О разделе "Культура планеты"


Сущность человека - в единстве не только с обществом и людьми своего времени, но и в единстве с людьми, жившими во все времена и во всех частях нашей планеты. Человек невозможен без живого осознания своей связи со своим прошлым, без осознания того, что оно здесь и сейчас. В данной части сайта мы репрезентируем культуру планеты в историческом срезе, заодно предпринимая попытку спасти адекватное понимание и видение большой истории человечества. Истории как связного, усложняющегося и направленного процесса. Именно то понимание и видение нашей истории, которое уничтожалось пигмеями со времени его появление и с особым усердием искореняется в несколько последних десятилетий в связи с искрометным триумфом пигмеев в конце ХХ века.

Структурным костяком раздела и основной частью его плоти является изданная Академией наук СССР десятитомная "Всемирная история" - первый (и последний) в советской исторической литературе сводный труд, освещающий путь, пройденный человечеством с древнейших времен до современной авторам эпохи.

Первоначальным замыслом была публикация наиболее интересующих нас моментов борьбы за универсальную свободу. Политическую историю предполагалось либо не трогать вовсе, либо загнать ее под спойлеры. Однако, поразмыслив, мы решили целиком и полностью воссоздать контент данной работы, поскольку именно "политические" фрагменты нашей истории и то, как они рассматривались в советской исторической науке, могут научить нас сегодня многому.

Мы позволили себе вольность вносить некоторые правки в исходный текст. В первую очередь это касается безбрежного марксистско-ленинского пафоса издания. Подобные места удалены как конъюнктурная локально-историческая накипь. Наши примечания в тексте маркируются значком "*". Кое-где изменена стилистика, изменены акценты, как, например, в случае с "покорением природы" и "властью" над ней. В общем мы относимся к этой потрясающей коллективной работе не как к сакральной каменной глыбе, а как к подвижному, динамичному материалу, который может и должен стать базисом движения вперед.

Относительно видеоматериалов, размещенных в данном разделе. Большинство современных исторических документальных фильмов дают поверхностное и искаженное представление об исторических событиях и процессах. Зачастую они представляют собой бессвязный калейдоскоп мини-сюжетов, именно историю "в стиле арабесок", как говорил один небезызвестный немецкий философ. Такая подача, как правило, либо исключает, либо значительно затрудняет понимание нашей большой истории. Мы ручаемся только за те фильмы, которые размещены непосредственно в теле наших статей. Давая ссылки на остальную продукцию документальной киноиндустрии, мы предоставляем вам возможность самим разбираться в материале и самим отделять зерна от плевел и мух от котлет.

Наши собственные размышления по поводу большой истории можно найти здесь в разделе "Философия истории". Теперь же предоставим слово главной редакции издания.

* * *

В распоряжении историков — громадный фактический материал, накопленный в течение веков. Усилиями многих поколений ученых историческая действительность постепенно освобождалась от легенд и вымыслов, от религиозной фантастики, добросовестных заблуждений и нарочитых искажений. Историческая наука достигла значительных успехов в изучении истории отдельных стран и народов, отдельных эпох всемирной истории. И хотя в различных областях исторической науки остаётся ещё немало неразрешённых и неразработанных проблем, сейчас уже можно свести воедино, обобщить самые существенные её итоги с позиций исторического материализма.

Это важно не только для специалистов-историков. Изучение истории помогает людям познать действие законов общественного развития. Интерес к прошлому всегда был связан с потребностью людей лучше разобраться в настоящем, понять причины современных им общественных явлений, предвидеть, в каком направлении они будут развиваться в будущем. Но никогда ещё стремление осмыслить ход исторического развития не было столь острым и настойчивым, как в наше время*, когда на глазах одного поколения произошли огромные перемены в жизни миллионов людей, в судьбах народов и государств.

Вполне понятен, поэтому возросший интерес к трудам, которые дали бы изображение всемирно-исторического процесса в целом, во всём многообразии форм материального производства, социальных отношений и политической борьбы, развития идеологии и культуры.

Различные попытки создать обобщающие труды по всемирной истории или отдельным её разделам предпринимались задолго до наших дней. Не останавливаясь на первых опытах в этом направлении, начиная с древности, назовём лишь «Всемирные истории» XIX в., принадлежавшие известным немецким историкам Шлоссеру и Веберу, как и менее широкие по своему охвату работы Бокля в Англии и Дрепера в США. Политические и научные позиции этих историков были различны. Но в целом труды их отражали условия своего времени, когда буржуазия и её идеологи ещё верили в прогресс и рассматривали историю человечества как поступательное движение, хотя и сводили его по преимуществу к политическому и умственному развитию главным образом народов Европы.

