;

ДРЕВНЕЙШАЯ АССИРИЯ И МИТАННИ

В долине рек Евфрата и Тигра наиболее благоприятные условия для развития производительных сил и перехода к классовому обществу, для организации искусственного орошения в крупных масштабах и прогресса земледелия имелись, как мы видели, в южной её части. В Северной Месопотамии — холмистой степи, переходящей в горные районы, условия для этого были менее благоприятны, хотя уровень общественного развития здесь ещё в V и IV тысячелетиях до н. э. был выше, чем в болотистых низменностях. Лишь с появлением бронзовых орудий, при использовании культурных достижений Шумера и Аккада, оказались преодолимыми трудности природных условий и здесь. Народы Северной Месопотамии и прилегающих долин в первой половине II тысячелетия до н. э. вновь догоняют в развитии своих южных соседей. У хурритских племён Северной Месопотамии складывается могущественное государство Митанни; у аккадских семитических племён — Ассирийское государство, расположенное на важнейших торговых путях Передней Азии и игравшее важную роль в истории древнего общества.

1. Ранний Ашшур.

Географическая среда и население

Ассирией в древности называлась область, расположенная в средней части долины Тигра, соответствующая северо-восточной части современного Ирака. Тигр принимает здесь с востока два крупных притока — Большой и Малый Заб. С северо-востока страну ограничивают отроги гор Загра, с юго-востока — река Малый Заб, с запада — степь. Воды реки Тигра наряду с колодцами используются здесь для искусственного орошения. Однако по плодородию эта часть нынешнего Ирака значительно уступает низовьям Тигра и Евфрата. Вверх по долинам Малого и Большого Заба расположены районы частично земледельческие (с использованием дождевых вод, собираемых в специальные водоёмы и применяемых для искусственного орошения), но главным образом скотоводческие. Хотя зимой здесь может выпадать даже снег, летом солнце выжигает травяной покров, поэтому скот летом перегоняют на горные луга. Из земледельческих продуктов Ассирия производила обычные для всего Двуречья виды злаков — в первую очередь ячмень и эммер (пшеницу-двузернянку), а также мало распространённый в Вавилонии виноград.

В период неолита культура той области,которая позже стала называться Ассирией, ещё стояла значительно выше культуры стран, расположенных в низовьях Тигра и Евфрата, где условия для земледелия были неблагоприятными, пока не было создано искусственное орошение. Это объясняется тем, что в низовьях земля периодически затоплялась и заболачивалась, либо её травяной покров полностью выжигался солнцем и чрезмерная сухость не позволяла взращивать злаки.

К тому же в предгорьях имелся материал для изготовления орудий (дерево, камень, медь), а в низовьях его не было. Поэтому оттеснённые в низовья племена едва находили там возможности для пропитания. В холмистых и предгорных районах Передней Азии в это время складывается довольно однородная культура, для которой характерны оседлые поселения, состоявшие из домов, либо глинобитных, либо (позже) из сырцового кирпича, иногда на каменном фундаменте; позже появляются также и крупные общественные сооружения в виде круглых общинных домов и прямоугольных святилищ. Для этой культуры характерно и развитие гончарного ремесла, памятником которого является замечательная расписная посуда.

Наиболее вероятно, что по крайней мере часть древнейшего населения принадлежала здесь к хурритам — группе племён, родственных по языку урартам Армянского нагорья. Язык хурритов имеет также в некоторых отношениях отдалённое сходство с языками народов Кавказа и Закавказья. Шумерские тексты III тысячелетия до н. э. называют рассматриваемые нами области «Су-бир», аккадские тексты III и II тысячелетий до н. э. — «Субарту» или «Шубарту», отсюда и название населения — субарейцы или шубарейцы. Большинство исследователей считает, что это шумеро-аккадское обозначение тех же племён, которые называли себя хурритами.

План и вертикальный разрез
общинного круглого жилища.

Городище Телль-Арпачия.
Особенности исторического развития Ассирии

В связи с освоением техники ирригации в Двуречье в течение IV тысячелетия до н. э. происходило быстрое развитие производительных сил и подъём культуры; когда на юге уже складывалось классовое общество, возникали первые государства, создавалась письменность и закладывались основы позднейшей шумеро-аккадской культуры, на севере развитие общества подвинулось вперёд лишь незначительно. В дальнейшем, с появлением бронзовых орудий, с использованием достижений культуры юга Двуречья, значительный прогресс в общественном развитии заметен и на севере.

Для понимания истории рабовладельческого общества Ассирии необходимо учитывать экономическое значение занимаемого ею района для снабжения ведущей сельскохозяйственной области Передней Азии — Вавилонии — металлом, которого она совершенно не имела, и лесом, которым она была очень бедна.

С юго-востока к Ассирии примыкали долины рек Адема и Диялы — место скрещения путей, ведших с Иранского нагорья в Аккад — северную часть Двуречья. Важнейший путь для Двуречья, связывающий Элам и Аккад с Сирией и далее с Палестиной и Египтом, проходил через самую Ассирию. Он шёл вверх по Тигру, а затем через культурные и населённые части Северной Месопотамии к переправам в районе большой дуги Евфрата, отделяющей Месопотамию от Сирии. Другой путь вёл из Вавилонии в Сирию по Евфрату, проходя не далее чем в 200 км от пределов Ассирии. Путь, шедший прямо через Сирийскую степь, был не пригоден для регулярных сношений, так как существовала опасность нападения степняков и было трудно снабжать медленно двигавшиеся караваны водой, в особенности, когда верблюд ещё не применялся как транспортное средство, т. е. до второй половины II тысячелетия до н.э. Наконец, ещё один важный торговый путь, а именно идущий по Тигру из Малой Азии и Армении, также проходил через Ассирию и в её пределах соединялся с восточным путём из Вавилонии в Сирию. Таким образом, по путям, либо прямо проходившим через Ассирию, либо лежавшим с нею в непосредственном соседстве, перевозились: медь, серебро, свинец, лес, шедшие из Северной Сирии, Малой Азии и Армении в Вавилонию, а также золото, шедшее из Египта (а может быть, и из Закавказья и Индии), целый ряд продуктов из Ирана, а через него — и из Средней Азии и Индии. С другой стороны, по этим же путям направлялись продукты сельского хозяйства и ремесла Вавилонии и Элама, шедшие в обмен на сирийские, малоазиатские и другие товары.

