;
СОДЕРЖАНИЕ
1. Человек верхнего палеолита. Происхождение человека современного типа. Общая характеристика верхнепалеолитических орудий труда. Оформление матриархальной родовой общины. Основные области расселения человечества. 2. Верхний палеолит приледниковой области в Европе. Приледниковая область в Европе. Орудия труда. Поселения и образ жизни. 3. Искусство и верования. Палеолитическое искусство. Первобытные религиозные представления. Женские статуэтки. Погребальные обычаи. Условия возникновения первобытных верований. 4. Переселения палеолитических охотников. Особенности местных культур верхнепалеолитического населения. Появление негроидов-гримальдийцев в Европе. Причины древнейших миграций. 5. Верхнепалеолитические культуры
в других частях Европы, в Африке и Азии.
Палеолитические обитатели Северной Африки. Палеолитические обитатели Внутренней Африки. Верхний палеолит в Сибири и Китае. Палеолит в Юго-Восточной Азии. 6. Заселение Америки и Австралии человеком. Заселение американского континента. Древнейшие стоянки палеолитического человека в Америке. Заселение Австралии. Примечания

РАЗВИТИЕ ПЕРВОБЫТНО ОБЩИННОГО СТРОЯ.
ПОЗДНИЙ ДРЕВНЕКАМЕННЫЙ ВЕК (ВЕРХНИЙ ПАЛЕОЛИТ1).

Неандертальского человека повсюду, где найдены его останки, в верхнем палеолите сменяет человек современного типа. По строению тела и внешнему облику люди верхнего палеолита принципиально уже ничем не отличались от людей нашего времени. Особенно важно, что их руки уже были способны выполнять самые различные, в том числе весьма сложные, трудовые действия.

Их мозг, судя по строению черепа и слепкам его внутренней полости, тоже не отличался от мозга современного человека. На этом основании людей верхнего палеолита, в отличие от более древних людей, обозначают общим наименованием «разумного», т. е. мыслящего, человека (Homo sapiens). Различия между неандертальцами и людьми верхнего палеолита заключались но только в том, что теперь исчезли многие унаследованные от животного прошлого черты внешнего строения древнейших, еще только формировавшихся людей, но и в том, что произошли существенные перемены в высшей нервной деятельности человека. Люди верхнего палеолита, несомненно, мыслили неизмеримо лучше, чем неандертальцы. С появлением человека современного тина не только стали всё быстрее и быстрее нарастать темпы развития культуры, но и открылись неизвестные ранее области творческой деятельности, недоступные более древним, людям нижнего палеолита. Это был новый, огромный шаг вперёд, неразрывно связанный со значительными изменениями во всех сторонах жизни и деятельности первобытного человека, прежде всего в росте и усложнении общественных связей.

Происхождение человека современного типа

Вполне понятен поэтому тот большой и острый интерес, который в науке издавна вызывал вопрос о возникновении человека современного типа, в частности о ближайших предках Homo sapiens. Противники материалистических взглядов на происхождение современного человека от древних человекообразных обезьян и их позднейших потомков типа питекантропа, синантропа и неандертальского человека пытались противопоставить этим взглядам свою концепцию о возникновении Homo sapiens из каких-то иных существ, с самого начала обладавших будто бы чисто человеческими чертами. В качестве доказательства приводилась, например, находка коллекционера Даусона, который обнаружил в 1912 г. в Пильтдауне, неподалеку от Лондона, в графстве Суссекс, часть черепа человека и нижнюю челюсть, представляющие собой совершенно необычное и непонятное сочетание признаков человека и обезьяны. Череп имел вполне развитую мозговую коробку, а челюсть находилась в резком контрасте с ним, так как не отличалась по форме и величине от обезьяньей. Отсюда следовал вывод, что Даусон открыл остатки существа, которое имело мозг современного человека и жевательный аппарат обезьяны. Оно должно было, следовательно, питаться подобно обезьяне, а мыслить, как человек.

Сторонники взгляда о независимом происхождении современного человека от древних людей типа синантропа и неандертальца с восторгом приняли находку Даусона и назвали это новое существо «эоантропом Даусона» т. е. подлинным, по их мнению, представителем начальной поры становления человека, буквально — «зари человечества». История сенсационного открытия Даусона, однако, в 1953 г. предстала в своем подлинном виде. Оказалось, что это была подделка. К черепу человека современного типа, имевшему верхнепалеолитический облик, была присоединена нижняя челюсть современной обезьяны, намеренно окрашенная двухромокислым калием, чтобы показать её глубокую древность. Не ограничиваясь этим, фальсификатор подточил один из зубов «эоантропа».

Теория, согласно которой Homo sapiens, по крайней мере в пределах четвертичного периода, не имел каких-либо других предков, кроме полностью подобных ему людей, и тем самым оказывался вне процесса эволюции, весьма удобна для приверженцев идеи о сотворении человека богом. Она поддерживалась также в кругу некоторых западных учёных, неверно истолковывавших ряд находок ашельского времени. Однако специальные исследования показали, что фрагменты черепов, давшие повод к таким толкованиям, в действительности резко отличаются от современных и в целом сближаются с неандертальскими.

Современной наукой установлено, что непосредственными предшественниками и предками людей современного типа были неандертальцы (в широком смысле слова). Доказательствами этого положения служат следующие факты.

Во-первых, не существует ни одного местонахождения, где бы останки кроманьонцев2 залегали в более древних, чем неандертальские, геологических слоях или в слоях, одновременных с теми, где были найдены неандертальцы. Во-вторых, не известно ни одного случая, чтобы кости неандертальца были обнаружены вместе с каменными орудиями, характерными для верхнего палеолита. В-третьих, по своему физическому облику неандертальцы были более развиты, чем синантропы, но значительно более архаичны, чем кроманьонцы. В-четвёртых, люди, сходные по многим основным признакам с неандертальцами Западной Европы, были обнаружены на огромном пространстве Восточного полушария, везде, где в силу географических условий было возможным существование и распространение палеолитического человека — в Европе, в Северной, Восточной и Южной Африке, в Передней и Средней Азии, в Юго-Восточной Азии; таким образом, неандертальцы не были какой-то местной формой, но повсеместно предшествовали кроманьонцам. В-пятых, известны и детально изучены настоящие переходные формы от неандертальца к современному человеку.

Таким образом, можно считать установленным, что человечество в целом прошло в своем развитии неандертальскую фазу.

Замечательным по яркости доказательством перехода от неандертальца к человеку современного типа явились костяки мустьерского времени, обнаруженные в палестинской пещере Эс-Схул, на горе Кармел. В них наглядно сочетаются как древние неандертальские черты, так и признаки, характерные уже для современного человека. Новые черты физического облика палестинских неандертальцев обнаруживаются прежде всего в строении черепа. Высота их черепной коробки близка к высоте черепа обычной, в среднем, для современного человека; лоб у них менее наклонный, чем обычно у неандертальцев. Затылочное отверстие, судя по одному из черепов из пещеры Эс-Схул, расположено в той же плоскости, как и у современного человека, что неразрывно связано с прямохождением. Самое же важное отличие их черепов от черепов других неандертальцев заключается в том, что здесь имеется отчётливо выраженный подбородочный выступ — характерная особенность человека современного типа, чуждая неандертальскому человеку.

Не меньшее значение, чем отмеченные особенности черепа палестинских неандертальцев, имеют с точки зрения эволюции человека и такие признаки строения его тела, как устройство позвоночника и стопы. Признаки эти сближают древних палестинцев с современным человеком и свидетельствуют, что они были значительно лучше приспособлены к прямохождению, чем другие неандертальцы. Кисти их рук тоже были ближе по своему строению к кисти современного человека, чем, например, кисть неандертальца из крымской пещеры Киик-Коба.

В целом область, где в основном протекало становление современного человека охватывала, по-видимому, достаточно обширную территорию в Средиземноморье Передней и Средней Азии, а также и Крыму и на Кавказе.

В то же самое время, по-видимому, группы древнейших людей неандертальского типа, обитавшие в менее благоприятных для взаимного контакта условиях, на далёких окраинах этой области, приняли меньшее участие в процессе становления человека современного типа, или вообще остались вне его и вымерли бесследно. Это случилось, по-видимому, с неандертальцами Южной Африки и острова Ява.

Поздние, так называемые шапелльские неандертальцы Европы не остались, по-видимому, в стороне от процесса становления современного человека. Наличие пережиточных неандерталоидных признаков в крышке черепа у верхнепалеолитического и даже более позднего населения Центральной и Восточной Европы (находки в Брно, Пржедмосте, а также находка у станции Сходня, под Москвой) показывает, что в процесс образования современного человека внесли свой вклад и европейские неандертальцы, «растворившиеся» в процессе смешения с другой группой палеолитического человечества.

О закономерности неандертальской фазы в эволюции человека свидетельствует не только повсеместное сочетание мустьерских находок с останками неандертальцев, но и наличие таких переходных памятников, как верхний слой Тешик-Таша в Узбекистане, стоянки Абри-Оди во Франции, пещеры на горе Кармел и на Кавказе, в мустьерских слоях которых есть уже орудия, имеющие черты близости с верхнепалеолитическими. Памятники эти показывают, как из мустьерской культуры вырастает более совершенная — верхнепалеолитическая.

Причину возникновения человека современного типа следует искать в ходе развития трудовой деятельности коллективов мустьерского времени. Это превращение было закономерным развитием существа с меньшей способностью к членораздельной речи, с менее совершенным мозгом в новое существо, организм которого был лучше приспособлен для более развитого коллективного производства и для более сложной общественной жизни. Слепки внутренней полости черепа кроманьонцев свидетельствуют о более мощном разрастании у них по сравнению с неандертальцами передних отделов лобной доли, нижнетеменной области, височной доли.

В итоге всего этого процесса возник новый вид человека, создавшего такое общество, в условиях которого оказался полностью снятым закон биологического отбора как видообразующей силы. Тип Homo sapiens остаётся в основных чертах неизменным со времени рисского оледенения до наших дней. При этом постоянстве физического типа нового человека производительные силы человеческих коллективов росли с возрастающей скоростью, изменялись и производственные отношения. Вместе с Homo sapiens мы вступаем в тот период человеческой истории, когда прогрессивное развитие человека полностью освобождается от пережитков тех законов, которые господствуют в стаде животных; это развитие начинает уже целиком осуществляться по социальным закономерностям, неизвестным в животном мире, присущим только человеческому обществу.

В период становления человека современного типа начинают формироваться и современные расы. На возникновение рас оказали влияние естественные условия жизни людей в первобытные времена, а также характерная для того периода разобщённость человеческих групп. Единству человечества как биологического вида, конечно, ни в коей мере не противоречит факт, что уже на этой ранней ступени развития человечества сложились локальные (местные) типы. Они отличались друг от друга по ряду второстепенных и несущественных признаков — выступание носа, высота переносья, размеры и форма нёба, цвет кожи, характер волосяного покрова и др. Эти же различия лежат и в основе деления ныне живущего человечества на расы. По мере того как биологическое приспособление к окружающим условиям в порядке естественного отбора начинало играть всё меньшую роль в жизни человека, заменяясь приспособлением природы к нуждам человечества в ходе его социальной деятельности, различия в физическом облике человека становятся все менее значительными.

Различают три большие расы человечества, начало сложения которых относят к верхнему палеолиту: 1) негроидно-австралоидную, или экваториальную, расу, к которой относятся, например, африканские негры, коренные жители Австралии, 2) европеоидную, или европейско-азиатскую, расу, к которой относится население Европы, Северной Африки, Передней Азии, Северной Индии, и 3) монголоидную, или азиатско-американскую, расу, к которой принадлежит население Китая, Центральной и Северной Азии, Юго-Восточной Азии, коренное население Америки— индейцы.

Все эти расы связаны между собой переходными, промежуточными типами. Кроме того, каждая из них подразделяется на более дробные группы, отличающиеся между собой менее заметно. Следует подчеркнуть, что в ходе исторического развития расы постоянно смешивались и что в чистом виде расы не существуют.

Расовые различия — явление второстепенное, не могущее служить аргументом против факта биологического единства всего человечества. Расовые различия не имеют никакого значения для развития общественной жизни людей и развития их культуры. Как будет видно из дальнейшею изложения, народы, в том числе и принадлежавшие к одной и той же расе, развивались неодинаковыми темпами, по причинам, которые не имеют никакого отношения к расовым различиям.

Теории о расах, возникших будто бы вследствие того, что люди произошли от различных предков и что поэтому-де различные расы неравноценны, что «предопределяет» господствующее положение одних рас и подчиненное других, являются совершенно антинаучными выдумками, которые опровергаются всей историей человечества.

Общая характеристика верхнепалеолитических орудий труда

Дальнейшее прогрессивное развитие культуры в верхнем палеолите выразилось прежде всего в усовершенствовании орудий труда и способов их изготовления. Отделка орудий стала более совершенной, так как теперь улучшается и техника ретуши. Нажимая с силой концом упругой костяной палочки или кремнёвым отжимником на край камня, человек быстро и ловко скалывал (как бы состругивал) одну за другой длинные и узкие чешуйки кремня. Появляется новая техника изготовления пластин. Ранее пластины скалывались с дисковидного нуклеуса. Такой нуклеус был по сути простой округлой галькой, с которой снимали отщепы, оббивая её кругом от краёв к центру. Теперь пластины скалывались с призматического по своей форме нуклеуса.

Отжимная техника обработки камня:
1- отжимание пластин длинным отжимником;
2 и 4 — отжимники;
3- обработка кремнёвого наконечника на руке отжимником;
5 - схема действия отжимника.

Соответственно изменилось и направление ударов, которыми отделялись пластины. Эти удары наносились теперь уже не наискось, не наклонно, а вертикально — от одного конца нуклеуса к другому. Получаемые с призматических нуклеусов узкие и длинные пластины нового типа позволили резко изменить и расширить ассортимент мелких каменных орудий, которые требовались в условиях несравненно более развитого, чем прежде, жизненного уклада: скребков различного вида, острий, проколок, разнообразных режущих инструментов. Впервые появляются кремнёвые инструменты, рабочие края которых в принципе оформлены так же, как у современных стальных резцов.

Это обычно массивное режущее остриё, образованное сходящимися под острым углом плоскостями сколов. Таким кремнёвым резцом можно было легче резать дерево, кость и рог, пропиливать в них глубокие пазы и делать надрезы, последовательно снимая одну стружку за другой.

В верхнем палеолите впервые появляются разнообразные костяные наконечники копий и метательного вооружения, в том числе составные гарпуны с зубцами. При раскопках стоянки Мейендорф, у Гамбурга (Германия), найдены гарпуны и лопатки оленей, пробитые такими гарпунами.