В конце прошлого и начале нынешнего века характер «Всемирных историй» заметно меняется. Отчасти это вызывалось самим ростом исторического знания. Ряд крупных открытий, особенно в области археологии, раздвинул кругозор исторической науки, позволил ей проникнуть вглубь веков, восстановить облик многих давно исчезнувших цивилизаций. Расширилась и проблематика науки; более сложной стала техника исторического исследования. Место прежних «Всемирных историй», принадлежавших перу одного автора, заняли многотомные коллективные издания1. Написанные, как правило, крупными историками-исследователями, эти труды с точки зрения богатства и достоверности фактического материала сохраняют во многих отношениях своё значение и по сей день. Однако на их идейном содержании уже лежит печать новой исторической эпохи, характеризующейся усилением реакции в политике и идеологии буржуазии.

Начавшийся кризис буржуазной историографии находит своё выражение в отходе от широких и по-своему цельных историко-философских концепций предшествующей эпохи, а затем и в прямом отказе от идеи исторической закономерности и общественного прогресса. Идеалистический взгляд на ход общественного развития, свойственный буржуазной историографии и на предшествующих этапах, всё более принимает форму откровенного субъективизма в отборе и оценке исторических фактов. Модными становятся различные теории, сторонники которых рассматривают историю человечества как неизменное повторение пройденного, периодическое возвращение вспять. Оживают и церковно-теологические концепции, сокрушённые идеологами самой буржуазии в эпоху её восходящего развития.

Эти тенденции современной буржуазной историографии с особенной отчётливостью выступают в изданиях, имеющих целью дать общую картину исторического развития. Показательны в этом отношении некоторые «Всемирные истории», издававшиеся во 2-й половине 50-х гг. ХХ века. При всём различии концепций и частных выводов их объединяет прежде всего отрицание идеи поступательного развития общества и единства всемирно-исторического процесса2, лишающее авторов этих трудов возможности дать действительное обобщение истории человечества. Самое построение новейших «Всемирных историй» является в значительной мере произвольным: выделяется какая-либо одна, причём не главная, сторона всемирно-исторического процесса, последний сводится то к истории «мировых империй», то к истории «мировых цивилизаций», «мировых религий» и т. д. Другая характерная черта таких изданий — умаление роли масс в истории, антидемократическая тенденция противопоставления избранного меньшинства как творческого начала — инертной, безмолвствующей массе, либо вовсе не способной на самостоятельные действия, либо способной будто бы на одни разрушения.

Если старые буржуазные «Всемирные истории» всё же давали, хотя и далеко не полно, с очевидными и тенденциозными пропусками, историю отдельных стран и народов, то в ряде современных изданий заметно стремление подменить историю народов и стран космополитической историей отдельных, якобы наднациональных «цивилизаций», замкнутых «культурных кругов», имеющих свои особые и неизменные законы, свой «дух» и свою «судьбу». Игнорирование внутреннего развития отдельных стран, их национальной специфики и вклада в общую культуру человечества приводит также к искажённому изображению реального взаимодействия народов и культур в их историческом прошлом. Оно подменяется искусственным и произвольным противопоставлением «морских цивилизаций» — «континентальным», Востока — Западу3 и т.п. Европоцентристские концепции буржуазной историографии, проникнутые духом колониализма, ныне выступают обычно в завуалированном виде, но суть их остаётся прежней**.

Среди многих «Всемирных историй», появившихся за последние годы на книжных рынках США и Западной Европы, есть и такие, которые стоят за гранью науки, представляя собой едва прикрытую, а подчас откровенно грубую фальсификацию фактов в угоду наиболее реакционным кругам и во вред жизненным интересам человечества***.


Исторический материализм возник на почве, подготовленной предшествующим развитием передовой общественной мысли и исторического знания. Он опирается на научные достижения прошлого, принимает и учитывает ценные результаты, содержащиеся в конкретных исследованиях представителей современной буржуазной историографии.

В то же время исторический материализм коренным образом отличается от всех направлений немарксистской историографии. Последняя даже в период своего наивысшего подъёма не шла дальше установления и систематизации фактов, освещения отдельных сторон исторического процесса и, несмотря на ряд глубоких наблюдений и верных мыслей, не могла раскрыть объективные закономерности общественного развития, которые определяют весь необычайно сложный и противоречивый ход истории, смену политических учреждений, государств, идеологий, культур.