Это обстоятельство наложило свой отпечаток на развитие древней ассирийской экономики. Ассирия играла роль передаточного пункта, промежуточной инстанции в обмене между отдельными обществами и государствами с самого начала возникновения сколько-нибудь широкого обмена между различными районами Передней Азии. То значение, которое Ассирия приобрела в истории древнего мира, было в значительной мере обусловлено её благоприятным положением на караванных путях и тем особым местом, которое Ассирия занимала вследствие этого в экономике Передней Азии.

Приблизительно с середины III тысячелетия до н. э. (время, к которому восходят древнейшие слои городища на месте поселения Ашшур — ядра будущего Ассирийского государства) в областях Месопотамии к северу от Двуречья появляются выходцы из Шумера и Аккада, что, несомненно, связано с той нуждой в сырье, которую испытывало Двуречье. По документам из Двуречья мы знаем, что для приобретения камня, леса, металла общины Шумера и Аккада посылали в длительные путешествия своих торговых агентов — тамкаров. На основных торговых путях была организована целая сеть постоянных факторий и колоний.

Опорным пунктом — притом важнейшим из них — на Тигре был Ашшур. Последний (ныне Кала'т-Шеркат) стоял на правом берегу реки Тигра, несколько выше впадения Малого Заба. По его имени за всей страной позже утвердилось название Ашшур, или, в греческой форме, Ассирия.

Общественные отношения в древнейшем Ашшуре

Обстоятельства возникновения и сложения государства в Ашшуре нам неизвестны. Мы знаем лишь, что в тот период, который освещён письменными памятниками, т. е. на рубеже III и II тысячелетий до н. э., Ашшур уже имел крупное значение в межобщинном и межгосударственном обмене Передней Азии, и это в значительной мере определяло его развитие.

Среди древнейших, может быть, легендарных имён правителей Ашшура мы встречаем, по-видимому, хурритские. Хотя, судя по собственным именам, хурритский язык наряду с аккадским ещё долго (возможно, до конца II тысячелетия) был распространен в Ашшуре и в окружающих селениях, однако аккадскому языку принадлежала ведущая роль. Уже наместник III династии Ура в Ашшуре пользуется аккадским языком для своей надписи; в дальнейшем в Ашшуре в официальных надписях в документах пользовались исключительно аккадским языком и клинописью приспособленной к аккадскому языку.

Продолжая начатое Аккадом освоение торговых путей, Ашшур основывает целый ряд подсобных фактории и колоний, из которых нам наиболее известны важные торговые поселения в Малой Азии. Создание этих колоний, несомненно, прямо или косвенно связано с завоеваниями, производившимися в течение второй половины III тысячелетия династией Аккада и III династией Ура. Обе эти державы включали по-видимому, также Ашшур и объединяли большие территории в Двуречье, в предгорьях Загра и даже в Северной Сирии. Это создавало благоприятные условия для освоения караванных путей и способствовало развитию Ашшура и других мелких городов-государств на территории будущей Ассирии.

Земля, по-видимому, считалась в это время в Ашшуре общинной собственностью. Наряду с храмовым землевладением, не игравшим, однако, столь крупной роли как в Шумере, существовали земли общин, которые находились в руках свободных членов общин — как больших семей, так и отдельных лиц. Систематически проводились переделы земельных участков. Земля обрабатывалась большей частью самими членами общины с их семьями частью же совместно с рабами, а в богатых хозяйствах, возможно, одними рабами. Изредка применялся наёмный труд. Рабы являлись отчуждаемой собственностью своих хозяев. Неоплатные должники становились домашними рабами кредитора, на срок или бессрочно — неизвестно; массового характера долговое рабство еще не приобрело, несмотря на весьма сильное имущественное неравенство, которое развивается в это время между верхушкой рабовладельцев и массой рядового населения.

Государственный строй древнего Ашшура

Верховным органом власти в самом Ашшуре был совет старейшин. Каждый год носил имя определенного должностного лица лимму (вероятно, одного из членов совета старейшин), менявшегося ежегодно. По этим лимму велась датировка. По-видимому, тот же лимму стоял во главе казны города, сосредоточенной в «доме городского совета», не только руководившего деятельностью тамкаров (торговых агентов), но и занимавшегося непосредственно обширными ростовщическими и торговыми операциями. Другим важным должностным лицом был укуллум, ведавший земельными вопросами и, возможно, возглавлявший судебную и административную деятельность городской общины. Должность укуллума обычно, хотя и не всегда, совмещалась с наследственной должностью ишшаккум. Ишшаккум, или, по шумерской терминологии, энси (патеси), имел право созывать совет, без которого, по всей вероятности, он не мог принимать важных решений. По-видимому, в его ведении находились только религиозные и связанные с ними дела (например, некоторые виды строительства). Вопросы судебные, экономические (например, податные и т. д.) лежали вне ведения ишшаккума, и совет Ашшура сносился с колониями по этим вопросам без его ведома.