Важнейшим событием в развитии охотничьего вооружения явилось изобретение первого механического приспособления для метания дротиков — копьеметалки (метательной доски), представляющей собою стержень с крючком на конце. Удлиняя размах руки, копьеметалка намного увеличивала тем самым силу удара и дальность полёта дротика.

Появились разнообразные каменные орудия для разделывания туш и обработки шкур добытых животных, для изготовления деревянных и костяных изделий.

Оформление матриархальной родовой общины

В верхнем палеолите значительно усложняется образ жизни людей, развивается строй первобытной общины. Отдельные группы неандертальцев были, по всей вероятности, чужды и даже враждебны друг другу. Огромное значение для сближения разных групп должно было иметь возникновение экзогамии, т. е. запрета брачных отношений внутри рода и установление постоянной брачной связи между представителями различных родов. Установление экзогамии как общественного института, свидетельствующего о возрастающем развитии и усложнении общественных связей, можно отнести к верхнепалеолитическому времени.

Изделия раннеориньякского типа (Западная Европа):
1, 2 и 4 —острия различных видов;
3, 5 и 8 — скребки; 6— угловой резец;
7 — костяной наконечник с расщеплённым основанием;
9 — пластина с боковыми выемками.

Повышение производительности охоты в верхнем палеолите способствовало еще более чёткому разделению труда между мужчинами и женщинами. Одни постоянно были заняты охотой, другие, при развивавшейся относительной оседлости (в силу всё той же большей производительности охоты), больше времени проводили на стоянках, ведя всё усложнявшееся хозяйство группы. Женщины в условиях более или менее оседлой жизни изготовляли одежду, различную утварь, собирали съедобные и технические растения, например употреблявшиеся для плетения, приготовляли пищу. Исключительно важно также, что именно женщины были хозяйками в общественных жилищах, тогда как их мужья были здесь пришельцами.

При господстве характерного для такого этапа родового строя группового брака, когда отец точно неизвестен, дети, разумеется, принадлежали женщинам, что усиливало социальную роль и влияние на общественные дела женщины-матери.

Всё это послужило основой новой формы первобытно-общинных отношений - материнской родовой общины.

Прямыми указаниями на оформление материнского рода в это время являются с одной стороны, общинные жилища, а с другой — широко распространённые изображения женщин, в которых можно видеть образы женщин - родоначальниц, известных по данным фольклора, например, у эскимосов и алеутов.

На основе дальнейшего усложнения общественной жизни людей верхнего палеолита происходят и существенные перемены во всех областях их культуры: возникает уже достаточно развитое искусство, в трудовой практике человек накапливает опыт и положительные знания.

Основные области расселения человечества

Дальнейшее прогрессивное развитие человечества выражается и в том, что теперь обнаруживаются некоторые своеобразные черты культуры, характерные для населения отдельных больших областей.

Первая такая большая область охватывала Западную и Восточную Европу, в том числе Русскую равнину, замечательную своими палеолитическими поселениями под открытым небом. В период усиления деятельности ледников на севере Европы в последнюю, вюрмскую, или валдайскую, стадию оледенения эта область была приледниковой.

Вторая область охватывала внеледниковую зону на юге Европы, в Африке, в Передней и Средней Азии, на Кавказе и отчасти в Индии.

Третья область занимала Экваториальную и Южную Африку. Четвёртая область находилась в Восточной и Северо-Восточной Азии, в Сибири и Северном Китае.

Пятая область была расположена в Юго-Восточной Азии.

Внутри каждой из этих больших областей, охватывавших в совокупности почти всю территорию расселения тогдашнего человечества, имелись, кроме того, отдельные районы, отличавшиеся теми или иными особенностями культуры, которые, однако, в настоящее время ещё не могут быть точно установлены.

2. Верхний палеолит приледниковой области в Европе.

Приледниковая область в Европе

Обзор этих областей лучше начать с первой, приледниковой области в Европе, памятники которой, как наиболее изученные, могут дать более полное представление о достижениях культуры верхнепалеолитического человечества.

Уже первые сведения о верхнем палеолите позволили учёным нарисовать яркую и выразительную картину жизни древних охотников Европы четвертичного времени. Выдающийся археолог XIX в. Мортилье разделил памятники верхнего палеолита Западной Европы на этапы: солютрейский, мадленский и азильский3, который позднее стал рассматриваться как переходный к следующему после палеолита этапу — мезолиту или даже как начало мезолита. Затем другими археологами был выделен ориньякский этап, следующий за мустьерским и предшествующий солютрейскому. Эта картина была существенно дополнена дальнейшими исследованиями в особенности исследованиями советских учёных, а также археологов Чехословакии, Польши, Румынии и Венгрии, выполнивших огромную работу на территории Восточной и Центральной Европы.

Новейшие открытия показали, что верхнепалеолитическое время начинается на востоке приледниковой Европы по геологическим масштабам очень рано, значительно раньше, чем думали прежние исследователи. Теперь установлено, что люди ранне-мустьерского времени жили на юге бывшего СССР до наступления ледников максимального, или рисского, оледенения. После того, как великий ледниковый покров рисского времени начал таять, происходят новые большие изменения в климате и географических условиях. Уровень мирового океана повышается, море наступает на сушу. Морские отложения перекрывают мощной толщей мустьерское поселение у нынешнего Волгограда, на Волге. На севере морские воды проникают далеко вглубь материка по долинам Онеги, Печоры и Северной Двины. Белое и Балтийское моря, по-видимому, соединяются друг с другом и отделяют Скандинавию от Европы. В Якутии море вдаётся на юг вверх по Лене и Вилюю.

Одновременно, в условиях более благоприятного тёплого климата, из своих «убежищ» на Балканах и на Северном Кавказе распространяется теплолюбивая растительность. Если сначала на освобождённых от льда пространствах росли одни елово-сосновые леса, то затем здесь широко распространяется дуб, достигший полярного круга, граб, липа и бук.

В средней части Русской равнины находилась зона широколиственных лесов. К северу от неё росли смешанные хвойно-широколиственные леса и, наконец, ещё дальше на севере, вплоть до Ледовитого океана,— хвойные леса. К югу от зоны широколиственных лесов располагалась лесостепь с дубовыми и липовыми перелесками. В таких условиях, естественно, должна была измениться и фауна. Исчезли песцы, лемминги и другие типично арктические животные, уменьшилась роль степных видов и соответственно выросла роль лесных. Однако мамонт продолжал жить на прежних местах, а вместе с ним жили и другие представители «мамонтовой фауны».

В следующий, валдайский этап оживления ледниковой деятельности сплошной массив льда был несравненно меньше по размеру. К нему вплотную примыкала зона своеобразной приледниковой растительности, состоявшей из горно-тундровых, лесных и степных видов. Южнее находилась зона лесостепи, а за ней — обширные степные пространства.

Это было время наиболее широкого распространения «мамонтовой фауны» — мамонта, шерстистого носорога, северного оленя, песца, обского лемминга, сайги, байбака.

Таким был природный фон, на котором развёртывалась история верхнепалеолитического человека в приледниковой области Европы.

Первое, что привлекает внимание исследователя, это обилие костей диких животных на поселениях древнего человека. Так, в Солютре (Франция) обнаружены костяки около 10 тыс. лошадей. В Пржедмосте (Чехословакия) вместе с костями других животных найдены останки примерно 800—1000 мамонтов. В Амвросиевке, на Украине, открыто скопление костей, залегавших метровой толщей на площади около 200 м2 и принадлежавших 950—1000 бизонам. Охота, издавна бывшая основным источником существования палеолитического населения Европы и главным его занятием, должна была, конечно, совершенствоваться и улучшаться. На способы охоты указывает нередко само расположение древних стоянок. Они находятся вблизи скалистых обрывов и оврагов, в пересечённой местности, представлявшей наибольшие удобства для устройства загонов и облавной охоты.

Орудия труда

Вместе с тем в отличие от предшествующего мустьерского времени теперь всё чаще и чаще встречаются наконечники копий и дротиков, изготовленные из кости.

Из кремня выделывались наконечники с боковой выемкой в основании, а также изящные крупные наконечники лавролистной формы, характерные для позднесолютрейских поселений. Встречаются, кроме того, миниатюрные наконечники метательных стрел или дротиков, очень близкие по форме к позднейшим, относящимся уже к периоду неолита (новокаменного века). Таковы, например, найденные в верхнепалеолитических поселениях Испании наконечники с вогнутым основанием и с черешком. Миниатюрные наконечники треугольной формы с вогнутым основанием, тоже очень сходные с неолитическими, обнаружены и в нижних, наиболее древних, слоях костёнковских поселений на Дону, у Воронежа.

Изделия солютрейского типа из Костёнок IV на Дону.
По бокам — острия из кремнёвых пластин,
в центре — двусторонне обработанный листовидный наконечник.

Для метания стрел и дротиков, как уже говорилось, применяли теперь специальное приспособление в виде стержня с крючком на конце — метательную доску. Метательная доска резко усиливает энергию движения копья и дальность полёта. Она явилась поэтому важным нововведением, открывавшим путь к изобретению лука. Костяные образцы копьеметалок сохранились в поселениях верхнего палеолита на территории Франции.

В верхнем палеолите обнаруживаются и первые свидетельства развития различных, в том числе механически действующих, ловушек и западней для добычи животных. В пещерах найдены условные рисунки, изображающие, по-видимому, ямы-ловушки, в том числе для мамонтов, ловчие изгороди и даже сети, аналогичные, должно быть, сетям из ремней у арктических племён недавнего прошлого; при помощи таких сетей ловили северных оленей, гусей, куропаток. Такие ловушки экономили силы охотников, заменяли тяжёлую работу целого коллектива и обеспечивали несравненно более обильную, чем прежде, добычу. Одновременно развиваются, по-видимому, способы заготовления мяса впрок, в основном такие же, как у современных арктических племён. Мясо хранилось в ямах-кладовках, подобных найденным в Костёнках (около Воронежа), в вяленом, сушеном и мороженом виде, жир и сало в пузырях и мешках из шкур животных.

Немалое значение должна была иметь, по крайней мере в определённых местах, добыча рыбы. Прямым указанием на это служит наличие в кухонных отбросах костей лососей, этих характерных обитателей быстрых и холодных рек Севера с их чистой и прозрачной водой. На палеолитических рисунках лососи изображаются живо и точно.

При ловле рыбы, надо полагать, помимо сетей применялись и грубые прототипы позднейших рыболовных крючков, в виде заостренных на обоих концах коротких стерженьков. Но главное место принадлежало, очевидно, гарпуну, которым палеолитические рыболовы и поражали крупную рыбу с таким же искусством и меткостью, с какими это делали и делают сейчас различные племена Юга и Севера. Недаром находки гарпунов в палеолите так многочисленны, а рисунки их на стенах пещер так распространены.

Дальнейшее развитие охоты, ставшей постоянным и организованным промыслом, улучшение охотничьего вооружения, прогресс в развитии техники, а также усовершенствование хозяйства в целом привели к оформлению достаточно высокой, передовой по тому времени культуры населения приледниковой области, к возникновению своеобразного и характерного уклада жизни древних охотников на мамонта и северного оленя.

Поселения и образ жизни

Самую яркую и вместе с тем неожиданную, с точки зрения старых представлений о палеолитическом человеке, характеристику его жизни дают поселения. Исключительно важное значение в доле изучения жизни верхнепалеолитического человека имеет при этом методика раскопок его поселений, разработанная советскими археологами, поставившими целью выяснение тех сторон жизни людей ледникового времени, которые оставались меньше всего выявленными и наиболее тёмными, — их образа жизни, домостроительства и общественного уклада.

Новая методика раскопок, имевшая целью раскрыть облик поселений и жилищ древних охотников, строилась на ином, чем прежде, отношении исследователей к раскопкам культурного слоя. Если раньше в таком слое видели беспорядочное нагромождение «кухонных отбросов» и соответственно раскапывали его, то теперь было установлено, что под видимой беспорядочностью и случайным характером отвалов скрывается определённая, нередко весьма стройная, картина исчезнувших древних жилищ и целых посёлков, с характерной для них сложной жизнью, со своеобразным внутренним распорядком.

Таким образом, пришлось существенно изменить и общий взгляд на жизнь верхнепалеолитических обитателей не только Русской равнины, но и всей Европы. В людях верхнего палеолита раньше видели бродячих жалких дикарей, непрерывно передвигавшихся с места на место, не зная покоя и более или менее прочной оседлости. Теперь по-новому раскрылся и общий уклад их жизни и их общественный строй.

Особенно богатый материал для характеристики поселений палеолитического человека был обнаружен при раскопках в селе Костёнках, на Дону, вблизи Воронежа. Костёнки издавна славились обилием ископаемых костей животных, отчего село получило и своё название. Костями гигантских животных из этих мест заинтересовался в своё время Пётр I. Но полностью значение костёнковских памятников палеолита для истории древнейшего населения Европы раскрылось только в 1-й половине ХХ века.

Здесь были обнаружены новые замечательные памятники палеолитического периода, показавшие, что этот район является единственным по богатству средоточием выдающихся памятников верхнепалеолитического времени в Восточной Европе. Исследования Академии наук СССР показали, что здесь находился ряд лагерей охотников, на месте которых и были найдены следы палеолитических кострищ, а также многочисленные изделия того же времени из кремня.

Совершенно исключительная по выразительности и масштабам картина жилища древних охотников на мамонта раскрылась, например, в одном из многочисленных костёнковских поселений — в Костёнках I. Изучая это место, археологи выяснили, что кострища, кости животных и обработанные рукой человека кремни заполняли здесь основание древнего жилища, за пределами которого находки встречались лишь изредка.

Древнее жилище, вскрытое в Костёнках I раскопками 1931—1936 гг., имело в плане овальные очертания. Длина его была 35 м, ширина — 15—16 м. Жилая площадь достигала, таким образом, размера почти 600 м2. При таких больших размерах жилище, естественно, не могло обогреваться одним очагом. В центре жилой площади, по длинной ее оси, тянулись симметрично расположенные, с интервалами в 2 м, очажные ямы. Очагов было 9, диаметром около 1 м каждый. Эти очаги были покрыты сверху толстым слоем костной золы и обуглившихся костей, употреблявшихся в качестве топлива. Очевидно, обитатели жилища перед тем, как оставить его, запустили свои очаги и долго не чистили их. Они оставили также и неиспользованные запасы топлива в виде костей мамонта, находившихся вблизи очагов.

Один из очагов служил при этом не для отопления, а для совершенно иной цели. В нём обжигали куски бурого железняка и сферосидерита, добывая таким образом минеральную краску — кровавик. Эта краска употреблялась жителями поселения в таком большом количестве, что слой земли, заполнявший углубление жилища, местами был сплошь окрашен в красный цвет различных оттенков.