Маркс и Энгельс впервые распространили материализм на область общественной жизни, создав цельную и законченную, творчески развивающуюся теорию. Сделанное ими открытие — материалистическое понимание истории — положило начало исторической науке в подлинном смысле этого слова, науке, исследующей историю человечества как закономерный, движимый внутренними противоречиями процесс развития общества.

Историческая наука изучает всё многообразие событий и явлений прошлого. Но она не смогла бы выделить ведущие процессы и важнейшие исторические явления, показать их взаимосвязь и взаимодействие с фактами и явлениями вторичного, производного характера, если бы не обладала для этого объективным критерием. Такой критерий дал марксизм, выдвинув и обосновав положение о том, что основой всей истории человечества является производство материальных благ, развитие производительных сил и производственных отношений людей.

Исторический материализм отвергает при этом вульгарный «экономический материализм», пытающийся непосредственно вывести всё развитие общества из изменения форм хозяйства, объяснить весь ход истории автоматическим действием экономических законов. Объективные законы общественного развития действуют не сами по себе, в виде какого-то фатума, рока, тяготеющего над людьми. В отличие от законов природы общественные законы осуществляются всецело и исключительно посредством деятельности живых людей, классов, народных масс. От самой численности масс, активно участвующих в историческом движении, от их энергии и инициативы, сознательности и организованности зависит в громадной мере ход общественного прогресса. С изменением экономического строя общества, его базиса, более или менее быстро изменяется и вся возвышающаяся над ним надстройка — государство и право, религия и мораль, общественные идеи, искусство, литература и т. д. Но идеи и политические учреждения не просто отражают развитие экономики. Надстройка — активная сила, оказывающая обратное воздействие на породившие её материальные условия жизни общества.

Люди сами творят свою историю, но чем определяются мотивы людей и именно масс людей, чем вызываются столкновения противоречивых идей и стремлений, какова совокупность всех этих столкновений всей массы человеческих обществ, каковы объективные условия производства материальной жизни, создающие базу всей исторической деятельности людей, каков закон развития этих условий,— на все это обратил внимание Маркс и указал путь к научному изучению истории, как единого, закономерного во всей своей громадной разносторонности и противоречивости» процесса.

В основе единого и закономерного исторического процесса лежит последовательная смена общественно-экономических формаций: первобытно-общинной, рабовладельческой, феодальной, капиталистической, составляющих главные этапы поступательного движения человечества.

Из признания единства и закономерности всемирно-исторического процесса вытекают и принципы его научной периодизации, принятые, в частности, в настоящем издании. Сохраняя установившееся условное деление всемирной истории на древний мир, средние века, новое и новейшее время, авторы принимают в качестве рубежей этих наиболее крупных исторических эпох такие выдающиеся события, которые особенно рельефно выражают переход от одной общественно-экономической формации к другой. Хотя такой переход ограничен на первых порах немногими странами, он знаменует собой общий перелом в ходе мировой истории: победа нового строя в передовых странах накладывает глубокий отпечаток на развитие всех остальных.

Самая длительная в истории человечества эпоха господства первобытно-общинного строя сменяется новой эпохой, когда рабовладельческий способ производства утверждается в таких его первоначальных очагах, как Египет, Двуречье, долина Инда. Смена рабовладения феодализмом происходила в течение нескольких веков — сначала в Китае, в ряде других стран Азии и в Средиземноморье. Победа буржуазных революций в Западной Европе и Северной Америке расчистила почву для утверждения капиталистического способа производства.

Такова ведущая линия всемирно-исторического процесса, отнюдь не исключающая громадного разнообразия конкретных форм и путей общественного развития в пределах каждой формации, каждой эпохи всемирной истории. Маркс отмечал, что один и тот же экономический базис, в зависимости от естественно-географических, исторических и иных условий, допускает различные вариации и типы развития. В каждую эпоху более или менее длительное время существуют пережиточные формы предшествующих формаций, а также зачатки новых общественно-экономических отношений, весьма неравномерно вызревающих в отдельных странах. Воссоздавая картину всемирной истории, нельзя не учитывать, наконец, и то, что народы, населяющие земной шар, далеко не одновременно проходили основные стадии развития общества, причём не все народы прошли через все стадии.