Таким образом, ишшаккум вовсе не был носителем верховной государственной власти в Ашшуре; по своему государственному строю Ашшур этого времени приближался к типу олигархической рабовладельческой республики.

Торговые колонии Ашшура

Важнейшей и наиболее известной нам из колоний Ашшура была колония при городе Канесе (современное городище Кюль-Тепе, близ города Кайсери в Турции). Документы, дошедшие отсюда, — впрочем, происходящие не только из Канеса, но также из ряда другие колоний и из самого Ашшура, — охватывают три поколения и относятся, по-видимому, к XX-XIX вв. до н.э.

В Малую Азию, главным образом из Двуречья, ашшурские купцы везли на ослах караванами продукты ремесла, в особенности ткани, а вывозили преимущественно серебро, свинец, медь, а также шерсть и кожу. Работорговлей ашшурские купцы не занимались. Свинец в этот период наряду с серебром играл в Ашшуре и его торговых факториях роль средства обращения. Важно отметить, что торговля эта лишь в небольшой мере была рассчитана на нужды самой Ассирии.

Во всякой колонии Ашшура официальные документы составлялись обычно от имени «такой-то колонии от мала до велика». Все решения народного собрания, бывшего формально верховным органом управления, принимались от лица всей колонии, но фактическая власть принадлежала знати, так называемым «великим».

Существовали эти колонии при местных поселениях (вне их стен, но на их земле); в делах с местным населением, жестоко эксплуатировавшимся ашшурскими купцами, колонии подчинялись юрисдикции местных царьков; но последние были заинтересованы в торговле с ашшурскими тамкарами, а поэтому всячески им потворствовали. Во внутренних делах колонии подчинялись Ашшуру, совет которого имел в каждой из них своего представителя; Ашшур собирал в свою пользу пошлину с торговли колоний.

После падения государства III династии Ура торговые города, подобные Ашшуру, стремятся к созданию мощной военной силы для захвата и удержания в своих руках караванных путей. Неизбежна была острая борьба за обладание этими путями.

Ашшур при Шамшиададе I

Задачи завоевательной политики, которые в начале II тысячелетия до н.э. выдвигала верхушка ашшурского рабовладельческого общества, не могли быть осуществлены без изменения самой государственной структуры в сторону укрепления власти правителя-военачальника. Конечно, военные столкновения с соседними общинами и племенами бывали и раньше, но первое крупное военное предприятие, выходившее за пределы территории, расположенной в непосредственном соседстве с Ашшуром, относится, насколько нам известно, ко времени ишшаккума Илушумы (XX в. до н.э.), который на короткое время овладел рядом важных районов на Нижнем Тигре и в других частях Двуречья. По-видимому, тот же Илушума пытался укрепить храмовое хозяйство, как опору власти правителя. Но гораздо большее значение имели завоевания Шамшиадада I (конец XIX — начало XVIII в. до н.э.).

Шамшиадад I был сыном аморея Илакабкабу, захватившего власть в Ашшуре, по-видимому, точно так же, как другие аморейские вожди, опираясь на племена степняков, захватили около этого времени власть в большинстве городов Двуречья. Выполняя задачи, которые, как было сказано, поставила в то время верхушка ашшурских рабовладельцев, Шамшиадад стремился к установлению в Ашшуре своей единоличной власти и к созданию деспотической монархии наподобие существовавшей в Вавилонии; свидетельством стремления заимствовать всё вавилонское можно считать, между прочим, распространение с этого времени в Ашшуре вавилонской разновидности клинописи. Шамшиадад I впервые объявил себя «царём множеств» (шаркишшати), а не просто ишшаккумом. Ему удалось распространить свою верховную власть на всю Северную Месопотамию и посадить своего сына царём в Мари1. Одно время он осуществлял гегемонию и в северной части Аккада. На западе ему, по-видимому, удалось достичь Средиземного моря. В своей надписи он хвастался наступившей в годы его правления дешевизной на хлеб и шерсть (что позволяло ашшурским купцам особенно сильно наживаться при перепродаже этих товаров, которые обменивались на металлы). В письмах своему сыну Шамшиадад упоминает о воинах лабну («склонённых ниц»), т.е., возможно, о тех, кто не имел собственных земельных наделов и получал содержание или земельные участки от царя; упоминаются также воины из числа «мужей», т. е. полноправных свободных общинников, которые содержались в войске за счёт их собственных патриархальных семей.

Государство Шамшиадада I было первой крупной переднеазиатской державой с центром, расположенным вне Двуречья. Тот факт, что именно из Ассирии исходило это объединение, объясняется двумя причинами: во-первых, экономическим могуществом Ашшура, которое было связано с благоприятным его положением, как торгово-передаточного центра; во-вторых, удачным стратегическим расположением Ашшура вблизи от всех основных путей сообщения Передней Азии. Это позволяло Ашшуру захватывать более важные в стратегическом и экономическом отношении районы, чем те, которые могло бы захватить с той же затратой сил какое-либо другое соседнее государство. С каждым новым завоеванием Ассирия получала новые преимущества для дальнейшего экономического и военного развития.

Однако в то время Ассирия не смогла использовать эти преимущества, так как прежде чем она успела закрепить за собой свои завоевания, ей пришлось встретиться с государством Эшнунны, а затем с ещё более мощным государством — с Вавилонским царством Хаммурапи. Крушение же государства Хаммурапи не сопровождалось новым подъёмом Ассирии и восстановлением порядков, вводившихся Шамшиададом. Гегемония в Месопотамии тогда перешла к новому государству — Митанни, сложившемуся в плодородной холмистой части Северной Месопотамии у узла дорог, проходящих через Северную Сирию и большую излучину реки Евфрата. Ассирия должна была признать верховное владычество Митанни.

