Магия чисел была одним из таинственных знаний, которые молва приписывала египетским и вавилонским жрецам. В Греции такого рода мистические учения развивались религиозным союзом пифагорейцев. Хотя в настоящее время очень трудно установить, что принадлежало здесь собственно Пифагору, несомненно, что в его лице мы имеем основателя первой идеалистической школы в Греции. Уроженец Самоса Пифагор покинул свой родной город, когда в нём пришёл к власти тиран Поликрат. Поселившись в Кротоне (город в Южной Италии), он основал здесь «пифагорейский союз» — религиозное объединение местной аристократии, которое ставило себе реакционные политические цели. Пифагорейцам удалось добиться господства в Кротоне и других колониях Великой Греции. После смерти Пифагора, уже в V в., власть основанного им союза была сломлена восстанием городской демократии. Многие пифагорейцы при этом погибли, остальные рассеялись по другим греческим городам.

По преданию, Пифагор совершил путешествие в Египет, где и ознакомился с математическими знаниями египетских жрецов. Мистика пифагорейцев искала себе опоры в отделении абстракции числа от его материальной основы. Цифрам, их порядку и соотношениям придавался характер великой тайны. Так, например, число один выражало зло, число два — добро и т. д. Предание связало с именем Пифагора ряд математических открытий. Однако в данном случае мы большей частью имеем дело с позднейшими легендами.

Другой путь отрыва логической абстракции от материальной действительности проповедовала школа элейцев (по имени города Элеи в Южной Италии). Элейская школа возникла во второй половине VI в. до н. э. Её основателем был поэт-философ Ксенофан, поселившийся уже в преклонном возрасте в Южной Италии. Его учение, известное нам в отрывках, ещё сохраняет связь с ионийской натурфилософией. Но в нём уже есть зачаток идеализма, развитого продолжателями Ксенофана — Парменидом, Зеноном и Мелиссом.

Идеализм элейской школы основан на отрыве бытия от движения. Его остриё было направлено против материалистической диалектики Гераклита. Последователи Ксенофана не принимали тех выводов о неизбежном ходе вещей, которые сделал великий мыслитель из Эфеса. Вопреки очевидности элейцы доказывали неподвижность мира. Эти доказательства они старались основать на том, что всякое движение противоречиво. Противоречия же они не признавали реально существующими. Существование движения признавалось ими поэтому обманчивым. Для элейцев характерно осуждение чувственного познания мира и в дальнейшем — превращение неподвижного, всегда себе равного бытия в идеалистическую абстракцию.

В лице элейцев против стихийной диалектики первых греческих мыслителей выступает метафизическое воззрение, оправдывающее косность уходящих в прошлое общественных порядков.

Поэзия

В период VIII—VI вв. до н. э. греческая литература переживает новую фазу своего развития. Реальная жизнь всё чаще проникает в мир поэзии. Уже в так называемых «гомеровских гимнах» встречаются отдельные эпизоды жанрового характера. Так, гимн Гермесу содержит «плутовской» рассказ о хитром боге, крадущем быков, гимн Афродите — стихотворную новеллу о любовной связи богини с героем Анхисом. Во второй половине VI в. Гиппонакт из Эфеса пародирует стиль «гомеровских гимнов». Сочиняется пародия на «Илиаду» — шуточная поэма «Батрахомиомахия» (конец VI — начало V в.), в которой с эпической важностью ведётся рассказ о войне мышей и лягушек.

В дальнейшем развитии греческой литературы всё более отчётливо выступает обыденная жизнь, личность с её интересами и влечениями. Замечательная поэма Гесиода «Труды и дни» описывает быт греческого общества с точки зрения простого земледельца, страдающего от произвола богатых и сильных. С горечью говорит Гесиод о злоупотреблениях знати, сравнивая положение беотийского крестьянина с участью соловья, попавшего в когти ястреба. Идеал самого Гесиода — честный труд простых людей. Поэма содержит хозяйственные советы и моральные наставления. Поэт осуждает упадок патриархальных нравственных норм под влиянием своекорыстия, погони за обогащением, говорит о гнусных сетях, в которых легко запутаться и погибнуть честному человеку, окружённому хищными носителями принципа частной собственности. Поэт различает двух богинь Эрид (по-гречески эрис — спор, распря) — добрую и злую. Дело злой Эриды — когда «гончар смотрит с гневом на гончара, плотник на плотника, нищий завидует нищему, певец певцу». Дело Эриды доброй — мирное соревнование людей в труде.