Эпоха господства первобытно-общинного строя охватывает самые разнообразные типы древнейших общин и племенных образований, отражающие как различные стадии этой формации, так и местные особенности её развития. Государства древности, даже во время наибольшего распространения рабовладельческих отношений, занимали сравнительно небольшую часть населённой территории. Их окружал огромный мир племен, находившихся на разных ступенях первобытно-общинного строя. Да и сами рабовладельческие отношения выступали в многообразных формах, сохраняя во многих случаях значительные пережитки родоплеменной организации. Феодальный способ производства существовал одновременно уже у значительно большего числа народов, причём целый ряд народов перешёл к феодализму, минуя рабовладельческую формацию (хотя рабство, в том или ином виде, имелось и у этих народов). Однако население целых континентов — Африки, Америки, Австралии — сохраняло и в средние века частью рабовладельческие, частью первобытно-общинные отношения. Капиталистический способ производства также не был единственным и всеобъемлющим. Почти во всех буржуазных государствах Европы существовали (а кое-где поныне существуют) более или менее значительные пережитки феодализма. В подавляющем же большинстве колониальных и полуколониальных стран в той или иной степени сохраняются феодальные и даже дофеодальные отношения.

Всемирная история — прогрессивный процесс. Её движение вперёд определяется прежде всего ростом производительных сил общества, развитием и совершенствованием орудий и средств производства. Мы говорим о «каменном веке» или «железном веке», «веке пара» и «веке электричества», о начинающемся «атомном веке», связывая с этими понятиями последовательные ступени овладения силами природы, обуздания и использования их человеческим обществом. Огромный путь пройден человечеством с тех незапамятных времён, когда наши предки стали изготовлять первые, грубые и примитивные орудия труда, до сегодняшнего дня, когда не только в промышленности, но и в земледелии ручной труд человека всё больше заменяется мощными и совершенными машинами.

Весь этот колоссальный прогресс техники, облегчающий человеческий труд, делающий его с каждой новой ступенью в развитии общества более производительным, сам является результатом труда людей. Во все исторические эпохи люди были и остаются величайшей производительной силой общества. Руками людей созданы все чудеса цивилизации, начиная от оросительных систем древнего Востока и кончая современными заводами- гигантами, мощными электростанциями, скоростными самолётами и многим другим, что ещё недавно считалось лишь плодом фантазии. Деятельность людей труда преобразила лик земли, необычайно расширила освоенную, культурную территорию земного шара, создала по существу новую географическую среду. «Поверхность земли, климат, растительность, животный мир, даже сами люди бесконечно изменились, и все это благодаря человеческой деятельности...»4. Накопление производственных навыков и трудового опыта людей являлось на всём протяжении истории одним из главных рычагов развития общественного производства, той почвой, на которой выросла и развилась наука.

Производительные силы не существуют отдельно от общественных отношений, в которые люди вступают в процессе производства. Объективный закон развития общества требует соответствия производственных отношений характеру производительных сил.

В течение десятков тысячелетий начального этапа человеческой истории отношения между людьми, ещё беззащитными перед лицом природы, неспособными обеспечить себе в одиночку самые примитивные условия существования, определялись совместным трудом, общинной собственностью и отсутствием эксплуатации. Легенда об «изначальности» частной собственности и других институтов буржуазного общества опровергается всеми данными археологии и этнографии. И только на сравнительно высокой ступени первобытно-общинного строя, в результате появления более совершенных орудий производства, роста производительности и общественного разделения труда, развития обмена, — общая собственность родовой общины заменяется частной собственностью отдельных семей. Имущественное неравенство внутри древних общин, сосредоточение средств производства в руках родоплеменной знати сделали возможным существование одних людей за счёт других.

Общество раскололось на классы, на эксплуататоров и эксплуатируемых. С тех пор в течение многих веков развитие общества совершалось в форме социального антагонизма, угнетения трудящегося большинства имущим меньшинством, обладающим монополией на средства производства. Эта монополия изменяла свою форму с переходом от одной антагонистической формации к другой. Соответственно менялись и формы эксплуатации, формы классового господства. Изменение в положении непосредственных производителей, трудящихся масс, в свою очередь влияло на способность общества к дальнейшему развитию производительных сил. Рабство — первая, самая грубая и жестокая форма эксплуатации, основанная на присвоении личности производителя, на принудительном труде полностью бесправных людей. Основа феодального строя — монопольная собственность феодалов или феодального государства на землю и личная зависимость крестьян от феодалов, формы и степень которой были самыми различными — от близкого к рабству крепостничества до простых оброчных обязательств и сословной неполноправности. В отличие от раба средневековый крестьянин имел своё хозяйство, свои орудия труда и потому был более заинтересован в развитии производства — земледелия и ремесла. Капитализм нуждается в лично свободном работнике. Внеэкономическое принуждение заменяется экономическим: лишённый средств производства пролетарий вынужден «добровольно» продавать свою рабочую силу капиталисту. С превращением рабочей силы в товар, с ростом капиталистического машинного производства неизмеримо увеличиваются и размеры прибавочного продукта, а производство принимает во всё большей мере общественный характер.