2. Митанни и второе возвышение Ашшура.

О государстве Митанни, бывшем в середине II тысячелетия до н.э. одной из сильнейших держав, нам известно очень мало. Данные о его политической истории, почерпнутые почти исключительно из хеттских, ассирийских и египетских источников, относятся преимущественно к самому концу истории Митанни. Как возникло

Человеческое жертвоприношение.
Оттиск хурритской цилиндрической печати. Середина II тысячелетия до н.э.

это государство, мы не знаем. Известно лишь, что в XIX—XVIII вв. до н.э. государства Митанни ещё не существовало, а гегемонию в Северной Месопотамии и Северной Сирии осуществляло другое, по-видимому аморейское по основному составу населения, государство — Ямхад с центром в Халпе (Алеппо).

Основная масса населения Митанни состояла из хурритов; хурритским языком наряду с аккадским пользовались в управлении. Однако анализ ряда собственных имён из Митанни и окрестных областей, в том числе имён членов царской династии, открывает наличие ещё и другого этнического элемента в Митанни, судя по языку, — родственного индоевропейским племенам Северной Индии. Ещё явственнее на это указывает упоминание в договорах между Хеттским царством и Митанни, в числе прочих, также и индийских божеств — Индры, Варуны и братьев-близнецов Ашвинов, под одним из их имён — «Насатья», а также наличие ряда индийских слов в хеттском переводе трактата о коневодстве митаннийца Киккули. Коневодство, главнейшие центры которого в Передней Азии во II и I тысячелетиях до н.э. находились преимущественно в северных горных районах (Малая Азия, Армянское нагорье, современный Южный Азербайджан), внесло переворот в военную технику и отчасти в транспорт древнего Востока и способствовало выдвижению на первый план держав, подобных Хеттской и Митаннийской.

Некоторые данные об общественных отношениях у хурритов

О внутреннем строе Митанни нам почти ничего неизвестно, но мы можем подробно судить об обществе хурритов Аррапхи (современного Киркука), крайней области на востоке из находившихся под владычеством Митанни, хотя временами здесь господствовали и касситы. Возможно, что материал из Аррапхи может дать и некоторое общее представление о всём хурритском обществе середины II тысячелетия до н.э. До нас дошло несколько тысяч частных и официальных документов из укреплённого поселения Нузу (современное городище Иорган-Тепе), в области Аррапхи, составленных на аккадском языке, однако содержащих такие характерные ошибки, по которым, без всякого сомнения, можно определить, что не аккадский, а хурритский был родным языком писавших.

Большую часть территории Нузу занимал «дворец» — средоточие местного государственного хозяйства. Государственному хозяйству принадлежало значительное количество рабов, расселенных по окрестным поселениям. Дворцу были подчинены различные государственные служащие, свободные ремесленники и т.п., а также «люди дома» — низшая категория свободных лиц, зависимых от дворца, — по-видимому, не имевшие земельного надела в общине.

По документам из Нузу видно, что земля была ещё формально неотчуждаемой общинной собственностью; тем не менее, имеются данные о том, что уже в середине II тысячелетия земельные участки мелких земледельцев массами скупались крупными ростовщиками. Частное землевладение, однако, ещё не получило полного развития, и скупка недвижимости оформлялась в виде псевдоусыновлений: покупатель «усыновлялся» продавцом, и ему как «сыну» из семейно-общинного участка выделялась «наследственная доля», которая с этого момента, в отличие от остальной земли участка, не подлежала периодическим переделам. За это «усыновитель» — продавец получал от «усыновлённого» — покупателя «подарок», соответствующий цене земли. Иногда подчёркивалось, что повинность с купленной таким образом земли продолжает нести «усыновитель», т.е. продавец, попадавший тем самым в зависимое от ростовщика и неравноправное положение. Один из крупнейших ростовщиков в Нузу был за свою жизнь «усыновлён» по этому образцу около 150 раз.

О развитии имущественного неравенства и, в частности, о далеко зашедшем разорении общинников свидетельствуют также и многочисленные заёмные сделки. Ростовщики давали в долг зерно из 30%. При этом они не ограничивались составлением простого долгового обязательства, а постепенно перешли к особым закладным обязательствам: кредитор давал должнику хлеб или скот, а получал в «обмен» поле должника или его жену, сына и т.д.; срок действия такой закладной сделки мог доходить до ... 200 лет. Весьма распространено также было «удочерение» девушек из обедневших семей, которое позволяло ростовщику извлекать доход из продажи «удочерённой» девушки замуж или в наложницы.

Передняя Азия в середине II тысячелетия до н.э.
Передняя Азия в середине II тысячелетия до н.э.

Вероятно, таким же было положение беднейших и закабалённых народных масс и на основной территории государства Митанни.

Ашшур под властью Митанни

В период своего могущества при царе Шаушшатаре (около 1500 г. до н.э.) Митанни в большей или меньшей мере контролировало, по-видимому, области от Северной Сирии до Ашшура и Аррапхи. Под верховной властью Митанни находился ряд полусамостоятельных государственных образований. В Ашшуре Митанни держало своих «послов» (суккаллу), фактически бывших наместниками. Они входили в состав ашшурского совета и избирались в качестве лимму. Роль местных правителей Ашшура была в это время сравнительно невелика. Да и сам Ашшур не играл теперь уже прежней роли: подъём Египта Нового царства, проникновение египтян в Сирию и начавшийся усиленный обмен со странами Эгейского бассейна содействовали перемещению к западу значительной части путей обмена с Малой Азией. Этот обмен в большой мере шел теперь через руки финикийцев, через такие пункты, как Угарит (на побережье Сирии, против острова Кипр) — место обмена крито-микенских, египетских, хеттских, митаннийских товаров и, возможно, также товаров, доставлявшихся ассирийцами; да и самая возможность существования ашшурских колоний в Северной Месопотамии и Малой Азии исчезла с возвышением Хеттского и Митаннийского царств.