Обнаружилась и другая характерная черта внутреннего устройства большого жилья в Костёнках I. Рядом с очагами или несколько в стороне от них были найдены крупные трубчатые кости мамонта, вертикально врытые в землю. Судя по тому, что кости были покрыты зарубками и насечками, они служили своего рода «верстаками» для древних мастеров.

Костёнки.

Основная жилая площадка была окаймлена дополнительными помещениями — землянками, расположенными по её контуру в виде кольца. Две из них выделялись среди других своими более крупными размерами и были расположены почти симметрично по правую и левую сторону основного жилища. На полу обоих землянок замечены остатки костров, отеплявших эти помещения. Крыша землянок имела каркас из крупных костей и бивней мамонта.Третья большая землянка находилась в противоположном, дальнем, конце жилой площадки и, очевидно, служила складочным помещением для частей туши мамонта.

Любопытным бытовым штрихом являются здесь также специальные ямки — хранилища для особо ценных вещей. В таких ямках найдены были скульптурные изображения женщин, животных, в том числе мамонта, медведя, пещерного льва, украшения из коренных зубов и клыков хищников, главным образом песца. Кроме того, в ряде случаев обнаружены были отборные кремнёвые пластины, лежавшие по несколько штук вместе, крупные наконечники отличного качества, по-видимому, намеренно скрытые в специально вырытых углублениях. Учитывая всё это и отмечая, что статуэтки женщин были разбиты, а на полу жилища вообще оказались преимущественно малозначительные вещи, один из исследователей костёнковских стоянок — П. П. Ефименко полагает, что большое жилище Костёнок I было брошено «при чрезвычайных обстоятельствах». По его мнению, жители покинули свой дом, захватив все наиболее ценные вещи. Они оставили на месте только то, что было заранее спрятано, в том числе статуэтки. Враги, обнаружив статуэтки женщин, разбили их, чтобы тем самым уничтожить родовых «покровителей» костёнковской общины и нанести ей ещё больший ущерб.

Раскопки в Костёнках вскрыли, таким образом, картину домашней жизни целой общины, в которую входили десятки, а может быть и сотни людей, обитавших в обширном, уже достаточно хорошо по тому времени устроенном, сложном по конструкции общем жилище. Эта сложная и вместе с тем стройная картина древнего поселения наглядно показывает, что в жизни его обитателей существовал определенный внутренний распорядок, который строился на унаследованных от предшествующих поколений традициях, на строго определённых необходимостью и обычаем правилах поведения её членов. В основе этих традиций лежал непрерывно нараставший в ходе тысячелетий опыт коллективной трудовой деятельности. Вся жизнь палеолитической общины основана была на совместном труде её членов, на их общей борьбе с природой.

Огромное костёнковское жилище не было чем-то исключительным, единственным в своем роде. Совершенно такое же большое жилище, почти полностью повторяющее костёнковское по своему устройству, было вскрыто на Авдеевской стоянке, под Курском. Очертания жилища в плане были и здесь овальными, по краям его располагались землянки; внутри находились очаги, вытянутые в одну линию вдоль длинной оси, ямки-хранилища и вкопанные вертикально в землю трубчатые кости мамонта. Находки в Авдеевском жилище по своему составу также почти полностью повторяют вещи из Костёнок.

Аналогичные большие жилища существовали и в других верхнепалеолитических поселениях, в том числе даже очень удалённых от Дона, но во многом поразительно родственных поселениям Авдеева и Костёнок.

Довольно обширное жилище такого рода было исследовано, например, за последние годы в Долни Вестонице, в Чехословакии. Жилище в Долни Вестонице имело слегка углублённое в землю основание и овальные в плане очертания площадью 19х9 м. Внутри овала находились 5 очагов, расположенных на расстоянии 1,5—2 м друг от друга. Около очагов обнаружена основная масса находок: кремнёвых отщепов, пластин и законченных орудий. Там же оказались лучшие изделия из кости и бивня мамонта, в том числе крупные острия и украшения. Найдены были также и кусочки красящего минерального вещества, очевидно, охры. Строители этого жилища выбрали место для него на берегу небольшого ручья с чистой, прозрачной водой. По другую сторону ручья была нагромождена масса костей животных.

На Десне под Брянском на верхнепалеолитической Тимоновской стоянке советский археолог В. Л. Городцов обнаружил ещё более сложные жилища в виде четырёхугольных землянок глубиной до 3 м, в которых, как в искусственных пещерах, зимовали палеолитические общины.

Наряду с многоочажными большими жилищами существовали жилища и другого типа, меньшего размера. Если в Костёнках и Авдееве удаётся исследовать только углубленный пол жилища и его детали, то здесь, в жилищах меньшего размера, можно в какой-то степени определить детали устройства стен, опорных конструкции в виде столбов и даже крыши. Так, например, найденные при раскопках палеолитического жилища в Гонцах, на Украине, кости мамонта не были разбросаны в беспорядке, а располагались скоплением определённой формы в виде овала длиной 4,5 м и шириной около 4 м, окаймлённого 27 черепами мамонтов. Кроме того, по краю этой овальной площадки были вертикально вкопаны 30 лопаток мамонта. В середине лежало более 30 бивней мамонта. Черепа и лопатки мамонта были основанием стен древнего жилища, бивни, всего вероятнее, служили конструктивной основой его низкой куполообразной крыши. К числу жилищ такого рода, по-видимому, относится и землянка в Шуссенриде (Швейцария). Найденные в ней вместе с костяными мадленскими гарпунами и другими палеолитическими изделиями сотни рогов северного оленя могли служить покрытием каркаса крыши.

Широкое распространение жилищ с каркасом из костей животных относится к солютрейскому и мадленскому времени, когда на смену относительно мягкому климату риссвюрмского межледникового периода наступает новое, вюрмское похолодание. Тот же отпечаток сурового климата лежит на одежде людей позднесолютрейского и мадленского времени. Наличие многочисленных кремнёвых и костяных острий-проколок, в особенности же превосходно сделанных костяных иголок с миниатюрными отверстиями для нитей, не оставляет сомнения в том, что у людей того времени уже существовала скроенная и сшитая одежда из специально выделанных шкур. Какой была по своему виду и покрою одежда, показывает найденная к Бурети (в Сибири, на роке Ангаре) верхнепалеолитическая статуэтка, вырезанная из бивня мамонта. Вся её поверхность, кроме лица, сплошь покрыта углублениями, условно передающими меховой костюм в виде комбинезона, плотно облегающего тело. На голове статуэтки изображен капюшон, покрытый такими же ямками.

Среди палеолитических статуэток преобладают, однако, изображения не одетых, а обнажённых женских фигур. Самое большее, что у них имеется из одежды, это более или менее широкий поясок на бёдрах или что-то вроде широкого треугольного хвоста, опускающегося сзади, как это видно на известной статуэтке из Леспюг (Франция). Иногда видна как будто татуировка. Большое внимание уделялось женщинами причёске, порой весьма сложной и пышной. Волосы то падают вниз сплошной массой, то собраны концентрическими кругами. Иной раз они расположены зигзагообразными вертикальными рядами.

Внутри своего низкого и тесного полуподземного зимнего жилища люди палеолитического времени, очевидно, пребывали обнажёнными или полуобнажёнными. Только вне жилья они появлялись в одежде из шкур и меховом капюшоне. В таком виде они и представлены в произведениях палеолитических скульпторов — в меховой одежде или нагими с одним только пояском на тело.

Палеолитические статуэтки интересны не только тем, что они правдиво передают облик людей верхнего палеолита, но и тем, что ими представлено искусство ледникового времени.

3. Искусство и верования.

Палеолитическое искусство

Первые образцы палеолитического искусства были найдены в пещерах Франции в 40-х годах XIX в., когда многие, под влиянием библейских взглядов на прошлое человека, не верили в самое существование людей каменного века — современников мамонта.

В 1864 г. в пещере Ля-Мадлен (Франция) было обнаружено изображение мамонта на костяной пластинке, показавшее, что люди этого отдаленного времени не только жили вместе с мамонтом, но и воспроизводили это животное в своих рисунках. Спустя 11 лет, в 1875 г., были неожиданно открыты поразившие исследователей пещерные росписи Альтамиры (Испания), а за ними и многие другие.

Изображение мамонта.
Пещера Ля-Мадлен (Франция).

Но существование пещерного искусства древнекаменного века всё ещё долго оспаривалось, пока накопление фактов не положило конец всяким сомнениям.

Терпеливо собранный исследователями новый фактический материал полностью подорвал попытки ряда теоретиков изолировать искусство от общества, искать его зачатки в мире животных или утверждать изначальность художественного чувства у человека. Накопление фактического материала окончательно доказало также, что искусство не возникло, как утверждали идеалистически мыслящие искусствоведы, внезапно и неожиданно, в ослепительном блеске, что его источником были вовсе не случай и не гений «избранной расы».

Появление первобытного искусства было подготовлено сотнями тысячелетий развития общества и труда, в процессе которого происходило прогрессивное изменение природы самого человека, его органов чувств и способностей. Огромное значение имело при этом развитие и совершенство человеческой руки. В процессе труда и только благодаря труду человеческая рука достигла впоследствии такой высокой ступени совершенства, на которой она смогла, по известному выражению Энгельса, «как бы силой волшебства, вызвать к жизни картины Рафаэля, статуи Торвальдсена, музыку Паганини»4.

В труде человек развивал речь и мышление, учился воспроизводить нужные ему формы вещей по заранее выработанному плану, что и явилось основным предварительным условием творческой деятельности в области искусства. В ходе развития общественно-трудовой деятельности возникали, наконец, конкретные потребности, вызвавшие зарождение искусства, как особой сферы общественного сознания и деятельности человека.

Первое зерно искусства было посеяно, как мы видели, ещё в конце мустьерского времени. Эти предпосылки и зачатки искусства не пропали даром. Они принесли богатые всходы, когда человек миновал неандертальскую фазу и поднялся на новую, качественно иную, более высокую ступень своего развития.

В верхнем палеолите, как мы видим, усложняется техника охотничьего хозяйства. Зарождается домостроительство, складывается новый уклад быта. В ходе вызревания родового строя крепнет и усложняется по своей структуре первобытная община. Развиваются мышление и речь. Неизмеримо расширяется умственный кругозор человека и обогащается его духовный мир. Наряду с этими общими достижениями в развитии культуры большое значение для возникновения и дальнейшего роста искусства имело и то специфически важное обстоятельство, что человек верхнего палеолита теперь стал широко использовать яркие цвета природных минеральных красок. Он овладел также новыми способами обработки мягкого камня и кости, открывшими перед ним ранее не известные возможности передачи явлений окружающей действительности в пластической форме — в скульптуре и резьбе.

Без этих предварительных условий, без этих технических достижений, рождённых непосредственной трудовой практикой по изготовлению орудий труда, не могли бы возникнуть ни живопись, ни художественная обработка кости, которыми в основном представлено известное нам искусство палеолита.

Самое замечательное и самое важное в истории первобытного искусства заключается в том, что оно с первых своих шагов пошло в основном по пути правдивой передачи действительности. Искусство верхнего палеолита, взятое в лучших его образцах, отличается удивительной верностью природе и точностью в передаче жизненно важных, наиболее существенных признаков. Уже в начальное время верхнего палеолита, в ориньякских памятниках Европы, обнаруживаются образцы правдивого рисунка и скульптуры, а также одинаковые с ними по духу пещерные росписи. Появлению их, разумеется, предшествовал определённый подготовительный период.

Глубокая архаичность наиболее ранних пещерных изображений сказывается в том, что возникновение самых древних из них, раннеориньякских, вызвано было на первый взгляд как будто случайно вспыхнувшими ассоциациями в сознании первобытного человека, заметившего сходство в очертаниях камней или скал с обликом тех или иных животных. Но уже в ориньякское время рядом с образцами архаического искусства, в которых причудливо сочетаются естественное сходство и творчество человека, были широко распространены и такие изображения, которые целиком обязаны своим появлением творческому воображению первобытных людей.

Изображения козлов и лошадей.
Пещера Комбарелль (Франция).

Для всех этих архаических образцов древнейшего искусства характерна резко выраженная простота формы и такая же сухость расцветки. Палеолитический человек сначала ограничивался тем, что только раскрашивал свои контурные рисунки сильными и яркими тонами минеральных красок. Это было вполне естественно в тёмных пещерах, тускло освещённых еле горящими фитилями или огнём дымного костра, где полутона были бы попросту незаметны. Пещерные рисунки ориньякского времени представляют собой обычно фигуры зверей, выполненные только одним линейным контуром, обведённые красными или жёлтыми полосами, иногда сплошь заполненные внутри круглыми пятнами или залитые краской.

На мадленском этапе происходят новые прогрессивные изменения в искусство верхнего палеолита, главным образом в пещерных росписях. Они выражаются в переходе от простейших контурных и гладко залитых краской рисунков к многоцветным росписям, от линии и гладкого однотонного красочного поля к пятну, передающему объём и форму предмета различной густотой краски, изменением силы тона. Простые, хотя и красочные рисунки ориньякского времени вырастают теперь, следовательно, в настоящую пещерную живопись с характерной для её лучших образцов, например в Альтамире, передачей форм живого тела изображаемых зверей.

Жизненный, реалистический характер искусства палеолита не ограничивается мастерством в статической обрисовке формы тела животных. Наиболее полное свое выражение он нашёл в передаче их динамики, в умении схватывать движения, передавать мгновенно меняющиеся специфические позы и положения.

Такое мастерство было достигнуто не сразу. На первых порах, в ориньякское время, при всём совершенстве контуров рисунка, животные ещё долго остаются скованными в движениях, неподвижными. Но уже к середине мадленского периода в искусстве явно обнаруживается стремление передать движение животного. На одних рисунках олени медленно идут с присущей этим животным грацией. На других они мчатся, за кинув рога, в паническом страхе. Лошади всюду показаны в летучем галопе. Кабан из Альтамиры страшен в слепой ярости: он скачет с оскаленными клыками и вздыбленной щетиной. Даже грузный мамонт и тот изображён на пластине из Ля-Мадлен с большой экспрессией. Спина его круто выгнута и напряжена, бивни подняты вверх, задняя нога вытянута, хвост высоко поднят и изогнут дугой. Вся могучая фигура мамонта устремлена вперёд.

Несмотря на всю свою правдивость и жизненность, искусство палеолита остаётся в полной мере первобытным, поистине младенческим. Оно в корне отличается от современного, где художественный рассказ строго ограничен в пространстве. Искусство палеолита не знает воздуха и перспективы в настоящем смысле этого слова; в этих рисунках под ногами фигур не видно земли. В нём нет и композиции в нашем смысле слова, как намеренного распределения отдельных фигур на плоскости. Самые лучшие рисунки палеолита не более чем мгновенно схваченные и застывшие единичные впечатления с характерной для них поразительной живостью в передаче движений.