Исторический прогресс совершался на протяжении веков отнюдь не прямолинейно и не безболезненно. В антагонистических формациях рост общественного богатства ведёт к углублению неравенства, накоплению материальных благ в руках имущего меньшинства, росту паразитического потребления господствующих классов; прогрессивный процесс общественного разделения труда порождает вместе с тем противоположность между городом и деревней, глубокий разрыв между умственным и физическим трудом; стихийное развитие производительных сил сопровождается нерациональной растратой природных ресурсов. История этих обществ знала полосы застоя, задержки поступательного развития и даже временного возврата вспять, вызванного либо торжеством сил внутренней реакции, либо разрушительными последствиями захватнических войн и иноземных нашествий, либо соединением того и другого.

Социальные противоречия достигают особенной остроты в условиях капитализма — последнего из антагонистических обществ. Погоня за прибавочной стоимостью, за капиталистической прибылью — закон его развития. Погоня за прибылью является двигателем неизмеримо более быстрого по сравнению с предшествующими эпохами роста производительных сил, создания крупной машинной промышленности, развитых путей сообщения, всемирного рынка. И она же порождает экономические кризисы перепроизводства, «стихийные возмущения» производительных сил против частнособственнической оболочки, в которой происходит их развитие.

Победа и утверждение капитализма сопровождаются небывалым по своим масштабам разорением мелких производителей, пополняющих резервную армию труда. Непрерывно возрастающее накопление капиталов в руках немногих имеет своей оборотной стороной рост безработицы, абсолютного и относительного обнищания пролетариата. Неизбежными спутниками капитализма являются войны, колониальные захваты, превращение порабощённых стран в рынки сбыта, источники сырья и дешёвой рабочей силы для горстки промышленно развитых государств.

Капиталистический способ производства, утвердившийся в наиболее развитых странах Европы и Америки в конце XVIII и начале XIX в., уже к концу XIX столетия и началу XX переходит в свою империалистическую стадию. Громадных размеров достигла концентрация производства и капиталов. Свободная конкуренция отдельных капиталистов сменяется господством монополий, подчиняющих развитие общественного производства интересам извлечения наивысших прибылей. Увеличивается разрушительная сила экономических кризисов. «Избыточные» капиталы устремляются из метрополий в колонии, в зависимые, экономически ослабленные страны, эксплуатация которых становится одним из важнейших источников обогащения финансовой олигархии. Резко возрастает неравномерность развития капитализма. Переход к империализму неизбежно ведёт поэтому к нарастанию внешней экспансии, борьбы капиталистических держав за передел мира. Столкновения сильнейших империалистических группировок, жаждущих мирового господства, втягивают человечество в кровопролитные мировые войны.

Со времени появления частной собственности и эксплуатации человека человеком вся история была историей борьбы классов. Каждому из основных этапов развития общества соответствуют определённые типы классовых противоречий и характерные формы борьбы эксплуатируемых против эксплуататоров. В древнем обществе — это борьба рабов против рабовладельцев, борьба мелких свободных производителей против крупных землевладельцев. В феодальном обществе — это борьба крестьян против светских и духовных феодалов, борьба ремесленников и городского плебса против феодальных сеньоров и против цеховой и купеческой верхушки средневековых городов.

Классовая борьба пронизывает всю жизнь антагонистических обществ, выступая то в виде прямых столкновений классов, то в завуалированной форме, прикрытой сословными и иными делениями, облачённой в идеологические, религиозные и прочие одеяния. При всём своеобразии борьбы классов в отдельные исторические эпохи эта борьба всегда являлась в конечном счёте борьбой политической, которая неизбежно приводит в своём развитии к переходу власти из рук одного класса в руки другого класса, к коренному изменению политического, государственного строя.