Гесиод повествует о пяти веках, выражая в этой легенде свой собственный печальный взгляд на современную ему действительность. Первый век — золотой, когда люди жили, не зная забот и труда, а нивы сами собой приносили обильные плоды. Его сменили века серебряный, медный и век героев. Время поэта — век железный царство вражды, заботы и печали. Настанет пора, когда стыд и справедливость, облечённые в белые одежды, уйдут на Олимп и навсегда покинут людей, в удел которым останется только скорбь.

Таким образом, в поэме «Труды и дни» мы встречаемся с новым, нравоучительным (дидактическим) жанром поэзии.

Весьма характерным для общественной и культурной жизни Греции в VII—VI вв. до н. э. было усиление роли лирической поэзии. Сам термин лирика — условен. Он происходит от слова «лира» — названия музыкального инструмента, под аккомпанемент которого исполнялись соответствующие произведения; однако на самом деле лирические произведения исполнялись также в сопровождении других инструментов, например флейты, а иногда и без музыкального сопровождения.

Греческая лирика уходит своими корнями в древнее народное творчество: праздничные хоровые народные песни, песни обрядовые (например, свадебные), трудовые песни жнецов, пахарей, прях и т. д. В дальнейшем лирика становится самостоятельным родом поэзии.

Лирическая поэзия чутко откликалась на все волнующие вопросы общественной жизни. Так, Каллин (первая половина VII в.) воспевает не военные подвиги, совершаемые ради добычи и славы, а доблесть мужа, который сражается «за родину, за малых детей, за молодую жену». Герой спартанского поэта Тиртея (вторая половина VII в.) — смелый воин, «шагнув широко, крепко стоит, упершись ногами в землю, закусив свои губы». В энергичных, написанных на дорийском наречий анапестах Тиртея звучит призыв к «мужам прославленной Спарты» не щадить своей жизни в бою. Стихотворения Солона написаны в защиту и оправдание проведенных им реформ. Аристократ Феогнид, изгнанный из Мегар, изображает восстание демоса в виде бури, бросающей корабль из стороны в сторону; искусный кормчий низложен моряками,

Базилика в Пестуме (Италия).
Базилика в Пестуме (Италия).
Один из наиболее сохранившихся образцов храма дорического стиля. VI в. до н. э.

и на судне начальствуют простые грузчики. «Твёрдой ногой наступи на грудь суемыслящей черни» — таков призыв этого врага демократии. Другой приверженец аристократической партии, Алкей, клеймит своих политических противников, не скрывая крайнего раздражения и личной неприязни. Примером того, какое видное место занимала лирическая поэзия в общественной жизни, может служить рассказ греческого писателя начала нашей эры Плутарха о Солоне. В период, когда афиняне отказались от борьбы за остров Саламин, находившийся в руках мегарцев, Солон, появившись на городской площади, прочёл свои стихи, заканчивавшиеся призывом «сразиться за прекрасный остров и сбросить с себя гнетущее бесчестье». По словам Плутарха, клич этот был подхвачен афинской молодёжью, и мегарцы были изгнаны с захваченного ими Саламина.

В лирике раскрываются думы и чувства людей того времени во всём их своеобразии. Архилох, окончивший впоследствии жизнь на поле боя, рисует в стихах свой собственный образ скитальца-воина («пью, опершись на копьё»). На рубеже VII и VI вв. выступает первая известная нам по имени женщина-поэт — Сапфо. Она жила в той части Эллады, где положение женщины было более свободно, нежели в других её частях а именно — на острове Лесбос, у берегов Малой Азии. Сопоставляя стихи Алкея, Архилоха, Сапфо, можно убедиться в том, насколько широк стал диапазон лирической поэзии, — от дикой, почти варварской грубости, от нескрываемой злобной радости по поводу смерти врага до тончайших образов «фиалковенчанной» Сапфо. В стихотворениях Анакреонта (вторая половина VI в. дон. э.) воспеты вино и любовь; его стихи вызвали впоследствии многочисленные подражания в мировой литературе («анакреонтическая поэзия»).