Тем не менее для Вавилонии снабжение через Ашшур сохраняло своё значение; Ашшур, поскольку это касалось торгово-рабовладельческой верхушки ашшурского общества, продолжал наживаться на торговле и накапливать богатства. Ашшурские купцы проникали далеко вглубь чужих стран, хотя это стало теперь значительно труднее, чем раньше, в начале II тысячелетия до н. э. Бывали они даже в Египте. Но пути купцов проходили теперь не по территории общин, племён и небольших государств, а по территории государств довольно крупных и достаточно мощных в военном отношении, которые отнюдь не были намерены делить доходы с Ашшуром. Положение было поэтому чревато войнами за захват территорий Передней Азии, и ассирийцы накапливали для этого силы. Однако ещё в начале правления митаннийского царя Тушратты (конец XV в. дон. э.) Ассирия, по-видимому, не выходила из-под митаннийской гегемонии. Эту гегемонию оспаривала, впрочем, также и Вавилония, где в это время господствовала касситская династия.

Ослабление Митанни и усиление Ассирии

С начала XV в. могущество Митанни начинает заметно слабеть. Сперва египетские войска оттеснили митаннийцев из Сирии за Евфрат, позже тяжёлые удары митаннийцам начал наносить хеттский царь Суппилулиума, вследствие чего митаннийский царь Тушратта должен был вступить в тесный союз с Египтом. После разгрома митаннийцев Суппилулиумой в борьбу за гегемонию вступает и Ашшур, претендующий на участие в разделе наследства Митанни.

Возможность обогащаться существовала для Ашшура, как уже указывалось, и в период владычества Митанни: господство над Тигром было достаточно доходным. Ашшурские правители, хотя и не носившие царского титула и управлявшие только маленьким клочком территории, могли сооружать в зданиях Ашшура двери, покрытые серебром и золотом, строить богатые дворцы и посылать фараону ценные подарки. Однако для того, чтобы стать сильным в военном отношении, нужна была кроме богатства ещё и обширная территория с многочисленным населением, ибо времена формирования войска из числа наёмников ещё не настали: мелкие земледельцы ещё повсюду сидели на своей земле, и наёмников неоткуда было вербовать. Поэтому только внезапное ослабление соперника могло открыть перед Ассирией возможности военного усиления, но зато в этом случае её возможности были действительно широки.

Такой долгожданный момент для Ассирии наступил, когда Суппилулиума, царь хеттов, около 1400 г. до н. э. разгромил Митанни и покорил Сирию. В это время правителем Ашшура был Ашшурубаллит I, от времени которого, между прочим, дошла до нас основная масса документов, позволяющих судить об общественных отношениях в Ассирии в этот период. Примерно к тому же времени, вероятно, относятся и так называемые «среднеассирийские законы», дошедшие до нас в списках преимущественно XII в. до н.э.

Ашшурубаллит воспользовался разгромом Митанни для захвата части митаннийской территории. Правда, Митаннийское государство и после хеттского и ассирийского разгрома продолжало своё существование в равнинной части Северной Месопотамии. Но если Ассирии не удалось уничтожить своего врага — Митанни, то начало решительной борьбе всё же было положено. В связи с усилением Ассирии вавилонские цари, которые в течение длительного времени считали Ассирию своим данником, породнились с ассирийскими, что дало Ашшурубаллиту в дальнейшем повод вмешиваться в дела вавилонского престолонаследия.

Преемники Ашшурубаллита продолжают расширять территорию государства, стремясь выйти на Евфрат. Успехи ассирийцев были чрезвычайно опасны для Вавилонии, ибо, захватив все пути подвоза, ассирийцы могли бы поставить город Вавилон и всю Вавилонию в очень трудное положение. Вспомним, что в культурном и экономическом отношениях Вавилония была ведущей страной Западной Азии, и нам будет понятно, как важно для Ассирии было овладеть Евфратом.

Поэтому, когда Ассирия протягивала руки к Евфрату, она всегда встречала сопротивление со стороны Вавилонии, тем более, что их интересы сталкивались также и в областях к востоку от Тигра, в долинах Адема и Диялы. Царь Ассирии Ададнерари I вёл войну с Вавилонией и отвоевал у неё Аррапху и Нузу, он же успешно отразил нападение Митанни и поставил митаннийского царя в зависимое от себя положение; затем, когда новый митаннийский царь отложился от него, Ададнерари победоносно прошёл всю митаннийскую территорию и дошёл до Каркемиша на большой излучине Евфрата.

Всё это вызвало серьёзное беспокойство хеттов, которые усиленно пытались поссорить Ассирию с Вавилонией; однако Вавилония, опасаясь Ассирии, в это время искала с ней мира. Между тем Ассирия продолжала усиливаться.

В первой половине XIII в., — по-видимому, в разгар борьбы хеттов с Египтом, — ассирийский царь Салманасар I (Шульмануашаред) вновь пересёк всю территорию Митанни и вышел к Каркемишу на Евфрате. Такое усиление Ассирии, несомненно, ускорило заключение мира между хеттами и Египтом: поскольку враждебное ассирийское войско стало у евфратских переправ около Каркемиша, то хеттам вести войну в Сирии с другим противником становилось уже невозможно, так как Каркемиш был ключом к Сирии для наступающего с востока, ключом к Месопотамии — для наступающего с запада. Появление ассирийского войска у Каркемиша означало угрозу отрезать Малую Азию от Сирии.