Государство возникло ещё в глубокой древности, вместе с разделением общества на классы. Чтобы закрепить господствующее положение имущей верхушки, принудить большую часть общества к систематической работе на меньшую его часть, чтобы держать в подчинении рабов и непрерывно пополнять их число, прежде всего путём захватнических походов и войн, для этого нужен был постоянный аппарат власти, обладающий материальными средствами принуждения и насилия. Так развилось государство, «частью преобразуя органы родового строя, частью вытесняя их путем внедрения новых органов на их место и, наконец, полностью заменяя их настоящими органами государственной власти»5.

Конкретные исторические типы и формы государства даже в пределах одной формации весьма многообразны. В зависимости от стадии развития того или иного общества, особенностей его экономического базиса, уровня классовой борьбы, исторически менявшихся внешних условий его существования претерпевал большие или меньшие изменения и политический строй данного общества.

Уже в рабовладельческую эпоху возникают такие формы государственного строя, как монархия и республика, власть аристократии и рабовладельческая демократия. При этом объективное историческое значение различных государственных форм было неодинаковым как в древности, так и в последующие эпохи. Так, в позднефеодальном обществе централизованная монархия играла прогрессивную роль в борьбе с феодальной раздроблённостью, способствуя экономической и национальной консолидации общества. Большим завоеванием капиталистической эпохи по сравнению с феодальной было появление буржуазно-демократической, парламентарной республики.

Но при всех изменениях политических форм государства его классовая суть в антагонистических обществах состояла всегда в обеспечении господства эксплуататоров. Его главная функция — держать в узде эксплуатируемых, подавлять любую их попытку добиться своего освобождения. И чем сильнее размах освободительной, революционной борьбы масс, чем явственнее признаки упадка того или иного классового общества, тем чаще прибегают господствующие классы к наиболее острым средствам государственного насилия, призванным возместить ослабление обычных приёмов и форм эксплуатации. Так было уже в древности, в периоды кризиса рабовладельческих обществ. Так было и на исходе феодальной эпохи, когда политическое господство дворянско-помещичьего класса приняло в ряде стран форму абсолютизма. Вступление капиталистического мира в империалистическую стадию приводит к глубоким политическим сдвигам, суть которых (при всём многообразии их проявлении) — в повороте от буржуазной демократии к реакции, в росте военно-бюрократической государственной машины во всех без исключения капиталистических странах, в наступлении на демократические права трудящихся масс. Эти реакционные тенденции в одних случаях прикрываются сохранением традиционных буржуазно-парламентских институтов, в других же — в условиях крайнего обострения классовой борьбы и непосредственной угрозы для политического господства буржуазии — проявляются в прямом отказе её от «законных» форм и методов управления, в открытом установлении террористической диктатуры фашистского типа.

В революционные периоды, как показывает весь ход всемирной истории, человечество делает особенно быстрые шаги вперёд. В эти периоды с наибольшей силой проявляются инициатива и творческая энергия масс. Падение крупнейшего государства рабовладельческой эпохи — Римской империи — было подготовлено восстаниями рабов и колонов, которые длились с неутихающей силой два-три столетия и соединились с натиском извне, с ударами, наносимыми германскими, славянскими и другими племенами. Крестьянские восстания и движения масс городской бедноты ослабляли феодально-абсолютистские режимы средневековья. Они подготовили и облегчили победу буржуазных революций — нидерландской XVI в., английской XVII в., французской революции конца XVIII в., в ходе которых (особенно французской революции) борьба крестьянских масс играла громадную роль. Эпоха крушения феодализма была вместе с тем эпохой крупнейших национальных движений и национальных войн, направленных против чужеземного ига. В эту эпоху завершилось складывание многих буржуазных наций и национальных государств в Европе и Америке.

Народные массы были решающей силой великих революционных и национальных движений конца XVIII и всего XIX в. Они завоевали независимость Североамериканских штатов, отстояли революционную Францию от интервенции европейских монархий. На равнинах России, в горах Испании, на полях Германии народы сокрушили империю Наполеона. Без длительной и упорной борьбы демократических сил были бы невозможны освобождение Италии от иноземного гнёта и феодальных династий, объединение немецких земель в едином государстве. Народными массами вписаны незабываемые страницы в историю борьбы за освобождение Юго-Восточной Европы от ига османской и габсбургской империй.

Во главе движения против феодализма и национального гнёта в большинстве стран стояла буржуазия — молодой, восходящий класс, ещё не боявшийся опираться на «низы».