Даже в тех случаях, где наблюдаются большие скопления рисунков, в них не обнаруживается никакой логической последовательности, никакой определённой смысловой связи. Такова, например, масса быков в росписи Альтамиры. Скопление этих

ИЗОБРАЖЕНИЕ ЛАНИ.
Пещера Альтамира. Испания. Верхний палеолит.

быков — результат многократной пририсовки фигур, простого их накопления в течение длительного времени. Случайный характер таких сочетаний фигур подчёркивается нагромождением рисунков друг на друга. Быки, мамонты, олени и лошади беспорядочно налегают друг на друга. Более ранние рисунки перекрываются последующими, еле просвечивая под ними. Это не результат единого творческого усилия мысли одного художника, а плоды несогласованной стихийной работы ряда поколений, связанных только традицией.

Плафон с изображением животных.
Пещера Альтамира (Испания).

Тем не менее в отдельных исключительных случаях, особенно в миниатюрных работах, в гравюрах по кости, а иногда также и в росписях пещер обнаруживаются зачатки повествовательного искусства и вместе с тем своеобразной смысловой композиции фигур. Это прежде всего групповые изображения животных, означающие стадо или табун. Возникновение подобных групповых рисунков понятно. Древний охотник постоянно имел дело со стадами быков, табунами диких лошадей, с группами мамонтов, являвшихся для него объектом коллективной охоты — загона. Именно так, в виде стада, они в ряде случаев и изображались. Такой характер имеют, например, замечательный фриз из скачущих друг за другом мохнатых горбоносых лошадок в пещере Ляско (Франция) или схематический рисунок на кости, изображающий группу диких ослов или лошадей в виде шеренги, обращённой головами к зрителю. Сюда же относится изображение группы оленей, у которых видны одни только ветвистые рога; оно живо передаёт непосредственное впечатление «леса рогов», возникающее и в наше время при первом взгляде на табун оленей в голой чукотской тундре.

Ещё интереснее красочный рисунок из пещеры Фон-де-Гом (Франция). Слева на нём видна группа лошадей, обращённых головами в одну сторону, туда, где на одном с ними уровне стоит лев с изогнутой спиной и выгнутым хвостом, готовый к прыжку на лошадей.

Вторая такая сцена, выхваченная из глубины веков и сохранённая для нас рукой палеолитического человека, изображает мирную жизнь животных ледникового времени: спокойно и мирно идут друг за другом два оленя; впереди самка, позади виден олень-самец с огромными широко раскинутыми рогами.

Замечательна сцена, изображённая на обломке кости, найденной в гроте Лортэ (Верхние Пиренеи). Здесь показана группа оленей, переходящих через реку. На краю обломка видны задние ноги убегающего оленя, за ним идёт другой, а позади изображён крупный олень, повернувший голову назад. Он ревёт, призывая кого-то, может быть, отставшего оленёнка. У ног оленей нарисованы рыбы.

Почему первобытный резчик поставил своей задачей рассказать именно о переходе оленей через реку, почему он подчеркнул именно тот факт, что целая группа оленей оказалась в воде, станет ясным, если вспомнить охоту арктических племен на северного оленя в недавнем прошлом. Все существование этих охотников, вся их жизнь зависели от возможности запасти достаточное количество оленьего мяса на зиму. А это было возможно только тогда, когда олени начинали свою ежегодную массовую переправу через реки. Вот здесь-то, около переправы, и поджидали оленей охотники на своих лёгких лодках. Как только олени забредали в воду, а затем, всплывая, теряли дно под

Изображение оленей, плывущих через реку.
Грот Лортэ (Франция).

ногами, охотники бросались в гущу стада и кололи копьями беспомощных животных; охота длилась всё время, пока шла переправа. Так, вероятно, добывали себе пищу на зимнее время и палеолитические охотники, один из которых передал в своём рисунке столь хорошо знакомую ему сцену перехода табуна оленей через реку.

Скульптурная фигура женщины,
вырезанная из бивня мамонта (фас и профиль).

Костёнки I. Из раскопок 1952 г.

Есть в искусстве палеолита и зачатки перспективного изображения, однако, весьма своеобразного и примитивного. Как правило, животные показаны сбоку, в профиль, человек — в фас. Но имелись определённые приёмы, позволявшие оживить рисунок и ещё больше приблизить его к действительности. Так, например, тела животных иногда даются в профиль, а голова в фас, глазами к зрителю. На изображениях человека, наоборот, туловище давалось в фас, а лицо в профиль. Наблюдаются случаи, когда животное изображается спереди, схематично, но так, что видны только ноги и грудь, ветвистые оленьи рога, а задняя часть отсутствует, закрытая передней половиной тела. Совершенно необычайный приём использован на рисунке из Шанселада (Франция), изображающем бизона, или, вернее, его скелет с головой, и окружающие его с боков человекоподобные существа. Все фигуры показаны здесь сверху, с птичьего полёта, как бы распластанными на земле.

Очень рано, ещё в ориньякское время, рядом с рисунками и барельефами появляется круглая скульптура, обычно это — изображения женщин. Статуэтки обнаружены в различных поселениях верхнего палеолита приледниковой зоны на огромных её пространствах от Средиземного моря до Байкала. В числе лучших образцов таких изображений находятся всемирно известные статуэтки, найденные в бывшем Советском Союзе. Особенно замечательны по жизненной передаче форм обнажённого женского тела и выразительности две статуэтки, найденные в Костёнках.

Вместе с пластическими изображениями женщин для искусства верхнего палеолита столь же характерны одинаково верные природе скульптурные изображения животных из бивня мамонта, кости и даже глины, смешанной с костной золой. Таковы фигуры мамонта, бизонов, лошадей и других животных, в том числе хищников.

Костёнки дали целую серию миниатюрных головок и фигур животных, вырезанных из мягкого местного камня—мергеля. Здесь есть хищники, вроде льва и медведя, есть и превосходно оформленная голова верблюда. В Мезине (Украина) найдены совершенно необычные по своеобразной стилизации фигурки хищных птиц, покрытые богатым геометрическим узором. В Мальте и Бурети (на реке Ангаре) обнаружены скульптурные фигурки водоплавающих птиц, изображённых в полёте, с длинной вытянутой вперёд шеей и массивной головой. Это, очевидно, гагары или лебеди. В Авдеевской стоянке найдены фигурки мамонтов, вырезанные из костей ступни самого мамонта. Совершенно такие же статуэтки найдены в Пржедмосте, в Чехословакии.

Если существование правдивого искусства людей ледниковой поры сейчас уже действительно не требует доказательств, то остаётся всё-таки необходимым объяснить этот первобытный реализм, обнаружить причины, породившие удивительное искусство древнекаменного века.

Само собой разумеется, что дошедшие до нас памятники палеолитического искусства не были результатом «свободного» от связи с обществом художественного творчества. Такого творчества история человечества не знает.

Изображение быка.
Пещера Ляско (Франция).

Искусство палеолита выросло на определённой социальной почве. Оно служило потребностям общества, было неразрывно связано с определённым уровнем развития производительных сил и производственных отношений. С изменением этой экономической основы изменялось общество, менялась надстройка, в том числе изменялось и искусство. Поэтому искусство палеолита ни в коем случае не может быть тождественно реалистическому искусству позднейших эпох. Оно столь же неповторимо в своём своеобразии, в своём примитивном реализме, как и вся породившая его эпоха палеолита — этого подлинного «детства человечества».

Жизненность и правдивость лучших образцов палеолитического искусства обусловлены были прежде всего особенностями трудовой жизни и выраставшего из неё мировосприятия палеолитических людей. Меткость и острота наблюдений, отражённых в образах животных, определялись повседневным трудовым опытом древних охотников, вся жизнь и благосостояние которых зависели от знания образа жизни и характера животных, от умения выследить их и овладеть ими. Такое знание мира животных было делом жизни и смерти для первобытных охотников, а проникновение в жизнь зверей являлось настолько характерной и важной частью психологии людей, что окрашивало всю их духовную культуру, начиная, судя по данным этнографии, с животного эпоса и сказок, где животные выступают единственными или основными персонажами, кончая обрядами и мифами, в которых люди и звери представляют одно нераздельное целое.

Палеолитическое искусство доставляло людям того времени удовлетворение соответствием изображений природе, чёткостью и симметричным расположением линий, силой цветовой гаммы этих изображений.

Обильные и тщательно выполненные украшения радовали глаз человека. Возник обычай покрывать орнаментом самые простые бытовые вещи и придавать им нередко скульптурные формы. Таковы, например, кинжалы, рукоять которых превращена в фигурку оленя или козла, копьеметалка с изображением куропатки. Эстетический характер этих украшений нельзя отрицать даже и в тех случаях, когда такие украшения приобретали определённый религиозный смысл и магический характер.

Искусство палеолита имело огромное положительное значение в истории древнейшего человечества. Закрепляя в живых образах искусства свой трудовой жизненный опыт, первобытный человек углублял и расширял представления о действительности и глубже, всестороннее познавал её, а вместе с тем обогащал свой духовный мир. Возникновение искусства, означавшее огромный шаг вперёд в познавательной активности человека, вместе стем во многом способствовало укреплению социальных связей.

Первобытные религиозные представления

Памятники первобытного искусства свидетельствуют о развитии сознания человека, о его жизни в то отдалённое время. Они рассказывают и о верованиях первобытного человека. К фантастическим представлениям, из которых возникли древнейшие религиозные верования охотников каменного века, следует отнести зачатки почитания сил природы и прежде всего культ зверя.

Зарождение грубого культа зверя и охотничьего колдовства обусловлено было значением охоты, как главного источника существования древних людей этого периода, той реальной ролью, которая принадлежала зверю в их повседневной жизни. Звери с самого начала заняли важное место в сознании первобытного человека и в первобытной религии.

Перенося на мир животных отношения, характерные для первобытных родовых общин, неразрывно связанных друг с другом брачными союзами и экзогамными нормами, первобытный человек мыслил и этот звериный мир как бы в виде второй и вполне равноправной половины своей собственной общины. Отсюда развился тотемизм, т.е. представление о том, что все члены данного рода происходят от определённого животного, растения или другого «тотема» и связаны с данным видом животным нерасторжимой связью. Самое слово тотем, вошедшее в науку, заимствовано из языка одного из североамериканских индейских племён — алгонкинов, у которых оно значит «его род». Звери и люди, согласно тотемическим представлениям имели общих предков. Звери, если они этого хотели, могли снять свою шкуру и стать людьми. Предоставляя людям по собственной воле своё мясо, они умирали. Но если люди сберегали их кости и выполняли необходимые обряды, звери снова возвращались к жизни, «обеспечивая» таким образом обилие пищи, благополучие первобытной общины.

Первые слабые зачатки такого первобытного культа зверя могут быть обнаружены, судя по находкам в Тешик-Таше и в альпийских пещерах, возможно, уже в конце мустьерского времени. О его развитии наглядно свидетельствуют памятники пещерного искусства верхнего палеолита, содержанием которого почти исключительно являются образы зверей: мамонтов, носорогов, быков, лошадей, оленей, хищников, вроде пещерного льва и медведя. На первом месте при этом, естественно, стоят те животные, охота на которых была главным источником пищи: копытные.

Для понимания смысла этих пещерных рисунков важны и условия, в которых они находятся. Сама по себе сохранность пещерных рисунков определяется устойчивым гигроскопическим режимом внутри пещер, изолированных также и от влияния температурных колебаний, имевших место на поверхности земли. Рисунки обычно расположены на значительном расстоянии от входа, например в Нио (Франция) — на расстоянии 800 м. Постоянная жизнь человека на таком расстоянии от входа в пещеры, в глубине, где царили вечная темнота и сырость, разумеется, была невозможна. Чтобы попасть в самые замечательные хранилища пещерного искусства, иногда и теперь приходится пробираться в тёмную глубину пещер через узкие колодцы и щели, часто ползком, даже переплывать через преграждающие дальнейший путь подземные реки и озера.

Особенно выразительны находки в глубине пещеры Монтеспан (Франция) лепных фигур животных, в том числе медведя, вокруг которых на глинистом полу уцелели покрытые сталагмитовой коркой отпечатки босых человеческих ног. Голова у изображения медведя отсутствовала, на её месте находилось лишь довольно глубокое отверстие, а между лапами лежал череп медвежонка, должно быть прикреплённый прежде к глиняной фигуре посредством деревянного стержня, вставленного в отверстие. Поразительно сходная картина открылась и перед исследователями, впервые проникшими в глубину пещеры Тюк д'Одюбер (Франция) в 1912 г. В ней оказались две выполненные из глины фигуры бизонов, а вокруг них точно так же уцелели отпечатки босых ног — местами всей ступни, а местами одних только пяток. Это были, должно быть, следы первобытных охотников, исполнявших какой-то обрядовый танец вокруг бизоньих фигур с целью заворожить и околдовать живых, настоящих бизонов, сделать их лёгкой добычей на охоте.

Какие мысли и чувства руководили первобытными скульпторами и живописцами древнекаменного века, не менее ясно показывают их рисунки. Здесь изображены бизоны с вонзёнными в них дротиками или гарпунами, звери, покрытые ранами, умирающие хищники, у которых из широко раскрытой пасти льётся потоком кровь. На фигурках мамонтов видны схематические рисунки, которые могут изображать ловчие ямы, служившие, как полагают некоторые исследователи, для ловли этих гигантов ледникового времени. В пещере Ляско изображены фигурки зверей, в которых торчат по 7 и по 12 дротиков. Рядом с животными нарисованы условные изображения копьеметалок, охотничьих изгородей и сетей.

О специфическом назначении пещерных рисунков свидетельствует и характерное налегание одних рисунков на другие, их многочисленность, показывающая, что изображения животных делались, по-видимому, не навсегда, а только для одного раза, для того или иного отдельного обряда. Ещё ярче это видно на небольших гладких плитках, где налегающие друг на друга рисунки часто образуют сплошную сетку пересекающихся и совершенно запутанных линий. Такие гальки, должно быть, каждый раз заново покрывались красной краской, по которой и процарапывался рисунок. Таким образом, эти рисунки делались только для одного определённого момента, «жили» только раз.

С охотничьими колдовскими обрядами в значительной мере связаны были, как полагают, и женские статуэтки верхнего палеолита. Их значение определяется, согласно этим взглядам, представлениями древних охотников, веривших в своего рода «разделение труда» между мужчинами, убивающими зверей, и женщинами, которые своим колдовством должны были якобы «привлекать» животных под удары копий охотников. Такое предположение хорошо обосновывается этнографическими аналогиями.

Женские статуэтки

Женские статуэтки являются вместе с тем, по-видимому, и свидетельством существования культа женских духов, характерного для древних общин с материнским родом.