Ассирийский воин в это время всегда следовал за ассирийским купцом, поэтому хетты пытались в первую очередь парализовать ассирийскую внешнюю торговлю. Однако эта их политика не имела успеха.

Наивысшего могущества в этот период Ассирия достигла при Тукультининурте I, во второй половине XIII в. Помимо значительного расширения пределов Ассирийской державы на северо-западе и северо-востоке Тукультининурта распространил свою власть на приевфратскую полосу и дважды успешно вмешивался в вавилонские дела. Он разграбил главный храм Вавилона и увёз в Ашшур его важнейшую святыню — статую Мардука. Тукультининурта совершил также удачный набег и на хеттскую территорию.

При этом царе столица была временно перенесена из Ашшура, так долго бывшего синонимом государства, в другой, специально построенный город — Кар-Тукультининурта (современное городище Тулуль-Акир).

Из всего изложенного видно, что в это время в своей внешней политике Ассирия оказалась вынужденной отказаться (и не могла не отказаться) от системы насаждения своих колоний посреди чуждого населения, а продолжала и развивала намеченную уже в конце раннеассирийского периода политику создания военной силой крупной державы, господствующей на важнейших путях в Передней Азии.

3. Ассирия в XV—XI вв. до н.э. (среднеассирийский период).

По мере того как в Ассирии господствующий класс переходил к политике завоеваний, роль царя всё более усиливалась, поскольку он был не только жрецом, но и военачальником. С другой стороны, в связи с возросшим удельным весом земледелия в экономике Ассирии в рассматриваемый период особое значение приобретают взаимоотношения между общинами и богатыми рабовладельцами и землевладельцами. Эти отношения регулировались царской властью в интересах класса рабовладельцев. Царская власть контролировала деятельность общин, ограничивала их самостоятельность и имела задачей обеспечивать для господствующего класса большую производительность общинных земель, держа в повиновении рабов и массы нищающего свободного люда. Это в свою очередь способствовало усилению роли и значения царской власти и превращению её в деспотическую.

В таком направлении и происходили изменения в государственном и политическом строе Ассирии. В XV—XIV вв. до н.э. правитель Ашшура начинает называться «царём страны Ашшур». Конечно, усиление царской власти происходило не без борьбы со знатью, привыкшей править государством непосредственно — через ашшурский совет. И когда Тукультининурта I, казалось бы, без видимой причины, переносит свою столицу из Ашшура на противоположный берег Тигра, где строит новую столицу, то естественно предположить, что это делается для того, чтобы порвать с ашшурским советом, который становится теперь лишь городским советом. В свете этого будет понятно, почему Тукультининурта был убит восставшими против него «великими».

Община и семья

В пределах территории той или иной городской общины в Ассирии имелся целый ряд сельских общин, являвшихся собственниками всего земельного фонда. Этот фонд состоял, во-первых, из обрабатываемой земли, поделённой на участки, находившиеся в пользовании отдельных семей. Эти участки, по крайней мере теоретически, подлежали периодическим переделам. Во-вторых, имелись запасные земли, на пользование долей которых также имели право все члены общины. Земля в то время уже продавалась и покупалась. Хотя каждая сделка купли-продажи земли ещё требовала утверждения общины, как собственника земли, и совершалась под контролем царя, однако в условиях роста имущественного неравенства это не могло воспрепятствовать скупке земельных участков и созданию крупных хозяйств.

Мелкие земледельцы в основном держались большими (неразделёнными) семьями («домами»), которые, однако, постепенно распадались. В пределах таких «домов» царь, по-видимому, имел право сохранять за собой «долю», доход с которой поступал ему лично или переуступался им кому-либо из должностных лиц в качестве кормления за службу. Этот доход держателем мог быть передан и третьим лицам. Община в целом была обязана по отношению к государству повинностями и натуральными налогами.

Для среднеассирийского периода (XV—XI вв. до н.э.) характерно существование патриархальной семьи, насквозь проникнутой духом рабовладельческих отношений. Власть отца над детьми мало отличалась от власти хозяина над рабом; ещё и в староассирийский период дети и рабы одинаково причислялись к имуществу, из которого кредитор мог брать возмещение за долг. Жена приобреталась путём купли, и её положение мало отличалось от рабского. Мужу предоставлялось право не только избивать, но в ряде случаев и калечить её; жену за побег из дома мужа жестоко карали. Нередко жена должна была отвечать своей жизнью за преступления мужа. По смерти мужа жена переходила к его брату или отцу или даже к собственному пасынку. Лишь в том случае, если в семье мужа отсутствовали мужчины старшего лет, жена становилась «вдовой», имевшей известную правоспособность, которой была лишена рабыня. За свободной женщиной, правда, признавалось право на внешнее отличие от рабыни: рабыне, как и проститутке, под угрозой строжайших кар воспрещалось ношение покрывала — признака, отличавшего каждую свободную женщину. Считалось, что в сохранении чести женщины в первую очередь заинтересован её владелец — муж. Характерно, например, что насилие над замужней женщиной каралось много строже, чем насилие над девушкой. В последнем случае закон заботился главным образом о том, чтобы отец не лишился возможности выдать дочь замуж, хотя бы за насильника, и получить доход в виде брачного выкупа.