Во всех революционных переворотах массы выполняли главным образом задачу разрушения старого способа эксплуатации; плоды их борьбы, их усилий и жертв доставались в конечном счёте не им, а новым угнетателям. Это не значит, что смена открытого рабства крепостничеством, а последнего — капиталистической эксплуатацией была безразлична для трудящихся. При всей условности и ограниченности прав, приобретаемых ими в феодальном и капиталистическом обществах, эти права расширяли и облегчали возможности классовой борьбы против эксплуататоров. И если победившая, утвердившая своё политическое господство буржуазия вступает в союз с вчерашними врагами, со всеми реакционными силами против пролетариата, то последний отстаивает прогрессивные завоевания буржуазных революций, во многих случаях принуждая буржуазию претворять в жизнь провозглашённые ею антифеодальные лозунги и последовательнее осуществлять буржуазную демократию.

В антагонистических формациях угнетённые классы, отстранённые в большей или меньшей мере от политической жизни, не принимают, за исключением кратковременных периодов революционных потрясений, непосредственного и прямого участия в изменениях политической и правовой надстройки общества. Но эти изменения всегда имели своим самым глубоким источником сопротивление трудящихся гнёту и эксплуатации. Даже ограниченные и постепенные реформы, осуществляемые верхами, являются, как правило, побочными продуктами классовой борьбы и могут быть правильно объяснены лишь с учётом этого главного фактора. Им же определяется в громадной мере и всё развитие идеологии и культуры.

Господство определённого класса — рабовладельцев, феодалов, буржуазии — в области материального производства вело и к господству в духовной жизни общества идей этого класса, которые он прямо или косвенно навязывает людям через школу и церковь, науку и искусство, а в новое время при помощи таких мощных средств воздействия, как печать, радио и т. д. Но, чтобы подчинить угнетённые классы влиянию своих идей и тем самым укрепить своё господство, имущие классы вынуждены так или иначе искать пути к сознанию масс, изыскивать более гибкие формы духовного порабощения людей. С этим связана, в частности, большая роль, которую играет во всех антагонистических формациях религия, закрепляющая и освящающая социальную придавленность трудящихся масс.

В обществе, основанном на эксплуатации, люди лишены элементарных условий, необходимых для развития личности, для систематического участия в научной и художественной деятельности. Важнейшие из этих условий — наличие досуга и образование — является привилегией имущих классов.

Это не значит, однако, что духовная жизнь общества развивалась только по одному руслу, что общественное сознание и культура каждой эпохи исчерпывались господствующей идеологией. Рядом с ней и, в значительной мере, в противовес ей существовала и развивалась народная струя в культуре — в виде ли фольклора и других форм художественного творчества, в виде ли исторических преданий, религиозных ересей, социальных утопий, в которых при всей их условности отражались собственные представления людей о прошлом и не осознанные ещё стремления к справедливому общественному строю и свободе.

Развитие научного мышления и художественного реализма, весь прогресс культуры в целом совершался в борьбе против идеологии рабства, крепостничества, капитализма, в сложной и многообразной связи с освободительным движением и классовой борьбой, угнетённых против угнетателей, причём особенности исторического развития каждого народа порождали национальную самобытность его культуры.

Общей тенденцией исторического развития человечества является нарастание взаимосвязи народов и стран. Даже первобытные общины при всей их обособленности не были абсолютно изолированы. На первых порах связи между ними носили случайный, спорадический характер, но постепенно приобретали форму более или менее регулярных сношений. В рабовладельческую и феодальную эпохи хозяйственные и культурные связи значительно расширяются. Караванная и морская торговля соединяла между собой подчас самые отдалённые страны и народы. Но разобщённость их была всё ещё очень велика. Лишь развитие капитализма придало производству и обмену международный характер, породив мировой рынок и международное разделение труда. В этом смысле всемирная история — не только общий, закономерный процесс развития человечества, но и результат этого процесса.

Судьбы отдельных народов тесно переплетены и зависят друг от друга. Изучение истории, особенно нового и новейшего времени, невозможно без учёта всё возрастающего значения международных отношений, рассматриваемых не в узко-дипломатическом плане, а в неразрывной связи с коренными экономическими и социально-политическими проблемами.