Культ этот хорошо известен по верованиям различных племён, в том числе не только земледельческих, но и чисто охотничьих, таких, как алеуты и эскимосы XVII—XVIII вв. н. э., образ жизни которых, обусловленный суровой арктической природой и охотничьим хозяйством, обнаруживал наибольшее сходство с бытовым укладом верхнепалеолитических охотников приледниковых областей Европы и Азии.

Барельефная фигура женщины.
Лоссель (Франция).

Культура этих алеутских и эскимосских племён в общем своём развитии ушла, конечно, далеко вперёд по сравнению с культурой верхнего палеолита, но тем интереснее, что в их религиозных верованиях сохранилось много такого, что помогает понять те представления, которые вызвали к жизни женские палеолитические статуэтки.

Замечательно поэтому, что в остатках древних эскимосских поселений повсюду находят женские фигурки, вырезанные из дерева и кости, в том числе такие, которые поражают своим сходством с лучшими палеолитическими изображениями женщин. На острове Пунук обнаружена была, например, статуэтка из бивня моржа. Как и палеолитические фигурки, она реалистически передаёт облик обнажённой пожилой женщины. Подобные фигурки женщин имелись у эскимосов и в последующее время вплоть до XIX—XX вв.

Этнографы установили, что человеческие фигурки у эскимосов изображают не что иное, как конкретных людей, находившихся в длительном отсутствии. Этим фигуркам приписывали все свойства и способности человека. Подобные изображения изготовлялись и в случае смерти человека. Чтобы вселить в них душу умершего, в фигурке иногда делалось углубление, куда и вкладывали его полосы, являвшиеся, по представлениям эскимосов, вместилищем души. Такими изображениями умерших являлись иногда и те настоящие куклы, которыми играли эскимосские девочки. Куклы эти назывались именами умерших, души которых хотели почтить или удержать в семье; по воззрениям эскимосов, душа человека, представлявшаяся отделимым от тела существом, и его имя находились в неразрывной связи, составляя одно целое. Кукла оказывалась, таким образом, вместилищем души и представителем покойного среди живых сородичей. Неудивительно поэтому, что куклы были не только игрушками, но имели в то же самое время и значение амулетов, переходивших от матери к дочери, как залог плодовитости. Душа покойного сородича, согласно этим понятиям заключённая в кукле, переходила в тело женщины и возрождалась затем к новой жизни. Она считалась, таким образом, одновременно душой умершего родственника и душой будущего ребёнка.

Можно предположить, что палеолитические изображения женщин могли иметь в глазах людей того времени примерно такой же смысл и значение, что они тоже были изображениями умерших женщин, служили своеобразными амулетами для продолжения рода.

Погребальные обычаи

О развитии и характере первобытных религиозных представлений и обрядов, складывавшихся у людей верхнего палеолита, можно судить также и по верхнепалеолитическим погребениям. Наиболее ранние погребения верхнего палеолита обнаружены в окрестностях Ментоны (Италия); они относятся к ориньякскому времени. Люди, хоронившие своих умерших сородичей в ментонских гротах, клали их в одеждах, щедро украшенных морскими раковинами, ожерельями и браслетами из раковин, зубов животных и позвонков рыб. Из орудий при костяках в Ментоле найдены кремнёвые пластины и костяные кинжаловидные острия. Мёртвых засыпали минеральной красной краской. Так, в пещерах Гримальди в окрестностях Ментоны найдены два костяка — юноши 15—17 лет и старухи, положенные на остывшее кострище в скорченном положении. На черепе юноши уцелели украшения от головного убора, состоявшие из четырёх рядов просверленных морских раковин. На левой руке старухи помещались браслеты из таких же раковин. Около туловища юноши находились, кроме того, кремнёвые пластины. Выше, но также ещё в ориньякском слое, лежали два детских скелета, в области таза которых найдено около тысячи просверленных ракушек, очевидно, украшавших переднюю часть одежды.

Близкие по своему характеру захоронения известны и в других местах. Среди них выделяются погребения солютрейского периода в Чехословакии — в Брно, в Пржедмосте и в Долни Вестонице.

Верхнепалеолитические погребения найдены советскими археологами как в европейской части Союза, так и в Азии. Одно такое погребение было открыто в Мальте (в Сибири). Здесь обнаружен скелет младенца, для которого устроили настоящую гробницу из плит известняка, спущенную в лёссовидный суглинок под полом древнего жилища. Две плиты ограждали костяк с боков, третья покрывала его сверху. Дно могилы покрывала красная охра. Младенец лежал на спине. На голове его помещался в виде диадемы тонкий тщательно отшлифованный обруч из мамонтовой кости, на груди — богатое ожерелье из 120 костяных бус и семи узорчатых подвесок, заканчивавшееся стилизованной фигуркой летящей птицы. На груди была и вторая фигурка птички. В области таза помещалась круглая костяная бляха с узором в виде зигзагов, изображающих змей. У ног лежал большой костяной наконечник копья, а также кремневые пластины и острие. На правой плечевой кости ребенка уцелели остатки костяного браслета. Как и все другие вещи, он был сделан из бивня мамонта. Были открыты также палеолитические погребения и в Костёнках. Вместе с одним из трупов в Костёнках было положено 70 кремнёвых пластин, в том числе скребки и проколки, а также костяная игла с ушком, лощило. В могилу положили кроме всех этих вещей крупное костяное орудие в виде лопаточки с рукояткой. Кости находились в прослойке красной охры. Сиденьем костяку служили также прослойки красной и жёлтой охры. Сверху могила была перекрыта лопаткой мамонта и костями лошади.

Верхнепалеолитические погребения показывают, что к тому времени сложился обычай хоронить умерших с украшениями и орудиями труда, которыми они пользовались при жизни, с запасами пищи, а иногда даже с материалами для изготовления орудий и вооружения. Отсюда можно сделать вывод, что в это время уже зарождаются представления о душе, а также о «стране мёртвых», где умерший будет охотиться и вести такую же жизнь, какую он вёл на этом свете.

Такие представления о «потустороннем мире» мёртвых, о «стране утра», или «земле предков», довольно единообразные в своей основе, существовали и у племён, изученных этнографами. Согласно этим представлениям смерть означала обычно простой уход души из тела человека в «мир предков». «Страна мёртвых» часто представлялась находившейся в верховьях или в низовьях той реки, где проживала данная родовая община, иногда же под землёй, в «подземном мире», или на небе, или на острове, окружённом водой. Оказавшись там, души людей добывали себе пищу охотой и рыбной ловлей, строили жилища и вели жизнь, подобную земной.

Нечто подобное этим верованиям должно было, судя по отмеченным выше археологическим памятникам, существовать и у палеолитических людей. От той эпохи такие взгляды дошли до нашего времени. Они находятся и в основе современных религий, развившихся в условиях классового общества.

Заслуживает внимания такая характерная черта верхнепалеолитических погребений, как обсыпание мёртвых в могилах кровавиком. Согласно описанным этнографами взглядам на роль красной краски в различных обрядах у многих племен недавнего времени красная краска — кровавик — должна была заменять кровь - источник жизненной силы и вместилище души. Судя по их широкому распространению и очевидной связи с охотничьим образом жизни, такие взгляды уходят в отдалённое первобытное прошлое. Это и подтверждается описанными выше археологическими данными.

Условия возникновения первобытных верований

Таким образом, можно сделать общий вывод, что в верхнем палеолите, т. е. не ранее 50—40 тыс. лет назад, складываются первобытные религиозные верования.

Археологические данные, рисующие эти верования людей древнекаменного веки, наглядно подтверждают высказанное классиками марксизма положение о том, чти религия родилась на почве слабости древнейших людей, их бессилия в борьбе с природой. Факты, изученные современной наукой, показывают, что религия «возникла в самые первобытные времена из самых невежественных, темных, первобытных представлений людей о своей собственной и об окружающей их внешней природе»5.

Религиозные верования были порождены бессилием человека перед природой, обусловленным низким уровнем развития общества и его производительных сил. Из-за ограниченности трудового опыта, в силу своей зависимости от грозных сил природы, первобытный человек не мог возвыситься до правильных представлений об окружающем мире и о самом себе. «Уже верное отражение природы — дело трудное, продукт длительной истории опыта. Силы природы представляются первобытному человеку чем-то чуждым, таинственным, подавляющим. На известной ступени, через которую проходят все культурные народы, он осваивается с ними путем олицетворения. Именно это стремление к олицетворению создало повсюду богов...»6.

Ещё в конце мустьерского времени мы видели какие-то неопределённые и слабые зачатки тех ложных фантастических представлений о человеке и об окружающей его действительности, которые лежат в основе каждой религии. Но только в верхнем палеолите наряду с творческой фантазией развивается и религиозной фантастика.

ИЗОБРАЖЕНИЕ ЛОШАДЕЙ, БЫКОВ И ОЛЕНЕЙ .
Пещера Ляско. Франция. Верхний палеолит.

В труде и в общественной жизни сознание человека развивалось и крепло, росла обобщающая сила человеческого ума, проявлялась его способность к воображению, к фантазии, без которой невозможно и творчество. Но бессилие, неизбежно сочетавшееся с невежеством, постоянно подталкивало мысль человека к отрыву от жизни, к отлёту его фантазии от действительности, к созданию таких представлений, согласно которым образы, порождённые человеческой фантазией, не только существуют в действительности, но и управляют ею, «душа» подчиняет себе тело, «духи», сверхъестественные существа — животные или люди — господствуют в природе. Эти извращённые представления мешали человеку в его деятельности, подменяли и заслоняли жизнь иллюзиями, закрепляли его бессилие.

4. Переселения палеолитических охотников.

Особенности местных культур верхнепалеолитического населения

Картина жизни и культуры верхнепалеолитического человека, которую дают памятники Европы, ещё более обогащается данными, рисующими особенности отдельных групп её населения и взаимоотношения между ними. При бесспорном единстве культуры палеолитического населения в приледниковой зоне Европы было бы неправильно полагать, что внутри этой области не было уже некоторого своеобразия культур отдельных групп её населения.

Одна большая группа палеолитического населения Европы издавна обитала и восточной Европе и отчасти в нынешней Германии. Она употребляла превосходные наконечники солютрейского типа, прототипы которых известны здесь же в виде близких по форме и технике изготовления позднемустьерских орудий. В отличие от неё жители западной части Европы в то время ещё не пользовались солютрейской техникой; у них были свои традиционные формы каменных орудий, своя техника их изготовления.

Раскопками нижних слоев многослойных поселений в Костёнках засвидетельствована сложная картина взаимоотношений этих двух основных групп палеолитического населения Европы. Сначала в Костёнках жили палеолитические охотники, которые оставили после себя в самом нижнем, 5-м сверху, культурном слое стоянки Костёнки I очень яркие и характерные изделия из камня. На первом месте по своеобразию должны быть поставлены миниатюрные, а также довольно крупные треугольные наконечники двусторонней обработки с выемкой в основании.

Ближайшей аналогией этим наконечникам могут служить наконечники Ильской стоянки на Северном Кавказе. Можно предполагать поэтому, что раннесолютрейская (или иначе протосолютрейская) культура возникла на востоке Европы в результате развития местных более древних культур мустьерского периода.

Затем на смену протосолютрейцам сюда пришли люди с ориньякскими орудиями. Во 2-м сверху слое Костёнок I были обнаружены изделия, характерные для археологических памятников времени среднего (но не раннего) ориньяка в Западной Европе. Очень близкие находки ориньякского типа оказались и в других поселениях того же Костёнковского и более отдалённых районов. Наконец, в Костёнках опять появилась солютрейская культура, но уже на новом этапе её развития, представленная, в частности, грандиозным общинным жилищем в Костёнках I.

Во многом сходная картина исторических событий раскрывается раскопками и Центральной Европе — в Чехословакии, а также в Германии. Так, в Чехословакии, в долине реки Ваг (в местности Мораваны Длга), была обнаружена мастерская предориньякского времени. В ней найдены такие же, как в нижних слоях Костёнок, протосолютрейские остроконечники, обработанные с обеих сторон, в том числе миниатюрные, очень близкие по форме к более поздним, неолитическим наконечникам стрел. Сходство этих предметов с найденными в Костёнках усиливается и тем, что в обоих случаях древними мастерами верхнего палеолита использовался один и тот же материал. Как и люди, оставившие следы своей культуры в нижнем, 5-м слое Костёнок I, эти древние обитатели долины реки Ваг выделывали орудия преимущественно из галок цветного камня, а не из кремня. Позже в эти районы Центральной Европы, как и в Костёнки, проникают те же ориньякцы с характерными для их культуры орудиями средне- и позднеориньякских типов.

Отсюда следует, что исторические судьбы и культурная история населения великой Русской равнины в верхнем палеолите были особенно близки к истории древнейших обитателей Чехословакии и соседних с ней областей Центральной Европы. Ясно, что эти палеолитические племена тысячелетиями находились во взаимной связи.

О связях между палеолитическими группами и о передвижениях их нередко на весьма значительные расстояния говорят и многие другие факты, в том числе находки морских раковин средиземноморского происхождения в глубине континента, как это наблюдалось во Франции, Германии, Австрии, а также на Дону, в Костёнках.

Появление негроидов-гримальдийцев в Европе

Ещё более выразительным свидетельством и вместе с тем, может быть, прямым указанием на пути передвижения ориньякских племён верхнего палеолита являются костяки людей этого времени.

Ещё в 1906 г. в одной из пещер Гримальди, вблизи Ментоны, были обнаружены два человеческих скелета — женщины и юноши. Культурный слой, в котором они были захоронены, содержал остатки ориньякской культуры. Выше залегал более поздний палеолитический слой, в котором тоже были найдены кости палеолитического человека. Несмотря на то, что эти кости были разделены всего лишь полуметровой толщей земли, они отличались друг от друга настолько резко, что нет никакого сомнения в их принадлежности двум расам палеолитического человечества. Верхние скелеты принадлежали людям кроманьонского типа с больном узким черепом, широким и коротким лицом и выдающимся вперёд «орлиным» носом. Нижние скелеты оказались совершенно иные: они обнаруживают в своём строении такие черты, которые сближают их с современными неграми и меланезийцами.

Важное значение имеет открытие, сделанное в 1954 г. на Верхнем Дону, в Костёнках, где на стоянке Маркина гора было найдено погребение, причём костяк, обнаруженный здесь, обладает резко выраженными негроидными признаками.

Отсюда следует, что ориньякские обитатели Костёнковского района принадлежали к древней негроидной расе, тогда как более поздние жители этих мест, судя по костяку из погребения на стоянке Костёнки II, характеризуются столь же ясно выраженными чертами людей кроманьонского типа, что и в Западной Европе.