Рабство

Имущественное расслоение в ассирийском обществе к тому времени, несомненно, было весьма значительным. У ашшурских купцов ещё в раннеассирийский период скопились крупные богатства. Как мы указывали выше, торговля Ашшура на некоторое время резко сократилась в силу внешних причин; даже открывшиеся в середине II тысячелетия до н.э. новые возможности для торговли были всё же не столь широки, как ранее, ввиду соперничества соседних крупных государств. Богатые ассирийцы всё больше стремились использовать в своих интересах все внутренние возможности и создавали крупные земледельческие хозяйства. Резкое имущественное расслоение всё более охватывает сельское население, торговля и ростовщичество начинают разъедать ассирийскую сельскую общину. Между тем необходимого количества рабов маленькая Ассирия дать не могла. Можно с большой уверенностью сказать, что в хозяйстве рядового общинника рабов обычно не было, а крупные владельцы испытывали недостаток в рабской силе. Создававшийся недостаток рабов сказался на ценах: нормальная стоимость одной рабыни поднялась до 100 кг свинца, что равнялось стоимости около 6 га поля — раза в три дороже, чем в раннеассирийский период.

Выше говорилось, что ассирийские походы этого времени преследовали цель обеспечить интересы торговли, но они в неменьшей степени преследовали также цель добычи рабов. Цари XIII—XII вв. приводили из походов многие тысячи пленных. Однако и в этот период количество рабов в Ассирии всё же было значительно меньшим, чем в соседней Вавилонии.

Относительный недостаток в рабской силе зажиточная верхушка ассирийского рабовладельческого общества стремилась восполнить за счёт закабаления своих соотечественников. Продолжающееся имущественное расслоение способствовало этому. Что в этот период всё быстрее идёт процесс разорения основной массы свободных земледельцев, следует из большого числа дошедших до нас заёмных сделок. Объектом займа чаще всего являлся свинец, который был в это время обычным денежным эквивалентом, реже — хлеб и др. В большинстве случаев заём давался на тяжёлых ростовщических условиях, и притом под залог поля, дома или домочадцев должника. Иногда же должник обязан был к жатве предоставить кредитору определённое количество жнецов (взамен процентов на сумму займа). Количество жнецов бывало значительным, поэтому можно предположить, что в выполнении этого обязательства участвовали члены всей «большой семьи»; в отдельных случаях, возможно, участвовали даже члены других семей той же общины, приходившие на помощь своему попавшему в сети ростовщика соседу.

Результатом всего этого было разорение, обезземеливание и массовое закабаление рядовых общинников-земледельцев.

До нас дошли, хотя и не полностью, законы среднеассирийского времени. Они были записаны на отдельных глиняных таблицах, из которых каждая посвящена какой-либо отдельной стороне повседневной жизни. По уровню правового развития они стоят ниже старовавилонских законов, что соответствует сравнительно низкому уровню развития ассирийского общества времён Ашшурубаллита I. Некоторые исследователи считают их, впрочем, не собственно законами, а записью судебной практики для руководства судам.

Согласно этим законам, кредитор не мог безоговорочно распоряжаться лицом, отданным в залог. Так, он не мог продать замуж отданную в залог девушку без разрешения её отца и не мог подвергать заложенного человека телесному наказанию. Лишь когда (при неуплате долга) данное лицо переходило в собственность кредитора (считалось проданным «за полную цену»), кредитор приобретал над ним полную власть домовладыки и мог «ударять, выщипывать волосы, бить по ушам и просверливать их». Он мог даже продать такого кабального раба за пределы Ассирии. Кабальное рабство было бессрочным.

Наряду с прямой долговой кабалой существовали и различные прикрытые виды закабаления — например, «усыновление» ростовщиком своего обедневшего однообщинника «вместе с полем и домом», «оживление» девушки из голодающей семьи с переходом патриархальной власти на неё от отца к «оживителю» (хотя и с обязательством «оживителя» обращаться с ней всё же не как с рабыней) и др. Кабальные рабы работали в сельском хозяйстве так же, как и в доме.

Возникновение сословий

Первоначально в Ассирии не существовало сословного различия между отдельными группами свободных. Гражданское полноправие выражалось в принадлежности свободных к общине. Оно было связано с обладанием земельным наделом в пределах общины и с выполнением общинных повинностей. Грань между богатым и знатным рабовладельцем и рядовым общинником — свободным производителем материальных благ — не получила ещё юридического оформления. Несомненно, однако, что знать лично своих повинностей не выполняла. Это касалось, в частности, воинской повинности. И в этом уже было серьёзное отличие в положении богатого и бедного среди свободных. Насколько можно предположить, войско в Ассирии в этот период было организовано следующим образом: с одной стороны, низшие разряды воинов (хупшу), по-видимому, набирались из людей, зависимых от царя и получавших от дворца либо земельный надел, либо только довольствие. С другой стороны, обязанность выставлять воинов лежала и на общинах, которые от себя выделяли участок земли, держатель которого обязан был участвовать в царских походах. На деле, если «воин» был достаточно зажиточен, он мог выставить вместо себя заместителя из числа бедноты. Он давал при этом обязательство снабжать продовольствием своего заместителя с условием, однако, что семья его будет на него работать.

Аналогичное положение существовало и в отношении других «общинных повинностей». Получалось так, что среди свободных резко отделялись друг от друга люди, на которых лежали все повинности — рядовые общинники, и люди, которые этих повинностей не несли, — богачи. Поэтому сам термин «общинник» (алайау) с течением времени стал применяться не ко всякому члену общины, а только к несущему на самом доле повинности за себя и за богачей своей общины. Затем этот термин стал обозначать вообще «зависимое лицо», будь то «усыновлённый», закабалённый или же кто-либо из потомства бывшей «оживлённой» девушки, выданной замуж за какого-нибудь бедняка или раба, продолжавшей вместе со всей своей новой семьёй оставаться в зависимости от своего «оживителя» и отбывать за него повинности.