К рассматриваемому периоду относятся возникновение трагедии, которая выросла на основе весенних празднеств в честь бога Диониса. Самое слово «трагедия» — греческое и происходит от слов трагос (козёл) и одэ (песня). Хор, исполнявший хвалебные песни в честь Диониса (так называемые дифирамбы), обычно наряжался в шкуры козлов, певцы приставляли себе козлиные рога, изображая козлорогих божеств-сатиров, по мифу — спутников Диониса. Запевалой или предводителем хора был корифей (по-гречески корифэ — вершина). Он повествовал о странствиях и подвигах Диониса, хор отвечал ему дифирамбами. Изобретателем трагедии традиция считает Феспида (вторая половина VI в. до н. э.). Диалог корифея и хора Феспид осложнил введением диалога между корифеем и одним из участников хора, получившим название «ответчика» (или, согласно позднейшей терминологии, актёра).

Появление литературной прозы

В конце рассматриваемого периода в Греции зарождается литературная проза. Родиной прозы были греческие города ионийского побережья Малой Азии. Интерес населения этих городов к заморским странам, к их настоящему и прошлому вполне понятен. На этой почве в ионийских городах складывается особый жанр устной повести, в основе которой лежат рассказы бывалых людей о виденном и слышанном ими во время путешествий. Эти рассказы отчасти содержали в себе вполне реальные данные географического, этнографического и исторического характера, отчасти были построены на вымыслах и фантазии. Устный рассказ-повесть такого типа прочно вошёл в культурный быт ионийского населения, получив название логос (в буквальном переводе — «слово», «сказ»). Вместе с распространением письменности подобные рассказы стали записываться, причём так, как они рассказывались, т. е. не стихами, а прозой. Авторы этих произведений в отличие от поэтов вошли в историю греческой литературы под именем логографов. Античная традиция называет в качестве одного из первых представителей прозаического жанра милетянина Кадма, писавшего в середине VI в. до н. э. Из других логографов, писавших уже в самом конце VI и начале V в. до н. э., наибольшей известностью пользовался Скилак из карийского города Карианды, автор рассказа о путешествии в Индию, и милетянин Гекатей, которого с некоторыми оговорками можно назвать первым греческим географом и в то же время историком.

Второй формой прозаического повествования были басни — народные рассказы, в которых действующими лицами обычно выступали животные. Первым греческим баснописцем был Эсоп. Жил он примерно в середине VI в. и, по рассказу Геродота, был рабом фригийского происхождения. Басни Эсопа переводились впоследствии на многие языки и оказали влияние на видных баснописцев мировой литературы.

Искусство

VIII—VI века являются важным этапом в развитии греческого искусства. Наибольшего развития достигает архитектура.

Среди архитектурных памятников этого периода первое место по своей художественной значительности занимали храмы. Древнейшие храмы были деревянными; черты деревянного зодчества сохранились и в позднейших каменных храмах. Постепенность перехода от дерева к камню наглядно выступает на примере храма Геры в Олимпии, где дубовые колонны малопомалу заменялись каменными.

Статуя Аполлона Тенейского.
Середина VI в. до н. э. Мрамор.

К концу VII в. сложились два вида колонн, два основных типа так называемых архитектурных ордеров — дорический и ионический. Дорический получил наибольшее распространение в Южной Италии и Сицилии (Пестум, Селинунт, Акрагант), а также в Балканской Греции (Олимпия, Коринф), ионический — на островах Эгейского моря (Самос) и на берегах Малой Азии (Эфес). В более строгом и мощном дорическом ордере несколько утончающиеся кверху колонны лишены баз, каннелюры (выемки) на стволе колонны образуют при встрече острые рёбра, венчающая капитель состоит из круглой, несколько расширяющейся кверху части и лежащей на ней четырехугольной плиты. В отличие от дорической ионическая колонна имеет сложную профилированную базу, каннелюры её отделены друг от друга дорожками; характерным отличием её капители являются завитки, так называемые волюты. Фриз над колоннами представляет собой сплошной пояс или ленту, покрытую скульптурными изображениями. Выработанная греками система форм осталась важным средством художественной выразительности в архитектуре.

Архаическая скульптура совершила громадный путь от примитивных идолов в виде столбов, увенчанных грубо схематичным изображением человеческой головы, до почти свободной передачи очертания тел в таких произведениях, как скульптурная группа «гигантомахии» (война богов и титанов), созданная афинскими мастерами в конце VI в. Одно из наиболее ранних произведений ионийской художественной школы — так называемая делосская Артемида (VII в.) стоит ещё неподвижно лицом к зрителю, с опущенными вдоль тела руками. Сзади и сбоку фигура ограничена почти гладкими плоскостями, которые придают ей четырёхгранный характер.