Однако южные пришельцы не исчезли бесследно. Так же, как это было в Западной Европе, где следы древнего негроидного населения обнаруживаются в Северной Италии, Швейцарии и даже Англии в неолите, бронзовом и раннем железном веке, негроидные черты древнего населения отмечаются и на территории бывшего СССР в позднепалеолитическое время (это выяснено, например, по черепам волжского мезолита Гавриловской стоянки на Нижней Оке и на Украине). Отсюда следует, что потомки ориньякских гримальдийцев с Маркиной горы могли дожить на Волге и на Дону не только до мезолита, но жили здесь и значительно позже, почти до первого появления металла у восточноевропейских племён.

Причины древнейших миграций

Что же было причиной сложных передвижений населения древнекаменного века, охватывавших иногда целые материки? Какая сила заставляла людей палеолитического времени в ряде случаев оставлять насиженные места? Причины эти следует искать в материальных условиях жизни палеолитических охотников, в их хозяйстве, в их общественной жизни

Как показывает этнография, непрерывный и неудержимый процесс расселения является нормальным и естественным явлением в жизни охотничье-рыболовческих племён. При низком уровне развития производительных сил и потребности в больших пространствах земли, необходимых для того, чтобы прокормить охотников, собирателей и рыболовов каменного века, естественное увеличение населения в определённых, наиболее благоприятных для этого районах неизбежно приводило к поискам новых земель и к расселению людей в новые области.

Расселение это имело не случайный, а строго закономерный характер, так как протекало в виде непрерывного расчленения древних общин. О его причинах даёт нам представление расселение индейских родов и племён Северной Америки в новое время, описанное американским этнографом Л. Морганом.

По описанию Моргана, новые племена и новые роды постоянно образовывались вследствие естественного роста; этот процесс сильно ускорялся благодаря большой протяжённости американского континента. Из какого-нибудь перенаселённого географического центра, имевшего особые преимущества в отношении добывания средств к существованию, происходил постепенный отлив населения. Так как это продолжалось из года в год, то на некотором расстоянии от первоначального местопребывания племён вырастало значительное население; с течением времени у переселенцев возникали особые интересы, они становились чуждыми своему племени, появлялись различия в языке. Это повторялось из века в век, как во вновь занятых, так и в старых областях. Когда рост населения вызывал недостаток средств к существованию, избыточная часть населения уходила на новое место.

Это не были, следовательно, волны народов, двигавшихся через целые материки, но были быстрые и катастрофические перемещения больших этнических масс. Подобные движения относятся уже к значительно более поздним временам, когда обычным явлением стали большие племенные союзы, подготовленные длительным предшествующим историческим развитием. В палеолите имел место совершенно иной по темпам и характеру, медленный и стихийный процесс просачивания отдельных мелких коллективов. Тогда шло движение мелких групп палеолитических людей из одних областей в другие, часто усложнявшееся обратным движением; нередко, надо полагать, такого рода движение было как бы зигзагообразным и прерывистым, как мы видим это в Мораваны Длга и в Костёнках.

Расселение древних охотничьих племён приобрело особенно широкие территориальные масштабы в верхнем палеолите. Дальнейшее усовершенствование охотничьей техники по сравнению с мустьерским временем содействовало росту населения, что приводило, вместе с тем, к уменьшению количества дичи на территориях, прилегающих к старым поселениям.

Неизбежным следствием, по-видимому, был отлив населения из наиболее заселенных и ранее всего освоенных мест в пустынные до того области севера Европы и особенно Азии. Такое расселение было тем более естественным, что все эти события происходили в конце ледниковой эпохи, в период освобождения от льда колоссального пространства суши.

В то же самое время освоение новых территорий на Севере стало возможным потому, что теперь существовало уже значительно более развитое, чем прежде, специальное охотничье вооружение, появились различные средства для ловли животных (копьеметалка, костяные наконечники копий и метательных дротиков, ловчие ямы, сети и изгороди). Были известны уже различные способы искусственного добывания огня. Люди научились строить как прочные постоянные жилища на зиму, так и переносные легкие шатры из шкур. Появилась сшитая сухожильными нитями меховая одежда.

Всё это, вместе взятое, дало возможность человеку преодолеть трудности, которые ставили перед ним суровые природные условия, не позволявшие раньше выйти далеко за пределы областей с умеренным и тёплым климатом.

5. Верхнепалеолитические культуры в других частях Европы, в Африке и Азии.

Палеолитические обитатели Северной Африки

Но не одни только области приледниковой Европы были районами передовой для того времени культуры. Культура человечества развивалась как на севере, так и на юге, как на востоке, так и на западе, причём этот одинаково прогрессивный по своему направлению процесс протекал в различных условиях, различными темпами и в своеобразных формах.

Если для палеолитической культуры приледниковой области классическими являются памятники Западной и Восточной Европы, то такое же место во внеледниковой зоне принадлежит памятникам верхнего палеолита Северной Африки, так называемой капсийской (по находкам около Гафсы в Тунисе) культуре.

Позднепалеолитические обитатели Туниса и Алжира, как и их европейские современники, успешно занимались охотой; они смело нападали даже на таких страшных хищников, как лев и леопард. Кости этих животных найдены, например, в раковинных кучах Мекта эль-Арби вместе с костями лисицы, ихневмона, дикой лошади, кабана, оленя, газели дикой овцы. В одном из гротов вблизи Константины (Алжир) вместе с каменными орудиями обнаружены также останки гиены, носорога, африканского слона, гиппопотама, верблюда и буйвола.

Но не меньшое, если не большее, место, чем охоте, принадлежало собирательству. Преимущественно сбору съедобных моллюсков, а также добыче мелких животных, например черепах. Характерно, что в Северной Африке у позднепалеолитических поселений имеются скопления раковин съедобных морских и пресноводных моллюсков. Такие скопления нередко занимают сотни метров, достигая 2—3 и даже 5 м высоты.

Отличался от образа жизни населения приледниковых областей и бытовой уклад южан. Население южных стран в отличие от северных было сравнительно подвижным. У него не было, как на Севере, постоянных или долговременных жилищ. В случае необходимости охотники-собиратели строили легкие шалаши или заслоны от ветра, дождя и солнечного зноя. Укрытием от плохой погоды и зноя служили также пещеры, навесы и гроты. При таком укладе жизни не получила развития художественная обработка кости, связанная в приледниковых областях как с охотой на мамонта и северного оленя, так и с особыми условиями жизни зимой, когда у полуоседлых арктических охотников оставалось много свободного времени. Зато специфическими находками в позднепалеолитических поселениях Северной Африки являются просверленные фрагменты скорлупы яиц страуса, украшенные рисунками из тончайших резных линий. В большинстве случаев эти рисунки ограничивались простыми орнаментальными узорами, но известны и довольно живые изображения страусов, газелей и быков.

Не ограничиваясь тонкой декоративной резьбой и украшениями из скорлупы яиц страуса, жители Северной Африки с такой же тщательностью рисовали на гладкой поверхности скал или отдельных каменных глыбах в своей ныне пустынной стране.

Древнейшие наскальные рисунки Северной Африки, распространённые главным образом на юге Орана, в центральной и восточной частях Сахары, как показывают сюжеты этих рисунков, относятся к тому отдалённому времени, когда здесь ещё было достаточно воды для жизни буйволов и слонов. Центральное место на этих изображениях занимают большие, иногда почти двухметровые, фигуры вымерших ныне буйволов с характерными для них огромными кривыми рогами.

В ряде случаев буйволы изображены попарно, медленно идущими друг за другом или скрестившими рога в напряжённой борьбе. На одной из скал Южном Оране сохранилась полная движения сцена: слева виден хищник в угрожающей позе. Справа находится фигура слонихи; она обняла хоботом слоненка, хвост её от волнения вытянут, вся фигура напряжена, но дышит грозной силой. Кроме слонов и буйволов на североафриканских скалах встречаются изображения страусов, диких ослов, газелей, изредка носорогов и жирафов, а также обнажённых людей или человекоподобных существ с головой оленя или быка, — может быть, охотников, наряженных зверями.

Древние наскальные рисунки Северной Африки.

Костяные орудия южных областей скудны и примитивны. Они исчерпываются остриями и шильями простейшего типа. Населению южных областей в верхнем палеолите почти неизвестен способ тончайшей отжимной обработки поверхности кремнёвых орудий. Они не имели ни изумительных для того времени по совершенству двусторонне обработанных лавролистных клинков солютрейской техники — кинжалов или копий, ни миниатюрных наконечников, нередко почти неотличимых по очертаниям от наконечников стрел неолита и бронзового века.

Зато здесь рано появились специфические способы рассечения кремнёвых пластин на мелкие куски — микролиты. Рано возникла оригинальная техника оснащения деревянных копий, ножей, гарпунов и кинжалов острыми вкладными лезвиями из кремня. Такое деревянное оружие вполне компенсировало отсутствие набора костяных орудий. Для изготовления деревянного оружия и орудий необходим был, очевидно, набор многочисленных резцов, массивных каменных орудий и пластин с выемками, а также скребков, обычный для поселений этого типа. Вполне вероятно также, что различные острия с затупленным краем, удлинённые асимметричные треугольники, сегменты и трапеции служили наконечниками стрел, бросаемых не только при помощи метательной доски, но, может быть, уже и настоящего лука.

Вполне естественно, что общие черты культуры южных племен, о которых свидетельствуют капсийские памятники Африки, в той или иной мере характерны и для других областей, где существовали сходные естественно-географические условия. Раскопки позднепалеолитических поселений Палестины, Ирана, Малой Азии, Кавказа, Крыма и отчасти Средней Азии показали, что во всех этих странах, которые оставались вне прямого влияния ледникового климата, существовал примерно такой же в своей основе подвижный охотничье-собирательский уклад жизни древнейшего населения, как и в Северной Африке. Много общего было и в материальной культуре — в приёмах изготовления каменных орудий, а также в наборе и характере этих орудий. Такое значительное сходство может свидетельствовать как о влиянии одинаковых условий жизни, так, возможно, и о взаимных связях между населением южных областей палеолитического мира, облегчавшихся, несомненно, общим подвижным укладом их быта.

Палеолитические обитатели Внутренней Африки

В палеолитическое время продолжалось прогрессивное развитие культуры и у обитателей внутренних экваториальных и южных областей Африки. История палеолитической культуры древних племён этих частей африканского континента особенно интересна тем, что, несмотря на близкое соседство с жителями Северной Африки, они шли во многом своеобразным, своим собственным путём.

При раскопках пещеры Бамбата, в Южной Родезии, над ашельским и мустьерским слоями была обнаружена толща пещерных отложений, насыщенная предметами, рисующими облик богатой и оригинальной культуры. Культура эта, названная соответственно наименованию самой пещеры культурой Бамбата, обнаруживает тесную связь с предшествующей, мустьерской. Для неё особенно характерны крупные острия двух видов — широкие и узкие. Прототипы их имеются в мустьерских находках, но в культуре Бамбата эти остроконечники превращаются уже в совершенно иные по характеру изделия. Они постепенно приобретают в результате тщательной отделки отжимной ретушью сначала с одной стороны, а затем с обеих правильную лавролистную форму, приближаясь к солютрейским остриям, обнаруженным в Европе. Вместе с остроконечниками появляются многочисленные резцы различных форм, скребки верхнепалеолитического облика, а также небольшие пластинки с затупленным краем и отцепы с подтёской, изготовленные из кристаллов кварца.

Прогрессивный характер изменений, происшедших в жизни населения Южной Родезии в это время, особенно наглядно выражен в том, что здесь, как и в европейском палеолите, обнаруживаются памятники уже весьма развитого по тем временам искусства. В культурном слое пещеры Бамбата найдены были шары и куски жёлтой охры, бурого и красного гематита, а также своего рода «карандаши» из того же материала в виде стержней со следами использования для раскраски скальной поверхности. На стенах пещеры уцелели и самые рисунки, выполненные этой «пастелью» каменного века. Наиболее древние по степени сохранности рисунки оказались сделанными жёлтой краской. Здесь, как и в пещерных росписях Европы, были изображены животные, преимущественно антилопы, формы тела и позы которых были переданы с удивительной точностью и верностью природе.

Эта или близкая к ней культура простиралась и дальше, вплоть до крайнего юга африканского континента. Здесь тоже происходил переход от мустьерского периода к своеобразному верхнему палеолиту, для орудий которого характерны каменные острия, близкие к европейским остриям солютрейского типа. Там развивалось и искусство, сходное в своей основе с верхнепалеолитическим искусством Европы, которое продолжало жить у коренного населения Южной Африки, предков бушменов, и тысячелетиями позже — вплоть до прихода европейцев.

Верхний палеолит в Сибири и Китае

Не меньший интерес для истории верхнепалеолитического человека представляют памятники Восточной и Северной Азии, верхний палеолит Сибири и Китая. Археологические исследования на Ангаре и Енисее показали, что в эти отдалённые восточные области в конце солютрейского и в начале мадленского времени проникает человек, обладавший культурой, очень близкой к верхнепалеолитический культуре Русской равнины. Наиболее ранним из памятников этого рода является поселение, найденное в городе Иркутске, где вместе с костями носорога, северного оленя и других животных четвертичного периода были обнаружены орнаментированные изделия из бивня мамонта, а также костяные и каменные орудия, в том числе остроконечники, напоминавшие, судя по описанию, солютрейские остроконечники Европы. К несколько более позднему, солютрейско-мадленскому, времени относятся находки в Бурети, на реке Ангаре, и в селении Мальта на реке Белой — притоке Ангары, где открыты остатки типичных верхнепалеолитических поселений, в которых жили охотники на мамонта, носорога, северного оленя, диких лошадей и быков.


Верхнепалеолитические изделия из Сибири:
1 — нуклеус призматического типа;
2 — скребло из плоской гальки;
3 — наконечник лавролистной формы;
4 — костяной гарпун; 5 — вкладышевый наконечник;
6 — остроконечник. 1, 2 и 6 — из Забайкалья;
3, 4 и 5 — с Верхоленской горы, около Иркутска.

Одно из найденных в Бурети палеолитических жилищ имело в плане вид прямоугольника со слегка округлёнными углами. По краям жилища, непосредственно над углублением пола, были вертикально врыты бедренные кости мамонта. Для большей устойчивости они были заклинены в ямках другими костями и плитками известняка. Кости эти служили столбами или упорами для крыши жилища. Из жилища наружу вёл узкий ход, тоже обставленный по краям симметрично расположенными бедренными костями мамонта. Внутри помещался очаг, сохранившийся в виде сплошного скопления зольной массы. Крыша жилища была устроена из рогов северного оленя. Близкие по конструкции жилища существовали в соседней Мальтийской стоянке на реке Белой.