Система «заместительства на повинностях» имела для богатой верхушки ассирийского общества огромные преимущества. Эта система, предоставляя богачам практически неограниченные возможности для эксплуатации, маскировала её так, что позволяла угнетателю изображать себя даже благодетелем. Такая система могла возникнуть только тогда, когда процесс разорения свободных земледельцев зашёл достаточно далеко, а самостоятельность общины была подорвана.

Храм богов Ану и Адада в городе Ашшуре. XI в. до н.э.
Реконструкция.

Разорение и закабаление свободных мелких производителей в Ассирии создавали, таким образом, положение, аналогичное сложившемуся в Аррапхе. Без сомнения, Ассирия разделила бы судьбу Аррапхи и Митанни, если бы не удачные походы, которые позволили привлечь в страну большое количество чужеземных рабов, что привело к задержке дальнейшего процесса закабаления соплеменников. Сравнительно лёгкий захват значительной и многолюдной территории позволил Ассирии выставлять большее по численности войско, чем у соседей. Среди непосредственно граничивших с нею стран не было сильных военных соперников. Всё это делало Ассирию одной из наиболее значительных держав того времени.

Военные походы Тиглатпаласара I

Крупнейшим соперником Ассирии после разрушения Митанни была Вавилония. Заручившись, по-видимому, поддержкой крупной ассирийской ростовщической знати, Вавилония добилась значительного ослабления царской власти в Ассирии, где, как кажется, начался период внутренних смут и междоусобиц. Годы, непосредственно следовавшие после убийства Тукультининурты I, прошли под знаком вмешательства Вавилонии в ассирийские дела. Некоторых ассирийских царей этого времени можно рассматривать как прямых ставленников Вавилонии. Однако сама Вавилония в это время была внутренне слаба, и ассирийским царям удалось упрочить свою власть и воссоздать могущество Ассирии. Походы Тиглатпаласара I (Тукультиапалэшарра, 1116—1090) значительно расширили её пределы. К этому времени пала Хеттская держава, разгромлённая «народами моря», и произошло заметное ослабление Египта, а также и Вавилонии. Значительная часть внешних владений Вавилонии была незадолго перед тем захвачена эламитами, пытавшимися около этого времени создать крупную державу, простиравшуюся от Нузу до Персидского залива. Эта Эламская держава, однако, оказалась весьма непрочной, и в конце XII в. до н.э. царь Ассирии Тиглатпаласар I фактически уже не имел серьёзных соперников в Передней Азии. Первые его походы были направлены на север и северо-восток, в горные области, и имели чисто грабительский характер. Несмотря на то, что во время одного из походов ему удалось глубоко проникнуть в северную горную область — может быть, вплоть до Чёрного моря (близ устья реки Чорох), Ассирия и не пыталась удерживать эти районы за собой. Позже Тиглатпаласару удалось установить временный контроль над Вавилонией. Он не раз переправлялся также через Евфрат; ему удалось достичь Ливанских гор и Финикии, где он получил дары от фараона. Результатом этих походов было значительное расширение территорий, подчинённых Ассирии. На покорённые народы не просто налагалась дань, но их территория объединялась с ассирийской, а население, независимо от этнического происхождения, причислялось к ассирийцам. Тиглатпаласар в своих надписях-анналах подчёркивает заботу о земледелии. В частности, речь идёт об обеспечении оросительной сети водоподъёмными сооружениями.

Всё это приводило к тому, что отмеченные нами выше процессы разорения и закабаления общинников и усиления рабовладельцев замедлились, хотя захватывали всё большую территорию. Всё же эти процессы, по-видимому, зашли уже достаточно далеко. Именно к этому или к несколько более позднему времени следует отнести дарование городу Ашшуру освобождения от повинностей. К IX—VIII вв. до н.э., когда вокруг такого рода освобождений разгорелась острая политическая борьба внутри Ассирии, освобождение Ашшура от повинностей считалось уже старинной традицией. Предоставление такого освобождения было равносильно созданию автономной самоуправляющейся организации рабовладельцев внутри Ассирийского государства. Оно являлось крупной победой ашшурской рабовладельческой знати и должно было иметь своим следствием еще большее усиление её власти и увеличение бремени повинностей, лежавших на сельском населении.

Проникновение арамеев в Сирию и Месопотамию

Около 1150 г. начинается вторжение в долины Верхнего Евфрата и Верхнего Тигра «мушков», — по-видимому, племён из числа разгромивших Хеттскую державу. В это же время происходит массовое проникновение на территорию Сирии и Месопотамии семитических скотоводческих племён — арамеев. Это проникновение, возможно, было связано с постепенным истощением степных пастбищ Аравийского полуострова в условиях всё большей сухости климата и нерационального выпаса стад мелкого рогатого скота. Оседая на слабо ещё освоенных ассирийцами землях Месопотамии, арамеи не только нарушали связь собственно Ассирии с окраинами державы, но и разрушали складывавшуюся здесь ассирийскую аграрную и политическую систему.

Многочисленные данные более поздних ассирийских текстов, а также языковые данные говорят о быстрой и почти полной перемене в это время языка у населения Северной Месопотамии.

Как свидетельствуют надписи Тиглатпаласара I и его сына, арамейское нашествие, начавшееся со второй половины царствования Тиглатпаласара, вызывало в Ассирии большое беспокойство. Вскоре ассирийская территория была расчленена наступлением арамейских племён. В последней четверти XI в. арамеи захватывают ряд областей даже к востоку от реки Тигра. Однако и в этот период массового переселения арамеев на север Месопотамии сохранился ряд созданных ассирийцами изолированных поселений, что способствовало в дальнейшем новому завоеванию этой территории Ассирией.

ПРИМЕЧАНИЯ

[1] До нас дошла чрезвычайно интересная, но пока ещё не проанализированная историками политическая переписка Шамшиадада с этим его сыном.