Дальнейшее развитие скульптуры, достигшей высокого совершенства в изображении человеческого тела, определялось не только ростом профессионального мастерства древнегреческих ваятелей, но и особенностями общественной жизни в древнегреческом полисе.

Амфора работы мастера Андокида
с изображением Геракла и
адского чудовища Кербера.

Образец аттичесной чернофигурной
вазовой живописи 2-й половины VI в. до н. э.

Самой важной областью воспитания, по крайней мере в более древнее время, считалось физическое развитие. Война стала обычным делом, и главная доля участия в ней всё более переходила к широкой массе рядовых граждан. Мелкие государства постоянно враждовали между собой, а победа в войне в значительной мере зависела от способности полиса выставить достаточное число выносливых и сильных воинов. Благодаря этому телесные упражнения стали в Греции важным общественным делом. Тренировка начиналась с раннего возраста и совершалась в специально отведённых для этого местах — гимнасиях и палестрах — под наблюдением воспитателей. Большую роль в общественной жизни играли всякого рода шествия, хороводные пляски, иногда пляски с оружием. Праздники обычно сопровождались соревнованиями: гимнастическими, конными и музыкальными. Очень рано (ещё в VIII в. до н. э.) возникли общегреческие состязания, важность которых в жизни древней Эллады видна из того, что даже летоисчисление велось по олимпийским играм, совершавшимся каждые четыре года во время празднества Зевса в Олимпии, причём это четырёхлетие называлось по имени победителя в беге. (Летоисчисление по олимпийским играм было установлено в III в. до н. э.).

В Греции постепенно развилось глубокое понимание пластических форм живого тела — основа высокого развития скульптуры. Первыми произведениями этого типа были статуи, найденные на островах Эгейского моря и в Балканской Греции. Все они ещё в сущности примыкают к восточным образцам, особенно к египетскому типу мужской статуи с выдвинутой вперед левой ногой. По-египетски трактованы часто и волосы. Однако имеются уже существенные отличия. Одной из своеобразных черт ранней греческой скульптуры является попытка передать выражение лица посредством улыбки.

Для зрелой архаики характерны статуи девушек в длинных, красиво драпирующих тело одеждах. Это любимый мотив ионийской скульптуры VI в.

Особенно характерно для ионийской культуры создание хиосского скульптора Архерма - статуя, изображающая полёт богини победы Ники, первая известная нам в греческом ваянии попытка передачи быстрого, живого движения. Скульпторы архаической Греции широко пользовались раскраской статуй, которая в те времена носила особенно яркий, декоративный характер.

О живописи этого периода приходится судить главным образом по расписным глиняным вазам. Греческая вазовая живопись прошла в своём развитии несколько стадий. Сначала господствует так называемый геометрический стиль. Постепенно наряду с геометрическим орнаментом стали появляться более или менее схематизированные изображения птиц, оленей, лошадей. В середине VII в. в росписи на греческой керамике усилились восточные влияния, особенно заметные в изделиях ремесленников торгового города Коринфа. В начале VI в. в Афинах возникает новый вид росписи, так называемый чернофигурный, который примерно с 530 г. стал постепенно сменяться краснофигурным. В первом случае фигуры изображались чёрным блестящим лаком на красноватом фоне глины; во втором случае — оставлялись светлыми, причём тёмной краской заполнялся фон. Краснофигурная живопись давала возможность детализировать рисунок — вместо чёрных сплошных силуэтов возникают изображения, передающие черты лица, складки одежды и т. д.

Роспись ваз является ценнейшим источником наших сведений о технике, хозяйстве, быте, верованиях древних греков. Так, на вазах VI в. мы находим изображение пахоты, сбора винограда, кораблей, мифологических сцен и т. д. Эти изображения позволяют реконструировать некоторые особенности древнегреческого жилища и старейшего типа храмов, судить об одежде и вооружении греков.

Наиболее важным в греческой культуре периода VIII—VI вв. до н. э. для последующего развития мировой культуры является наметившееся направление и развитии — от религии к науке, от мистических воззрений к материалистическим учениям, от условности к реализму в искусстве.