В антагонистических формациях рост взаимосвязей народов и стран носил противоречивый и насильственный характер. Древние цивилизации были созданы трудом не только народных масс самих рабовладельческих государств, но и соседних племён и народов, служивших резервуаром живой силы — рабов. На протяжении многих тысячелетий неэквивалентная торговля между странами, находящимися на разных ступенях экономического развития, представляла собой форму перекачки накопленного труда, нередко переходившую в открытый грабёж. Насилием держались рабовладельческие и феодальные империи, представлявшие собой, как правило, неустойчивые объединения, конгломераты множества народов и племён, стремившихся сбросить иго угнетателей и отстоять своё самостоятельное существование. При капитализме экономическое сближение различных стран и континентов, рост мирового разделения труда принимают форму колониального гнёта, эксплуатации слабых и зависимых стран, обрекающей на отсталость и замедленное развитие значительную часть человечества.

* * *

И последнее, под чем мы, спустя более чем полвека, подписываемся обеими руками; последнее, которое сегодня справедливо в куда большей степени, чем 60 лет назад:

Главный итог всего исторического пути, пройденного человеческим обществом, состоит в том, что в переживаемую нами эпоху оно располагает всеми объективными условиями для того, чтобы покончить навсегда с эксплуатацией, нищетой, социальным и национальным неравенством, с войнами и вооружёнными конфликтами между государствами и народами, чтобы обеспечить каждому человеку и каждому народу, вне зависимости от цвета кожи, географических и иных условий, возможность пользоваться всеми благами современной цивилизации. Созрели общественные силы, способные осуществить эти великие задачи. Народы Земли вступают в новую эру, по отношению к которой все предшествующие эпохи могут быть названы предысторией человечества.


ПРИМЕЧАНИЯ

[1] Таковы, например, «Всеобщая история в монографиях», изданная В. Онкеном («Allgе-meine Gcschichte in Einzeldarstellungen», Bd. 1—46, Berlin 1879—1893); «Всеобщая история», под ред. Э. Лависса и А. Рамбо («Histoire generale du IV-me siecle a nos jours», v. 1—12, Paris 1893—1901, русский перевод в 16 томах: 1) «Всеобщая история с IV столетия до нашего времени» в 8 томах, 1897—1903 и 2) «История XIX века» в 8 томах, 1938—1939); «Всемирная история», изданная И. Пфлугк-Гартунгом («Weltgeschichte. Die Enlwicklung der Menschheit und Ceistesleben», Bd. 1—7, Berlin 1907—1925, русский перевод в 3 томах, 1910—1911); «Народы и цивилизации», под ред. Л. Альфана и Ф. Саньяка («Peuples et civilisations. Histoire generale», v. 1—20, Paris 1927—1952); «Всеобщая история», под ред. Г. Глотца («Histoire generale». 1. Histoire ancienne. P. 1—3, Paris 1925—1938; II. Histoire du Moyen age. P. 1—4, 7—9, Paris 1928—1939); «Всемирная история», под ред. В. Гётца («Propylaen-Weltgeschichte», Bd. 1—10, Berlin 1929—1933) и др. Известная «Кембриджская история» состоит из самостоятельных серий, посвящённых древней, средневековой и новой истории в отдельности («The Cambridge ancient history», v. 1—12, 1924—1939; «The Cambridge medieval history», v. 1—8, 1924—1936; «The Cambridge modern history», v. 1—14, 1902—1912).

[2] См., например, вводную статью Ф. Керна к десятитомной «Всемирной истории» («Historia Mundi. Ein Handbuch der Weltgeschichte in zehn Banden», Bd 1, Bern 1952), а также предисловие к «Всеобщей истории цивилизаций», написанное редактором этого издания М. Крузе («Histoire generale des civilisations sous la directions do М. Crouzet» v I Paris 1953).

[3] Такая концепция характерна, в частности, для труда Ж. Пиренна «Великие течения всеобщей истории» («Les grands courants de 1'histoire universelle», v. 1—6, Paris 1944—1955).

[4] Ф. Энгельс, Диалектика природы.

[5] Ф. Энгельс, Происхождение семьи, частной собственности и государства.


* Никогда ещё стремление осмыслить ход исторического развития не было столь необходимым и жизненно важным, как в наше время.

** Сегодня хитрожопая Европа отказывается от "европоцентризма". Она отпускает периферию. В пропасть.

*** Далее следует оптимистический абзац, начинающийся фразой: "Однако реакции становится всё более трудным сохранять свои позиции в идеологии и науке капиталистических стран...". К началу XXI столетия историческое познание разложилось до такой степени, которая и не снилась создателям "Всемирной истории" 1955 года. Все пороки буржуазной историософии возведены в степень, в головах хаос и остатки нашего исторического разума целенаправленно и планомерно уничтожаются.