Судя по уцелевшим остаткам, жилища Бурети и Мальты поразительно близки к зимним полуподземным жилищам арктических племён XVII—XVIII вв. Таковы были, например, валькары, или буквально «дома из челюстей кита», у оседлых чукчей. Каркасом валькаров, как видно из самого их названия, служили челюсти кита, а стены были устроены из позвонков и других крупных костей этого животного. Описанные русскими путешественниками в конце XVIII в. валькары чукчей совпадают с палеолитическими жилищами Бурети не только по строительным приёмам, но также по размерам, очертаниям и по таким характерным деталям, как наличие столбов, заклиненных в ямах для устойчивости камнями.

Внутри жилищ Бурети и Мальты остались брошенные или затерянные их обитателями многочисленные каменные орудия, близкие к раннемадленским Восточной и Западной Европы, а также богатые наборы украшений и художественных изделий, в том числе скульптурные изображения женщин и летящих птиц.

На скалах в долине реки Лены у деревни Шишкине, под защитой каменных карнизов уцелели выполненные красной краской изображения вымерших животных четвертичного периода — диких лошадей и первобытного быка, кости которых встречаются в слоях палеолитических стоянок.

Однако уже в этих поселениях, чрезвычайно близких по своим особенностям к европейским, обнаруживаются и такие черты культуры, которые не свойственны верхнему палеолиту Европы.

Тщательные и широкие раскопки ряда поселений (Афонтова гора в Красноярске, Кайская гора в Иркутске, Шишкино и Макарово на Лене, Ошурково и Няньги на Селенге, Сростки на Алтае) показали, что всюду на этом обширном пространство Восточной Сибири в верхнем палеолите резко изменяются как формы, так и техника изготовления каменных изделий. Основная масса каменных орудий представлена здесь пещами совершенно необычного по сравнению с европейскими вида. Это преимущественно крупные полулунные скрёбла с выпуклым дугообразным лезвием, а также массивные рубящие орудия из целых продолговатых галок, один конец которых прекращен поперечным сколом в крутое, почти вертикальное лезвие, обычно лишь слегка подправленное обивкой. Очень характерны для поселений этого рода своеобразные изделия типа скобелей, изготовленные из целых галек, у которых на одном конце широкими сколами, направленными с двух сторон, образовано широкое клиновидное лезвие.

Ещё более неожиданным является то обстоятельство, что в верхнем палеолите Сибири обнаруживаются такие технические приёмы и такие орудия, которые в Европе и в Средней Азии известны только в мустьерское время. Таковы, например, нуклеусы архаического дисковидного типа; из снятых с них широких и массивных пластин треугольных очертаний выделывались остроконечники столь же архаического облика, аналогичные по виду мустьерским остроконечникам. Часто такие остроконечники столь похожи на мустьерские, что их можно отличить только по материалу. Столь же характерны для сибирского верхнего палеолита по своему архаическому облику и скрёбла, формы и характер отделки которых снова повторяют формы, специфические для мустьерских памятников Запада.

Однако в сибирских поселениях была хорошо известна верхнепалеолитическая техника отделения длинных ножевидных пластин с правильными параллельными гранями на спинке. Здесь встречаются каменные изделия весьма совершенных и поздних по сравнению с европейскими форм: конические и призматические нуклеусы правильной огранки, узкие и длинные ножовидные пластинки, тонкие острия. Есть, кроме того, простые и грубые по сравнению с европейскими резцы. Имеются миниатюрные скребки, нередко дисковидные, сходные с более поздними (азильскими) скребками Западной Европы. В слоях верхнепалеолитических поселений Сибири вместе с орудиями мустьерских типов обнаруживаются также и типичные для верхнего палеолита костяные изделия, в том числе так называемые «жезлы начальников», а также зубчатые гарпуны плоских азильских форм и костяные остроконечники, служившие наконечниками копии или дротиков.

Изменяется материал, из которого выделывались каменные орудия. Раньше в дело шёл преимущественно местный серый и чёрный кремень, залегающий в известняках. Теперь же основным сырьём для мастеров каменного века служат валуны кварцита, гальки чёрного и зелёного яшмовидного сланца, собиравшиеся на берегах Ангары, Селенги, Лены, Енисея и других сибирских рек.

Перемены в культуре охватывают не только область техники изготовления каменных и костяных орудий; почти целиком исчезает богатое прежде искусство; меняется характер поселений; вместо обширных постоянных жилищ распространяются, по-видимому, лёгкие переносные шатры-чумы.

Новейшие открытия выяснили, что сходная с верхним палеолитом Сибири культура в то же самое время существовала в предгорьях Урала (на реке Чусовой), на Алтае и в Северном Казахстане, а также по верхнему течению реки Иртыша. К югу и востоку от Байкала памятники верхнепалеолитической культуры, одинаковые с ангаро-енисейскими, прослежены в бассейне рек Толы и Орхона (на территории МНР). Здесь они вплотную смыкаются с верхним палеолитом Северного Китая.

В Ордосе (Китай, большая излучина Хуанхэ) одним из наиболее замечательных местонахождений верхнего палеолита является стоянка Чжоутунку, где в толще жёлтого лёсса на значительной глубине встречены такие же, как в Сибири, палеолитические кострища, сопровождаемые огромным количеством обработанного камня и массой костей ископаемых животных.

Условия залегания ордосского палеолита и фауна указывают на его глубокую древность; здесь найдены кости слона, близкого к мамонту, носорога, газели, дикого быка и фрагменты скорлупы яиц страуса. Как и в Сибири, материалом для изготовления каменных орудий здесь преимущественно служили грубые кварцитовые гальки или валуны кремнистого известняка. Нуклеусы точно так же имели дисковидную мустьерскую форму, а из снятых с них пластин выделывались остроконечники и скрёбла такого же мустьерского типа. Как и в Сибири, грубые вещи мустьерских форм сопровождались в Ордосе изделиями верхнепалеолитического типа, в том числе миниатюрными.

Такое необычное сочетание каменных изделий различного вида принято было объяснять отсталостью и застойностью культуры восточных племён по сравнению с жителями Европы. С таким упрощённым и тенденциозным объяснением согласиться, однако, нельзя. На самом деле, культура восточных племён, взятая в целом, была вовсе не ниже и не примитивнее культуры их западных современников, а в некоторых отношениях, возможно, даже опережала её. Так, на Востоке уже в конце верхнего палеолита, раньше, чем на Западе, или во всяком случае не позже, появилась домашняя собака, предком которой здесь был прирученный волк. Собака стала первым в истории человечества домашним животным, верным другом человека в последующие тысячелетия. На Востоке столь же рано появились принципиально новые способы изготовления охотничьего вооружения и его новые виды. На стоянке Афонтова гора и на Ошурковской стоянке обнаружены древнейшие кинжалы или наконечники из кости с глубокими продольными желобками, в которые были вставлены острые кремнёвые пластины.

Всё это свидетельствует о раннем сложении весьма развитой по тем отдалённым временам охотничьей культуры, о значительном прогрессе в развитии охоты, как основного производства древних обитателей Северной и Центральной Азии. Особенности культуры восточных племён говорят, таким образом, не об отсталости её носителей, а о том, что в этой культуре отразились особые условия их жизни и их собственные самобытные традиции.

Очень вероятно, что древняя своеобразная культура верхнего палеолита, следы которой обнаружены на всём пространстве Северной Азии, возникла где-то в центре Азии, всего вероятнее, в Северной Монголии, где больше всего найдено её остатков, а затем распространилась оттуда на юго-восток — к реке Хуанхэ, на север — в Якутию и на запад — к Уралу, а также по направлению к верховьям Иртыша. Допустимо предположить, что навстречу древним племенам Азии постепенно продвигавшимся отдельными группами с востока на запад, двигались другие группы, может быть, даже опередившие их у берегов Байкала в конце солютрейского и в начале мадленского времени.

И здесь, на далёком востоке нашего материка, история палеолитического населения развивалась, следовательно, в сложных и разнообразных формах.

Палеолит в Юго-Восточной Азии

Зародившись в центре Азии, специфическая сибирско-монгольская техника изготовления рубящих орудий со временем распространилась ещё шире. Она обнаруживается, как мы видели, далеко на севере, у верхнепалеолитического населения Якутии, а также и Северном Китае. Люди, пользовавшиеся такой техникой, жили и на юге Азии. Находки, сделанные во многих пещерных поселениях Баксона на севере Вьетнама и Хоабина на юге этой страны, показывают, что население южных областей Азии вело жизнь бродячих охотников и собирателей. Щедрая природа этих стран давала им при том уровне производства всё необходимое для жизни, но ограничивала их распространение опушками тропических лесов, берегами озёр, рек и морей. Здесь они собирали морские и пресноводные раковины с заключёнными в них съедобными моллюсками, плоды деревьев, ягоды и птичьи яйца, ловили рыбу, охотились на мелких, а иногда и крупных животных, даже на слонов и носорогов. В ночное время и во время тропических ливней убежищем для них служили шалаши из ветвей деревьев, а также пещеры и скальные навесы. Такова пещера Кео-Фай в горах Баксон, в отложениях которой уцелели многочисленные каменные орудия из расколотых галек, своеобразных прототипов топоров и тёсел позднейшего времени. Вместе с каменными орудиями в пещерах Вьетнама встречаются и отдельные костяные изделия.

Много общего с жизнью этих южных палеолитических собирателей и охотников обнаруживается также и в материалах верхнего грота Чжоукоудяня, около Пекина. Ведущим занятием населения здесь на первых норах было собирательство. Так, например, имеете с костями мелких животных в верхнем гроте Чжоукоудяня оказались и довольно многочисленные раковины. Соответственно этому здесь не существовало и того своеобразного вооружения, той специфической материальной культуры, которая была характерна для палеолитических охотников Севера. Для сбора съедобных растений, выкапывания корней, поимки мелких животных было вполне достаточно и простой деревянной палки, в крайнем случае заострённой на огне или при помощи грубого каменного осколка. Не было у палеолитических племен этой части Азии и постоянных поселений с прочными полуподземными жилищами, построенными из костей животных и земли. В них не было нужды, так как здесь не было арктических холодов. Бродячие охотники и собиратели, как мы видели, довольствовались временными жилищами, скалистыми навесами и пещерами.

6. Заселение Америки и Австралии человеком.

Заселение американского континента

К концу верхнего палеолита и к тому времени, когда на обширных территориях Европы и Азии развивались мезолитические культуры, относится также первоначальное заселение человеком американского континента.

В ледниковое время, в течение последнего для Северной Америки (висконсинского) оледенения, ледники имели распространение по всей её северной части, от Тихого океана до Атлантического, хотя и не образовывали сплошного ледяного щита. К югу от зоны распространения ледников, южнее района Великих озёр, как и в Азии, лежали пространства, где выпадали обильные осадки и где климат в общем соответствовал климату Африки и неледниковых южных областей Азии. Во времена последнего оледенения здесь было много болот и озёр, впоследствии высохших.

На Аляске ледники были распространены только в южной её части и в горных цепях. Большое центральное плато и обширные равнинные пространства вдоль арктических берегов не подвергались оледенению. Как и в соседней части Сибири, здесь простирались в то время холодные степи и тундры. Этим условиям соответствовал и животный мир: бродили стада мамонтов и бизонов, водились дикие лошади, мускусный бык, пещерный лев и другие животные.

Имел место, несомненно, и обмен животными между Америкой, с одной стороны, и северо-востоком Азии — с другой, так как суша ледниковой поры простиралась далеко к северу за пределы современной береговой линии. Это объясняется том, что вследствие скопления на материке огромных масс влаги в виде снега и льдов уровень мирового океана был значительно, ниже современного и огромные арктически пространства не были покрыты водой. Берингова пролива ещё не существовало, Азия была поэтому непосредственно связана с Америкой. Такой вывод подтверждается распространением в Америке и Азии сходных животных, например грызунов, которые не могли бы одолеть столь значительной преграды, какой является для них Берингов пролив.

Никаких следов человека этого раннего времени ледниковой поры, около 20—15 тыс. лет назад, на северо-востоке Азии и в Америке еще не обнаружено.

Первые признаки заселения Америки человеком относятся к концу ледникового периода и к послеледниковому времени, когда стаяли льды висконсинского оледенения в Америке и тем самым одновременно открылась прямая дорога из глубины Азии сначала на Аляску, а затем дальше — на юг. Дорога эта в основном должна была пролегать через Берингов пролив, не представлявший серьёзного препятствия для переселений ввиду его незначительной ширины и в особенности потому, что переход из Азии на территорию Аляски мог происходить в зимнее время по льду.

О переселении первых жителей Америки из Азии через Берингов пролив определеннее всего свидетельствуют данные антропологических исследований. Установлено, что американские индейцы по своему физическому облику ближе всего стоят к монголоидам. Их сближают прямые и жёсткие волосы, слабый волосяной покров, относительно выдающиеся скулы. Вместе с тем есть некоторые основания предполагать, что участие в заселении Америки приняли и группы, родственные современным меланезийцам и австралийцам. Таковы, например, обнаруженные в Бразилии черепа типа Лагоа-Санта, имеющие большое сходство с меланезийскими черепами. Такие черепа находили также в старинных могильниках Эквадора и в Калифорнии. Об австрало-меланезийской примеси свидетельствуют и некоторые антропологические особенности индейцев Южной Америки и отчасти Калифорнии: волнистые волосы, наличие бороды, широкий нос с вогнутой спинкой, длинный и высокий череп.

Наличие этих черт не противоречит предположению о заселении Америки с севера, так как проникновение носителей австрало-меланезийских признаков прямым морским путём маловероятно. Скорее всего, как предполагают советские антропологи, племена, родственные современным австралийцам и меланезийцам, могли проникнуть из Азии в Америку через тот же Берингов пролив, распространяясь из общей их родины, находившейся где-то в Юго-Восточной Азии. Они могли прийти в Америку вместе с древними монголоидами или даже несколько раньше их. Преимущественная концентрация носителей австрало-меланезийских признаков в Южной Америке в таком случае может вполне удовлетворительно объясняться тем, что они были первой волной переселенцев, оттеснённых затем из Северной Америки на юг, новыми пришельцами — монголоидами.

Проникая в Америку, вероятно, по льду или по существовавшему тогда, около 15—12 тыс. лет назад, узкому перешейку, первые обитатели американского континента нашли там не только мамонта, но и более древнего слона—мастодонта, а в Южной Америке также гигантского ленивца.

Древнейшие стоянки палеолитического человека в Америке

Наиболее древние в Америке следы человека известны в настоящее время на территории штата Нью-Мексико, в пещере Сандия, близ Альбукерке. В пещере Сандия сверху залегали остатки древней индейской культуры пуэбло, а глубже находился слой известкового туфа-травертина, который полностью изолировал от верхних слоев залегавшие под ним более древние отложения.


Наконечник или охотничий нож типа юма.

Нижняя толща отложении содержала два особых культурных слоя. На самом дне пещеры оказался очаг, обложенный камнями, около которого лежали обожжённые кости, осколки кремня, грубо заточенные куски костей животных и каменные наконечники особого рода, получившие наименование наконечников типа сандия. Подобно солютрейским наконечникам Европы, они имеют довольно правильную листовидную форму и тщательно обработаны отжимной ретушью с обеих сторон. С одной стороны у наконечников типа сандия имеется отчётливо выраженная боковая выемка. Один такой наконечник лежал на краю очага. Обитатели пещеры Сандия, оставившие свои орудия и очаг, жили здесь в раннее время, когда в горах ещё лежали ледники, а на юго-западе Северной Америки господствовал влажный климат. Они существовали главным образом охотой на мамонта, лошадей и верблюдов и вели бродячий образ жизни, продвигаясь от озера к озеру, от реки к реке вслед за стадами диких животных.

Нижний слой пещеры Сандия, как полагают американские археологи, имеет почти 11-тысячелетнюю давность. Выше в той же пещере найдены наконечники иного вида, так называемого фолсомского типа, датируемые двумя тысячелетиями позже. Фолсомский наконечник имеет вид сравнительно узкого и длинного кремнёвого клинка, обработанного с обеих сторон еще более совершенной и тщательной отжимной ретушью, чем наконечники типа сандия. Основание у них слегка вогнутое, иногда с двумя маленькими жальцами по бокам. Самая характерная их черта — продольные узкие желобки вдоль обеих поверхностей, образованные длинными отжимными сколами, направленными от основания к острию. Такие наконечники с двумя продольными желобками резко своеобразны. Они в настоящее время известны пока только в Северной Америке. Да и в Америке распространение наконечников фолсомского типа ограничено только сравнительно небольшой территорией вдоль склонов Скалистых гор, в то время как близкие к ним наконечники без желобков встречаются на территории значительно большей — от Скалистых гор до Атлантического океана и от Канады до Мексиканского залива.

Вообще же, судя по распространению фолсомских острий различных вариантов, человек на этом этапе уже широко расселился по североамериканскому континенту. Острия эти находят преимущественно в юго-западных штатах США: в Нью-Мексико, Колорадо, Вайоминге, Небраске, Техасе, Оклахоме. Они встречаются и севернее, и том числе на территории Канады. Вместе с такими наконечниками встречаются кремнёвые клинки иного рода, типа юма, столь же правильные по форме и тщательности отделки, но уже без продольных желобков. Они имеют вид сравнительно узких пластин удлинённо-треугольной формы.


Палеолитические изделия из Америки:
2, 3 — наконечники типа сандия;
1,6 — типа фолсом; 4, 6 — типа юма.

О древности таких острий свидетельствует то, что они встречались вместо как с фолсомскими наконечниками и другими каменными изделиями, так и с костями ископаемого бизона на значительной глубине от современной поверхности почвы. Такие находки зарегистрированы, например, в местности Скотс-Блэф (Небраска) и в Вайоминге, около города Иден.

Раскопки поселений, в которых были найдены изделия фолсомского типа, дали достаточно яркую и характерную картину жизни их обитателей, во многом напоминающую жизнь охотничьих племён Европы и Азии в конце палеолита и в мезолитическое время.

Первое из поселений фолсомского типа обнаружено было в горной долине штата Нью-Мексико, вблизи города Фолсом, где на обрыве овражка, прорезывающего дно древней долины, оказались кости 23 ископаемых бизонов. Вместе с костями бизонов лежали каменные наконечники фолсомского типа. Один наконечник находился непосредственно между двух рёбер бизона. Фолсомские поселения имеют характер временного лагеря охотников на бизонов.

Наиболее богато находками, свидетельствующими об относительно длительном пребывании на этом месте человека, поселение у фермы Линденмайер, в 45 км от форта Коллинз, в Северном Колорадо. Остатки этой стоянки располагаются на дне древней речной долины небольшого протока реки Саус Платтс. Следы деятельности человека обнаружены в хорошо выраженном культурном слое толщиной от 15 до 30 см, состоящем из золы, угля, каменных орудий и отщепов, а также разбитых человеком костей животных. Среди костей оказались остатки мамонта, бизона, верблюда, антилопы и песца. Остатков жилищ не найдено, но уцелело несколько очагов, около которых и концентрировалась основная масса находок. Всего найдено около 6 тыс. предметов: типичные фолсомские наконечники, острия типа юма, каменные скребки различных форм, свёрла, отбойники. Имеются и костяные изделия: иглы, бусы из птичьих костей. Так же, как жители пещеры Сандия и стоянки у города Фолсом, обитатели стоянки Линденмайер жили здесь в то время, когда в горах еще сохранялись последние ледники, а климат в целом был значительно влажнее и холоднее, чем теперь.

Холодные ветры, дувшие с гор, покрытых льдами, препятствовали развитию лесов в низинах, покрытых травянистой растительностью прерий. Лишь по глубоко врезанным долинам больших рек были изредка рассеяны рощи. По этим долинам, вдоль берегов рек и многочисленных озёр скитались небольшие группы бродячих охотников на мамонта, американского верблюда, похожего на ламу (гуанако), мускусного быка, пряморогого бизона, лошадь, антилопу, гигантского ленивца, крупного оленя и других животных.

На фолсомских стоянках обнаружено большое количество костей таких стадных животных, как бизон. Основным способом добычи зверей была охота загоном, в том числе при помощи огня. Характерно, что в Бизоновом карьере у Линскомба (Техас) найдена была масса обожжённых костей бизонов, затем расколотых рукой человека. Вместе с костями бизона в Линскомбе сохранились каменные наконечники фолсомских форм.

Расположение стоянок в местах, которые прежде были болотистыми, а также на берегах озёр и рек показывает, что дичь загоняли в болота и озёра или подстерегали её на переправах, закалывая копьями беспомощных в воде животных. В Фолсоме и поселении у формы Линденмайер найдены главным образом обломки наконечников. Хрупкие клинки, застрявшие в теле поражённых животных, легко ломались, и острия их оставались в туше. Древко же копья вместе с оставшимся на нём черешком наконечника охотник приносил с собой в лагерь. Некоторые наконечники, особенно типа юма, могли служить также и клинками охотничьих ножей. Об этом свидетельствуют находки таких клинков, закреплённых в коротких костяных рукоятках.

Если в районе распространения памятников фолсомского типа ведущая роль в жизни обитателей этих мест принадлежала охоте, то в других районах со временем все большее значение приобретает собирательство. К весьма раннему для Америки времени (около VI тысячелетия до н. э.) относятся древние поселения, распространённые к западу от Скалистых гор. На этих поселениях, в Аризоне и районах Нью-Мексико, встречаются каменные зернотёрки и песты, которыми древние собиратели, подобно позднейшим калифорнийским индейцам, растирали зёрна и корни съедобных растений, а также орехи.

Значение этих первых памятников культуры древнейших собирателей Северной Америки для всей её последующей истории определяется тем, что от такого специализированного собирательского хозяйства пролегает прямая дорога к первобытному земледелию позднейших индейцев пуэбло, ирокезов и других земледельческих племён Северной Америки. Племена эти, как известно, находясь ещё всецело на ступени каменного века, сумели освоить и создать из диких видов туземной американской флоры такие культурные растения, впоследствии сделавшиеся достоянием земледельческой культуры всего человечества, как маис (кукуруза), картофель и табак.

Чем дальше, тем всё более сложными и своеобразными становились пути культурного развития, пока, наконец, не сложилось всё разнообразие позднейших культур американских индейцев, обнаруженных первыми европейцами после открытия Америки.

Заселение Австралии

В конце палеолита и в мезолитическое время человек впервые, по-видимому, проникает и на другой материк, ещё более изолированный от прямого контакта с Азией, — в Австралию.

Проникая в Австралию через островные цепи Малайского и Зондского архипелагов, первые люди увидели здесь ещё более первобытную и девственную, чем в Северной и Южной Америке, природу. Они оказались в условиях таких ландшафтов, в окружении таких растений и животных, которые в других частях света исчезли много миллионов лет тому назад. Австралия была тогда, как и тысячи лет позже, страной, где произрастали эвкалиптовые леса, где жили сумчатые животные и австралийские страусы — эму, на которых и охотились первые австралийцы.

Австралийцы, и в особенности тасманийцы (последние были полностью истреблены европейскими колонизаторами ещё к середине XIX в.), отличаются своеобразием физического типа. Особое место среди всех других народов земного шара вместе с американскими индейцами занимают австралийцы и по группам крови. Столь же обособлено коренное население Австралии и по языку. Резко различаясь друг от друга, языки австралийцев в целом не обнаруживают сколько-нибудь близкого родства с языками других народов. Все это говорит не только об исключительной давности заселения человеком Австралии, но и о том, что древнейшие австралийцы рано утратили свои связи с другими народами.

Глубоко самобытный характер, но мнению этнографов, обнаруживает и вся культура австралийцев; в ней могут быть прослежены лишь отдельные элементы, заимствованные жителями северного и северо-восточного побережья от соседних папуасско-меланезийских племён.

О длительном самобытном развитии австралийцев и их культуры свидетельствует и археология. Археологи, производившие раскопки пещерной стоянки Девон-Даунз, на Нижнем Мэррее, выяснили, например, что там имеется 12 культурных слоев, содержащих древнюю фауну. Находки в этих слоях свидетельствуют о постепенном изменении способов обработки камня и появлении орудий новых форм. О таком же постепенном развитии культуры населения Австралии свидетельствуют и другие древние многослойные поселения, обнаруженные в геологических условиях, подтверждающих их значительный возраст — на высоких древних террасах рек.

Самые древние орудия — двусторонние орудия, отчасти напоминающие опальные рубила, а также односторонние рубящие орудия и орудия в виде «лошадиного копыта» (по принятой для археологических памятников Европы терминологии); это были массивные, нуклевидные орудия.

Такие вещи сходны с, широко распространенными по всей Австралии в позднейшее время орудиями типа тула, т.е. дисковидными топорами. Топоры тула закреплялись смолой на конце прямой гладкой деревянной палки или копьеметалки. Они служили обычным рубящим орудием австралийцев, типичным для их культуры. Вместе с ними обнаружены такие же рубящие орудия иного вида, сделанные из овальных кварцитовых галок, обработанных грубой ретушью по одному поперечному краю. Сотни таких оббитых галек с полулунным лезвием, очень похожих на галечные орудия сибирско-монгольского палеолита, а также палеолита Юго-Восточной Азии, найдены, например, на небольшом островке Кангару. Галечными орудиями подобного рода, держа их в обеих руках, можно было срезать ветви, снимать кору с деревьев, копать ямы в земле, дробить раковины.

Судя по наслоениям пещер, эти орудия продолжали употребляться и позже, но рядом с ними появляются новые, изготовленные из пластин, в первую очередь длинные узкие острия треугольной формы — пирри, тоже широко распространённые в позднейшей австралийской культуре.

Большие поселения этого времени обнаружены на юго-востоке Южной Австралии, где впоследствии жило племя буандик, вымершее к концу XIX в. На холмах, вблизи низин, где раньше были озёра и болота, оживлявшие эту пустынную местность, под толщей песков раскопаны древние очаги, а около них множество образцов обработанного камня. Среди отщепов из кремня и кварца у этих очагов вместе с двусторонними орудиями крупного размера, в том числе топорами типа тула, встречено много мелких, искусно изготовленных отжимной техникой изделий в виде скребков различных форм, острий, проколок. В их числе имеется много типичных мелких каменных изделий, неотличимых от микролитов Средиземноморья. В своём большинстве орудия геометрических форм не превышают по размеру 3 см в длину. Распространены такие изделия главным образом на юге Австралии, но встречаются они также на восточном её побережье, на западе и даже в центральных пустынных районах.

Суммируя все, что известно сейчас о первоначальном заселении Австралии, можно сделать общий вывод, что сначала сюда из Юго-Восточной Азии проникли люди, пользовавшиеся грубыми галечными орудиями, сходными с палеолитическими и мезолитическими орудиями Китая, Индо-Китая, Бирмы, Индонезии. Это, скорее всего, были предки тасманийцев и родственных им племён, ассимилированных и частично оттеснённых затем в Тасманию новыми пришельцами.

Эти новые пришельцы принесли с собой наряду с галечными и двусторонне оббитыми топорами типа тула наконечники пирри и новую, микролитическую технику, развивавшуюся на материке, главным образом в Индии. Племена эти, однако, не знали ещё лука и стрел, этого важнейшего изобретения мезолитических племён. Они ограничивались применением одной лишь копьеметалки и тем самым оставались на уровне верхнего палеолита. В антропологическом отношении они были родственны веддам и веддоидным племенам Юго-Восточной Азии. Расселяясь по материку Австралии, смешиваясь с её аборигенами и ассимилируя их, эти племена отчасти испытали позже влияние со стороны более развитых по культуре папуасско-меланезийских племён Южных морей. Эти племена стояли уже на уровне зрелой неолитической культуры. От них получены были австралийцами лук и стрелы, шлифованные топоры, лодки с балансиром. Однако влияние неолитического населения Меланезии не было глубоким и ограничивалось только северными районами Австралии. В остальном дальнейшее развитие австралийцев шло своим собственным путём.

В ходе длительного расселения предков австралийцев по их стране складывался их физический тип, постепенно оформлялась и созревала вся их культура, поразительно приспособленная, как установлено этнографией, к условиям этой своеобразной географической среды. Постепенно сложилось их охотничье-собирательское хозяйство, установился бродячий образ жизни, сформировалась вся материальная культура, сложились выработанные веками жизни в лесах и степях трудовые навыки.

В таком виде эта культура, вернее ряд племенных культур коренного австралийского населения, вследствие изолированности Австралии от прямого влияния передовых стран Азии, продолжала существовать ещё около 6—8 тысячелетий, до появления здесь европейцев. Уцелели чрезвычайно архаические черты образа жизни и культуры коренного населения Австралии, изучение которых помогает полное понять материальную культуру, общественный строй и верования палеолитических и мезолитических обитателей Европы, Азии и Африки.

ПРИМЕЧАНИЯ

[1] Длительность периода верхнего палеолита определяется археологами между XL и XIV тысячелетиями до н. э. Следует иметь в виду, что периодизация каменного века условна; местные отклонения иногда весьма значительны.

[2] Термином кроманьонцы иногда условно обозначают верхнепалеолитических людей, по названию грота Кро-Маньон во Франции, где в 1868 г. были обнаружены под мощной толщей отложений 5 человеческих скелетов вместе с каменными орудиями и просверленными раковинами.

[3] Все названия даны по местам, где были найдены важнейшие памятники данного типа.

[4] Ф. Энгельс. Роль труда в процессе превращения обезьяны в человека.

[5] Ф. Энгельс, Людвиг Фейербах и конец классической немецкой философии.

[6] Ф. Энгельс, Анти-Дюринг.